Она проснулась знаменитой в 2017 году, став лауреатом Третьего конкурса оперных режиссеров «Нано-опера». С тех пор карьера Лизы стремительно пошла вверх. На ее счету − громкие постановки в Нижегородском оперном театре: «Кармен», «Сказки Гофмана», «Так поступают все женщины?», «Триумф Времени и Разочарования» Генделя. Не менее плодотворным, но совсем иным выглядит ее сотрудничество с musicAeterna – как в петербургском Доме Радио, так и на Дягилевском фестивале в Перми. Тут главные форматы − перформансы и оммажи.
На грядущем Дягилевском ожидаются три проекта Елизаветы: «Посвящение Ивану Голлю» в день открытия 11 июня, концерт-перформанс французской музыки «Гармония вечера» 12 июня и церемония «Рамо. Звук света—2», который поставит точку в фестивальной афише 19–20 июня. Два из них продолжают серию оммажей поэтам и музыкантам прошлого, с которой musicAeterna стартовала в 2020: за эти годы были показаны вечера-посвящения Паулю Целану, Шарлю Бодлеру, Курту Вайлю, Марине Цветаевой и Генделю, причем два последних поставила именно Елизавета.
И вот теперь она готовит «поклоны» «Голлю» и «Рамо», которые на самом деле уже были представлены в Петербурге, а последний также и в Москве. Но в Перми ожидается серьезный апгрейд обеих историй в сторону большей театрализации, и об этом с Елизаветой Мороз поговорила Ольга Русанова.
− Начнем с немецко-французского поэта Ивана Голля (1891–1950), имя которого мало что говорит нашей аудитории. Как родился этот проект, чем он интересен для вас как режиссера?
− Инициатива исходила от Теодора Курентзиса, это поэт, которого он горячо любит, вдохновляется им. Русскоговорящему читателю Голль действительно почти незнаком, какие-то отдельные русские переводы выходили в 1990-е, в «Антологии поэтического экспрессионизма», но больше не переиздавались. Дополнительная сложность еще и в том, что это автор двуязычный: писал по-немецки и по-французски.
Конечно, литературоведы и знатоки прекрасно осведомлены, кто это такой. Но для широкого круга читателей это, можно сказать, новое имя. Вот мы и вдохновились идеей Теодора открыть это имя для широкой публики и подготовили не только спектакль, но и новое издание его стихов в переводе на русский язык. Поразительно, но весь тираж был быстро раскуплен, так что теперь уже и эта книга − раритет.
− Предыдущие оммажи поэтам, которые я видела, мне показались интересными, но все же нишевыми историями. Здесь так же?
− Пожалуй, да, это спектакль не для самой широкой аудитории. Хотя я всегда выступаю за то, чтобы открывать зрительские сердца чему-то новому. Вообще смысл каждого посвящения − в создании особой атмосферы для передачи энергии поэзии конкретного автора. Иван Голль по природе – поэт-экспрессионист, но у него есть и символистские стихи, так что, можно сказать, он ни на кого не похож.
Атмосфера, которую мы создаем в этом оммаже, я бы сказала, несколько мрачноватая, но она гипнотическая, а в какие-то моменты даже завораживающая. Понятно, что это не всем близко, но главное, к чему мы стремимся − дать почувствовать определенный тон поэзии, в том числе через музыку, театр, визуальный ряд и другие средства, которые переплетаются в этом формате.
− Среди композиторов проекта резиденты Дома Радио − Алексей Ретинский, Андреас Мустукис, Егор Ананко, Виктория Харкевич, Кирилл Архипов, а также Александр Белоусов, Вангелино Курентзис и сам Теодор. Что можно сказать о музыке?
− Когда собирается такая компания композиторов, то вначале дается некая общая установка, формулируется «жанр». В данном случае было решено, что мы пишем музыку для голоса и двух роялей.
− То есть романсы?
− Как бы да, но, конечно, в итоге все ушло довольно далеко за эти рамки. Роялей стало не два, а четыре, появилась электроника, другие инструменты. Так что если это и романсы, то особые, которые исполняют солисты нашего хора. Но надо учесть, что есть еще и стихи, которые читает известная петербургская актриса театра Ленсовета Лаура Пицхелаури, для которой это, кстати, дебютная работа с musicAeterna.
− А есть ли сюжет? Или это что-то вроде бессюжетных опер – жанр, который вы уже нащупали в «Церемонии посвящения Генделю»?
− Здесь сюжет есть, хотя для меня он существует и в бессюжетных на первый взгляд историях. Просто иногда стоит задача, чтобы люди этот сюжет понимали, а иногда нет, и тогда остается больше простора для фантазии.
В случае с Иваном Голлем есть сквозная линия, которая посвящена его вдове Клэр, автору потрясающей книги воспоминаний «Никому не прощу». Уже название о многом говорит. Книга очень злая и очень горькая.
– Ее еще называют «безжалостными мемуарами» …
− Да, но это увлекательнейшее чтение: Клэр рассказывает историю всей их совместной жизни. И в ней нелицеприятно описан весь артистический мир, в котором вращался и сам Голль, и другие именитые творцы: Рильке, Пикассо, Дали и его жена Гала, Шагал, Джойс, Метерлинк, словом, весь блеск авангардного сообщества того времени, которое она «пропесочивает» по полной.
− А за что?
− Да за все. Например, был скандал между Рильке и Голлем: Рильке обвинил коллегу в краже стихов. А, по ее мнению, все было как раз наоборот. Или вот что Клэр пишет о Джеймсе Джойсе, авторе знаменитого романа «Улисс»: «Джойс — это набитая соломой мумия, высохшая безжизненная скорлупа, сухофрукт. Любимое дитя литературы, самая кошмарная и неудачная выходка Творца».
Но артистические дрязги там совсем не главное: для меня важнее взаимоотношения творца и женщины-музы (а она, естественно, была его музой), это, я считаю, вообще основа всего в искусстве, вдохновляющая сила. И мы в спектакле рассматриваем, как муза влияет на своего поэта. При этом всячески пытаемся избежать биографичности, потому что тема более глобальная, чем собственно жизнь Ивана Голля. Мы просто хотели показать, что, если есть такая глобальная женщина, то именно она дает импульс рождению искусства.
− Вы показывали этот концерт-спектакль (назовем его так) в петербургском Доме Радио два года назад. В пермском Доме музыки обещана обновленная версия…
− Да, для нас переезд на завод Шпагина, где находится Дом музыки, — это фактически постановка заново. Новая акустика, другой масштаб и совершенно иное по атмосфере пространство. К тому же по прошествии времени возникло желание что-то улучшить, композиторы немного скорректировали музыку, я готовлю изменения в театральной составляющей…
− Там же, в Доме музыки, будет показан второй оммаж, посвященный фигуре куда более известной: французскому композитору XVIII века Жан-Филиппу Рамо, к творчеству которого Теодор Курентзис обращался неоднократно. Недаром он называется − «Рамо. Звук света—2», потому что был и «Рамо. Звук света—1», созданный в Перми в 2011 и исполнявшийся многократно в Москве, Петербурге и не только. Второй Рамо, как уже говорилось, был показан в обеих столицах в концертном варианте. А что нас ждет в Перми?
− Мы действуем по неизменному принципу: сначала концертная версия, потом сценическая. По сравнению с «Генделем», «Рамо» — это немного другая история: мы покажем большой спектакль с участием оркестра, хора, солистов Академии Рубинштейна и танцевальной труппы musicAeterna. Суть в том, что границы между участниками как бы стираются.
− Мне кажется, уже в «Генделе» вы как раз начали делать что-то подобное. Иными словами, хор у вас танцует или совершает пластические движения, а танцевальная группа, наоборот, поёт. Так?
− Нет, пока ещё не поёт. Хотя есть моменты, когда они издают некие звуки (смеется). Но вообще все участники здесь завязаны друг на друге, все участвуют в пластических движениях. Я в очередной раз ставлю себе задачу создавать искусство исключительно человеческим ресурсом − без спецэффектов, без каких-то навороченных декораций. Прямо здесь и сейчас. И в случае с «Рамо», как мне кажется, нам удалось оказаться на новом качественном уровне. Кстати, артисты постоянно находятся в сценическом пространстве, никто оттуда не уходит.
− Хорошо, а оркестр? Кроме того, что он играет музыку, делает ли что-то еще?
− Да, музыканты танцуют, участвуют в мизансценах…
− Ого! Получается танцующая оркестровая яма?
− Да, причем сама яма тоже будет перемещаться.
− Наверняка и Теодор будет в нескольких амплуа.
− Конечно, как всегда.
В этом спектакле мы делаем церемонию, ритуал, но не религиозный, а человеческий, где эмпатия, единение, взаимодействие всех друг с другом рождает тот самый «звук света». А для себя я сформулировала, что «Рамо» посвящен самой идее musicAeterna – объединения людей, которые пытаются нести в мир прекрасное, несмотря ни на что.
Беседовала Ольга Русанова
Ольга Виленовна Русанова – музыкальный обозреватель «Радио России» и радио «Культура», музыковед, журналист и критик.
Окончила Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского по специальности «музыковедение». С 1982 года работает на радио. Автор многих СМИ, в том числе журнала «Музыкальная жизнь», «Российской газеты», «Независимой газеты», ClassicalMusicNews.Ru. Член жюри и экспертного совета Национальной оперной премии «Онегин», член Медиажюри конкурса «Нано-опера».
Организатор и преподаватель образовательных программ (мастер-классов, «Журналистских читок») в Москве, Екатеринбурге, Ульяновске, Сочи, Иркутске, Клину, Казани, Нижнем Новгороде, а также интерактивных проектов в Тюмени, Тобольске, Саранске, Сыктывкаре, Рязани, Пицунде.
Автор сценария и ведущая музыкального спектакля «Два огромных человека. Шаляпин и Горький», показанного в Казани, Уфе и Санкт-Петербурге.
Член Союза журналистов Москвы, член правления Ассоциации музыкальных журналистов, критиков и музыковедов. Лауреат премии Медиасоюза к 300-летию Санкт-Петербурга, лауреат премии «Радиомания», лауреат премии города Москвы в области журналистики. Имеет звания «Почетный радист» и «Мастер связи».
