4 июня 2026 года «Кремлёвский балет» покажет «Жизель» А. Адана. Один из самых известных в мире классических спектаклей в Кремлёвском дворце идёт в сценической редакции и постановке народного артиста РСФСР Андрея Петрова.
Предлагая вниманию зрителей авторскую версию «Жизели», Андрей Борисович бережно сохранил также хореографию своих выдающихся предшественников: Жюля Перро, Жана Коралли, Мариуса Петипа.
В итоге его «Жизель» являет собой талантливый синтез современного прочтения старинного сюжета и уважительного отношения к бесценному наследию прошлого – постановка динамична, «звучит» буквально на одном дыхании и в то же время позволяет погрузиться в размеренность минувших эпох и в полной мере насладиться трогательными деталями эпохи танцевального романтизма.
В этот вечер в образе Жизели на сцену впервые выйдет прима-балерина театра «Кремлёвский балет», лауреат Международных конкурсов Дарья Канделаки. В преддверии события мы попросили артистку рассказать о том, что для неё значит эта партия, а заодно поделиться своими творческими секретами и планами.
– Дарья, Жизель относится к числу партий, о которых вам мечталось? И в чём, на ваш взгляд, заключается сложность этого спектакля?
– Жизель для меня особенная партия по разным причинам. Не могу сказать, что с детства мечтала об этой роли. Очень часто смотрела на золотое поколение балерин Большого театра – и когда училась в Академии хореографии (МГАХ), и когда уже стала артисткой Большого.
Смотрела выступления всех, каждый спектакль, в зале или за кулисами. По счастливой случайности мои педагоги в разное время – Марина Кондратьева (одна из лучших исполнительниц партии Жизели) и Надежда Грачева (последняя ученица Галины Улановой) что-то видели во мне для этой роли и многое показывали, рассказывали, объясняли, многому учили.
Благодаря доброму отношению некоторых балетных критиков меня рекомендовали на эту роль в другие театры, но, к сожалению, из своего театра не отпускали, а потому исполнить ее тогда не получилось. Сейчас меня в роли Жизели увидела наш руководитель Александра Тимофеева, и я готовлю Жизель с моим педагогом Русланом Скворцовым, учеником Николая Борисовича Фадеечева, который, в свою очередь, был какое-то время партнером Галины Сергеевны Улановой.
Невероятно интересно репетировать, когда Руслан Васильевич разъясняет смысл жестов, взаимоотношений партнеров на сцене, а я потом, пересматривая в очередной раз балет с Улановой, считываю эти смыслы с ощущением, что вот для меня раскрылась еще одна загадка этого балета. И понимаю, почему балерина выполняет те или иные движения именно так.
Самой близкой к моему пониманию и видению роли остается Светлана Лунькина, готовившая эту партию с Екатериной Сергеевной Максимовой, которой в свою очередь её передавала «из ног в ноги» Галина Сергеевна Уланова. Вот такая преемственность поколений.
Очень много смотрю интервью с Галиной Улановой. Мне интересно ее отношение к той или иной роли, к профессии в целом. Как она работала с артистами. Совсем другое поколение людей. Глубокое, вдумчивое, размышляющее.
В чем сложность «Жизели», думаю, смогу понять только после нескольких прожитых спектаклей.
– Есть ли среди ваших партий особенно любимые и дорогие для вас?
– Все роли дороги. Сложно выделить какую-то одну. Были желанные, были такие, которые не предполагала исполнить, а мне их доверили. Например, Одетта-Одиллия в «Лебедином озере».
По-особому дороги спектакли, которые, скорее всего, уже больше никогда не станцую по разным причинам, но я счастлива, что они случились в моей жизни. Это спектакли таких известных во всем мире хореографов, как Уильям Форсайт, Джордж Баланчин, Иржи Килиан, Пьер Лакотт и многих-многих других.
Такие мастера имеют свой определенный хореографический стиль, создают особую атмосферу спектакля. Колоссальный опыт, очень ценный.
Но я живу сегодняшним днём и немного фантазирую о будущих проектах. Очень надеюсь, что в ближайшее время всё-таки удастся воплотить в жизнь свои творческие идеи.
– Проекты вашей мечты связаны с новыми ролями, или вы планируете каким-то образом расширить сферу своей творческой деятельности?
– Творческая жизнь артистов балета слишком коротка. В моем репертуаре немало ролей в классических и современных постановках авторства мировых хореографов. Это своего рода мое богатство.
Встречи с такими мастерами или их помощниками очень вдохновляют, наполняют, меняют тебя. Это как с платьем haute сouture (от-кутюр) и просто хорошо сшитым платьем по фигуре. Вещь можно назвать одинаково, но, скорее всего, Ваше внимание привлечёт платье модного дома с историей. И вот именно по такой аналогии я всегда фантазировала и мечтала о том, чтобы я еще хотела станцевать, с кем поработать, как себя проявить.
У театра свои планы, у руководства свое видение развития труппы, балета, и это только одна стезя, в рамках которой ты работаешь. Я мечтаю о ролях, которые еще не станцевала в наших репертуарных спектаклях – «Раймонде» и «Баядерке».
Другая же стезя — это когда ты лично создаешь с нуля то, что считаешь интересным, важным, качественным – в другой стилистике, с другими хореографами, художниками, вдохновителями. Собираешь для проекта команду мечты, техническую и творческую, ищешь средства для воплощения в жизнь задуманных идей.
Поэтому, чтобы успеть еще что-то станцевать новое, как я это себе представляю, несколько лет назад пошла учиться в ГИТИС на соответствующий факультет. Это не менее увлекательно и сложно, чем артистическая сторона рождения спектакля на сцене. И это тоже меня обогащает как артиста. Теперь я в полной мере осознаю, сколько людей участвует в создании нового спектакля! Какая колоссальная работа должна быть проведена еще до встречи артистов и хореографа.
И в этом плане я, конечно, не могу не отметить нашу премьеру – «Тщетную предосторожность». Это во всех отношениях качественный спектакль. Конечно, я очень рада, что такой балет появился на нашей сцене – доступный широкому зрителю и при этом интересный и с профессиональной точки зрения. Очень надеюсь, что на спектакль обратят внимание и оценят «балетными Оскарами» по достоинству.
– В «Тщетной предосторожности» вы блистательно исполнили главную партию Лизы. Насколько она вам внутренне близка? И что оказалось самым трудным в работе над ней?
– Эта партия абсолютно соответствует моему характеру. Так что мне было довольно легко войти в образ. Технически же спектакль очень сложный, физическую усталость после партии Лизы могу сравнить разве что с партией Сванильды из «Коппелии» Сергея Вихарева.
На первый взгляд, все очень легко и зрителям наверняка кажется, что артистам ничего не стоит выполнять всевозможные комбинации, заноски на протяжении всего балета. Но поверьте, это действительно сложно.
– В «Кремлёвский балет» вас ведь пригласил в свое время еще Андрей Борисович Петров, верно? Как долго вы работали с ним, чем вам запомнился этот период?
– Что касается нашего театра и работы в нем – это счастливое время для меня. Моему положению в театре я в большей степени обязана Петру Михайловичу Шаболтаю (генеральный директор Государственного Кремлёвского дворца – Прим.ред.) и Андрею Юрьевичу Кондратову (педагог-репетитор театра «Кремлёвский балет» — Прим.ред.), который и сыграл в данном случае ключевую роль после моего ухода из Большого.
Андрей Борисович поддержал мой приход в «Кремлёвский балет» и всегда по-отечески ко мне относился. Временами я очень скучаю по нему, хотя мы и поработали вместе всего несколько лет. У меня осталось ощущение, что он ни на секунду не сомневался во мне. Однажды мы с Александрой Тимофеевой показали ему черное рas de deux из «Лебединого озера» ни на что не рассчитывая, а он, выйдя из зала, поставил меня в спектакль через месяц, поменяв афиши. Обычно так в театре не делается. И я ему благодарна за высокую оценку моих профессиональных качеств и такую поддержку.
В работе он действительно был из старой плеяды мастеров Большого театра. Ему был важен образ, и хватало всего несколько его точных фраз, чтобы ты почувствовал, кем должен предстать, например, в белом или черном акте «Лебединого озера». Перед первым спектаклем он сказал: «Ты мне чем-то напоминаешь Уланову в белом лебеде, никогда не теряй это». Я пересматриваю все свои записи и не только свои и пытаюсь понять, что он имел в виду. Я чувствую это, но объяснить пока не могу.
– Как вам сегодня работается в «Кремлёвском балете»?
– Я считаю, что сегодня в Кремле очень сильная труппа, с серьёзным, разнообразным классическим репертуаром. В огромной степени это заслуга Александры Сергеевны Тимофеевой. В афише «Кремлёвского балета» – и «Баядерка», и «Раймонда», и «Корсар», и «Спящая красавица», и «Жизель».
На «Лебедином озере» всегда почти полный зал, а это по количеству зрителей – четыре спектакля в Большом! Я об этом говорю не потому, что тут работаю – если бы я не видела каждодневного результата и стремления становиться всё лучше и лучше, то, наверное, уже давно поменяла бы свою профессиональную стезю, потому что мне было бы просто неинтересно.
Да, есть сложности, с которыми приходится мириться, например, маленькие репетиционные залы, но и к этому можно приспособиться и выпускать качественный продукт. Мы творим историю театра прямо сейчас.
Слава Богу, у нас есть педагоги – прямые наследники лучших традиций русской балетной сцены, бывшие ученики Улановой, Максимовой, Фадеечева, которые нас, артистов, направляют и делают балет настоящим искусством.
– Что вы любите и цените за пределами профессии? Или балерина – миссия круглосуточная?
– Мое самое любимое время – это время, проведенное с семьей, с любимым мужем и сыном. Но одновременно я очень счастлива, что удается соблюдать баланс между театром и бытовыми вопросами. Так как в театре я тоже получаю колоссальное удовольствие от процесса репетиций и подготовки к спектаклю. Ведь не существует мелочей, нужно все предусмотреть: какой образ создать, как на него будет работать костюм.
Наверное, многозадачность моих дней и наполняет внутренней гармонией, фактически становится антистрессом. Я и мама, и балерина, и жена, и в какой-то мере художник.
– Насчёт художника поясните, пожалуйста.
– В каждом спектакле балерине важно собственное понимание образа, роли, и здесь нет мелочей, особенно в костюме. Разумеется, есть художник по костюмам, который по-своему видит героев, но для меня очень важно, чтобы наше с ним видение совпадало, и была создана идеальная визуальная картинка.
Поэтому иногда приходится что-то сильно переделывать, согласовывать или же настаивать на своем понимании костюма, конечно, в стиле спектакля, эпохи. Подчас важна и техническая сторона вопроса, ведь в костюме должно быть комфортно танцевать, это принципиальный момент.
– Как вы обычно восстанавливаете силы во время театрального сезона?
– Если есть возможность, и наши выходные с мужем совпадают, люблю выезжать в усадьбы Кусково или Архангельское. Можем снять на пару дней домик недалеко от Москвы в лесу с озером — это большая отдушина.
Считаю, что Москва самый лучший город. Чистый, с развитой, как нигде в мире, инфраструктурой, безопасный. При всей любви к Лондону, Парижу, Токио Москва – абсолютно мой город. Любой район – история! Здания – памятники архитектуры! Люблю Замоскворечье, там столько храмов и церквей. Царит – если открыться ей – особая благостная атмосфера. И ещё там расположена моя любимая Марфо-Мариинская обитель милосердия…
Беседовала Марина Долганова