28 февраля 2026 года в Большом зале Санкт-Петербургской академической филармонии состоится концерт, посвященный 80-летию со дня рождения Владимира Мартынова.
Его сочинения «Хорошо темперированная красота», «Come In! (Войдите!)» и «Страстны́е песни» прозвучат в исполнении камерного оркестра «Дивертисмент». Солисты Лидия Коваленко (скрипка), Алиса Тен (голос), Мария Федотова (флейта).
В интервью ClassicalMusicNews.Ru художественный руководитель оркестра Илья Иофф рассказал о том, какие произведения классика минимализма выбраны для юбилейного концерта и почему, нужно ли музыканту знакомиться с его философскими сочинениями и насколько важен для исполнителя музыки Владимира Мартынова религиозный опыт.
– Идея концерта к 80-летию Владимира Ивановича Мартынова – это идея руководства Большого зала Санкт-Петербургской Филармонии. Я был потрясен тем, что такая консервативная (в хорошем смысле) площадка, как Большой зал, сама предложила сделать такой концерт.
Когда мне позвонили и предложили это выступление, я вскочил со стула, крикнул: «Да! Да! Да!» Моя радостная реакция была, очевидно, столь непосредственной, что на том конце телефонного провода, как понимаю, были улыбки.
Ко всему прочему я был совершенно потрясен тем, что нам не было предложено «смикшировать» произведения Мартынова, «замаскировать», объединив их с «конфетками» для публики, никто не предлагал поставить музыку Мартынова между, условно, Вивальди и Чайковским. Это будет монографический авторский вечер.
– Если говорить о «монографическом авторском вечере», то насколько этот жанр типичен для «Дивертисмента»?
– Мы делаем такое часто. У нас были концерты, целиком посвященные Шостаковичу, Чайковскому, Моцарту, Мендельсону… Но что касается современной музыки, это, наверное, первый такой опыт. Да, мы исполняли программы, целиком состоящие из современных сочинений, но мы пытались в одном концерте соединить различные актуальные эстетики, разные взгляды на музыку и т. д. Чтобы один современный композитор в одном концерте – у «Дивертисмента» такое, повторюсь, первый раз.
– Почему именно «Хорошо темперированная красота», «Come In!» и «Страстны́е песни», а не что-либо другое?
– Программу я накидал в ту же секунду, как услышал предложение о концерте. Она сложилась сразу и сама. Я пытался включить в программу самое свое любимое у Мартынова. Хотя, если включать все самое любимое, набралось бы ещё на три-четыре концерта… Конечно, на полях остались ещё несколько сочинений – которые «выпадают» из формата монографического концерта либо по хронометражу, либо по каким-то другим причинам.
Надо было еще учитывать специфику отношения слушателей Большого зала к современной музыке, в частности к минимализму, – нужно чтобы в афише были эффектные названия. «Come In!» – одно из самых известных и самых красивых сочинений Мартынова, признанное классическим. «Страстны́е» песни – потому что это будет время Великого поста.
Кроме того, это уже по-настоящему культовое сочинение в Петербурге благодаря нашим нескольким предшествующим исполнениям…
«Хорошо темперированная красота» – программное произведение Мартынова, оно идеально подходят для начала концерта, оно очень ярко иллюстрирует доктрину автора – «Конец времени композиторов», о котором он писал, обращение к музыке барокко. Кстати, должен заметить, что ХТК и «Песни» кроме нас в Питере не играет никто, так что в какой-то степени программа эксклюзивна.
– Иногда перед концертом вы обращаетесь к публике вербально, иногда нет. Планируется вступительное слово в этот раз?
– Я пока не решил. Обо всех этих сочинениях в свое время исчерпывающе высказался сам Владимир Иванович Мартынов, соответствующие цитаты нетрудно найти в сети. Я эти высказывания собрал и отправил редакторам Филармонии. Если они войдут в программку концерта, то мои слова будут избыточны, если нет – посмотрим.
– Но ваша публика в таких случаях ждет не биографическую справку об авторе и его сочинениях, а личное высказывание в жанре «Мой Мартынов».
– Как раз в случае с Владимиром Ивановичем Мартыновым мое личное мнение – вещь второстепенная и даже третьестепенная.
– Вы лично знакомы с автором?
– Несколько телефонных разговоров, которые у нас были, не дают мне права говорить о знакомстве. Так что, скорее, нет.
– Вам известна реакция Владимира Мартынова на ваше исполнение его произведений?
– Нет. И я предпочел бы не знать об этом. Это фигура такого масштаба, что я предпочёл бы к ней слишком не приближаться.
– Известны его высказывания о том, что его фортепианные произведения никто лучше него не сыграет, а вообще каждый уважающий себя композитор последних десятилетий обзавёлся собственным коллективом. Вы ощущаете опасение сыграть не так, как видит свою вещь композитор?
– Я с огромным уважением отношусь к созданному Мартыновым ансамблю Opus Posth и его руководителю Татьяне Тихоновне Гринденко, которая дала выдающиеся образцы интерпретации его музыки. Но это же не означает, что играть нужно только так, и никак иначе. Если всё время себя ограничивать и чего-то опасаться, ничего и не сыграешь. Если есть что сказать, то лучше это высказать, пусть и рискуя ошибиться. Если вдруг композитору не понравится, ну – что делать? Он написал музыку, которая теперь уже живет отдельно от него.
– Нужно ли исполнителю, на ваш взгляд, быть знакомым с философским и музыковедческим контекстом сочинений Мартынова, его воззрениями?
– Наверное, не обязательно, хотя я бы рекомендовал это музыкантам, это очень интересно. Я читаю и перечитываю его книги с больши́м удовольствием. «Конец времени композиторов», наверное, стоит изучить, это ключ ко многим сочинениям Мартынова.
С другой стороны, в определенный момент исполнителю полезно было бы абстрагироваться от философской доктрины Мартынова. Это примерно как с советским кинематографом: чтобы в полной мере ощутить величие шедевров советского кино «золотого периода» 1970-80-х, необходимо дистанцироваться от их идеологической составляющей.
– Насколько важен для музыканта, который исполняет Мартынова, религиозный опыт?
– Такой опыт в той или иной степени есть у всех, даже у тех, кто называет себя атеистом. Тут скорее важен опыт общечеловеческий, частью которого является в широком смысле религиозный. Вполне возможно, что для исполнения музыки Мартынова воцерковленность в строгом смысле не обязательна. Веры во всеобщую и всеобъемлющую красоту вполне достаточно.
– Если об этом можно говорить, что вы запланировали для бисов?
– Мне кажется, что после «Страстны́х песен» бис не просто не нужен – он невозможен.
Сергей Князев