Спектакль всего на один показ привезли из Петербурга ради открытия Московского международного балетного конкурса, который собрал в этом году почти две сотни участников из Европы, Америки, Азии и со всех концов России.
Как и предыдущий, прошедший четыре года назад, он посвящен Юрию Григоровичу, возглавлявшему его жюри почти 50 лет. Только теперь это конкурс не в честь, а памяти недавно ушедшего из жизни хореографа.
«Легенда о любви» — признанная вершина в творчестве Григоровича, тот балет, с которым он вошел в историю искусства. Спектакль есть и в репертуаре Большого театра, где хореограф на протяжении многих десятилетий модернизировал и совершенствовал его облик.
Кстати, Мариинский, альма-матер Григоровича, хранит в неприкосновенности и первоначальный вариант «Легенды о любви», родившейся в Ленинграде в 1961 году. Тогда постановка 34-летнего хореографа произвела эффект революции — настолько смелыми и необычными были ее решения. Это был его второй спектакль на профессиональной сцене, и так же, как дебютный «Каменный цветок», он поражал эпичностью замысла и воплощения.
Автором музыки был такой же молодой композитор — 28-летний Ариф Меликов из Баку, а в основу балета была положена, с одной стороны, старинная, с другой — незадолго до этого переосмысленная турецким писателем-коммунистом Назымом Хикметом восточная легенда о любви Фархада и Ширин.
Спектакль Григоровича и сегодня впечатляет красотой режиссерских решений и образностью массовых сцен, «Шествие» и «Погоня» его мужского кордебалета сравнимы с триумфом женского кордебалета Петипа в «Тенях» из «Баядерки».
Тогда же, в 1961-м, «Легенда о любви» превратила Григоровича в неофициального лидера советского балета, а перенос спектакля в Большой театр и назначение главным балетмейстером несколько лет спустя подтвердили статус официально.
30 лет он возглавлял балет Большого театра, но ничего равнозначного «Легенде» в его творчестве не случилось.
Гастрольный спектакль Мариинского театра дал возможность в очередной раз восхититься «Легендой о любви», тем более что в афише Большого театра она появляется нечасто — у широкого зрителя на слуху скорее «Спартак» и «Щелкунчик». Он же позволил сконцентрироваться на том, как оттачивалось мастерство хореографа. Григорович не считал ленинградскую и московскую версии разными редакциями.
Тем не менее внимательный взгляд разглядит, что со временем жестче завязывались узлы режиссерских решений, плотнее становился рисунок хореографического ковра, беспощаднее отсекались традиционные, но снижавшие динамику и образность детали, проще и эффектнее устраивалась структура больших мужских ансамблей, менялась «география» и ракурсы комбинаций, были отжаты последние рудименты мимических сцен в пользу выразительной пластики персонажей.
Но своего «молодого Григоровича» труппа Мариинского театра танцует с воодушевлением и исключительным пиететом. В этой исключительной по красоте графике она подчеркивает то, что органично для ее взаимоотношений с хореографом: его очевидную связь с академической традицией, высокий стиль, торжественно восходящий на котурны слог.
В этой традиции царит Виктория Терешкина, обладающая уникальным магнетизмом петербургских балетных повелительниц и демонстрирующая забытое искусство выстраивания роли, в котором важны каждый жест, каждый взгляд.
Григорович Мариинского театра — совсем не Григорович Большого театра, страстный, близкий, не боящийся внезапно смятых линий или восклицательным знаком вздыбливающейся позы.
Петербургская «Легенда о любви» приоткрыла его заново и дала возможность увидеть эволюцию хореографа.