Перед своей загадочной смертью Мэтью Кристофер Пьетрас пожертвовал миллионы Метрополитен-опере и коллекции Фрика (частная коллекция старой западноевропейской живописи, расположенная на Пятой авеню в Нью-Йорке). Это были украденные деньги.
Эндрю впервые встретил Мэтью Кристофера Пьетраса в сентябре 2019 года на спектакле «Порги и Бесс», открывавшем сезон Метрополитен-оперы. Как профессиональный настройщик фортепиано, Эндрю знал множество покровителей оперы, но в Пьетрасе было что-то особенное. В 34 года он был значительно моложе других богатых спонсоров театра, не говоря уже о том, что он был красивым — высоким, стройным и стильным.
«Приятель представил нас друг другу. Я был заинтригован»,
— говорит Эндрю.
«Никогда не знаешь, кого встретишь на таких мероприятиях. Это может быть принц».
Вскоре после этого Эндрю был приятно удивлён, получив электронное письмо от Пьетраса с приглашением на ужин. Они пошли в итальянский ресторан в Вилладж (Гринвич-Вилладж — район Нью-Йорка, квартал на западе Нижнего Манхэттена (2-й округ), — прим. пер.). Пьетрас был разговорчивым и импульсивным, заказал на двоих несколько самых дорогих блюд в меню за свой счёт.
После того вечера они начали часто видеться. Пьетрас был щедрым, иногда даже чрезмерно. Когда погода стала холодной, он повёл Эндрю в магазин марки Loro Piana на Пятой авеню, где настоял на покупке своему новому другу зимнего пальто тёмно-синего цвета из чистой шерсти викуньи. Оно стоило почти 25.000 долларов. После этого они пошли в магазин Armani и потратили ещё 50.000 долларов с «чёрной карты» AmEx Пьетраса.
(Карта American Express Centurion, также известная как «Black Card» («Чёрная карта») — эксклюзивная карта, выпускаемая American Express только в рамках специального предложения. Она предназначена для самых состоятельных клиентов, соответствующих определенным требованиям по чистым активам, кредитной истории и расходам. Владельцы этой карты получают доступ к широкому спектру эксклюзивных привилегий и услуг, — прим. пер.).
Через два месяца отношений Пьетрас сказал Эндрю, что хочет взять его на сафари в Танзанию, за которым последует трекинг к гориллам в Руанде. Но Эндрю не мог обновить свой заграничный паспорт: у него было более 75.000 долларов долга по уплате налогов. Позже в тот же день он объяснил свою проблему Пьетрасу, который без особых обсуждений сказал Эндрю, что покроет долг и вручил ему свою кредитную карту.
«Для него это было ничем»,
— говорит Эндрю.
Пьетрас уклонялся от расспросов относительно того, каким образом он нажил своё состояние. Он рассказал Эндрю, что получил степень MBA в Нью-Йоркском университете и когда-то работал на миллиардера в Никарагуа. Он также часто говорил об одной из двух своих нынешних работодательниц, Кортни Сейл Росс — коллекционере искусства, кинопродюсере, филантропе и богатой вдове основателя Time Warner Стивена Росса.
Из историй Пьетраса Эндрю понял, что его друг, похоже, был глубоко вовлечён в жизнь Росс. Пьетрас с равной вероятностью мог как описывать свою помощь ей в выборе наряда, так и упоминать деловые разговоры с членами совета директоров в Школе Росса — академии в Хэмптонсе, которую его босс основала вместе с мужем в начале 1990-х.
В тот момент, когда Росс начала сокращать свои коллекции искусства и ювелирных изделий, Пьетрас утверждал, что курирует этот процесс, иногда говоря о её имуществе как о своём собственном.
«Наблюдаю за великолепными ювелирными торгами. Мои лоты вот-вот появятся»,
— написал он Эндрю в декабре 2019 года.
«Чёрт, да. Только что продали большой бриллиант на 200 тыс. долларов больше, чем наша максимальная цена».
Вскоре после начала их отношений (движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено, — прим. пер.) Эндрю почувствовал, что Пьетрас может что-то скрывать. Он утверждал, что живёт в отеле Pierre, но пара всегда спала только в квартире Эндрю в Восточном Гарлеме. (Pierre — пятизвездочный отель, расположенный в Нью-Йорке, на Манхэттене. В отеле останавливались такие известные личности, как Элизабет Тейлор, Аристотель Онассис и Мохамед аль-Файед, — прим. пер.).
«Я не знал, женат ли он, есть ли у него партнёр или семья. Или, например, богатый благодетель, что тоже могло быть похоже на правду»,
— говорит он.
Но когда Эндрю решил прояснить эти вопросы с Пьетрасом, тот сказал, что просто хочет развивать отношения медленно.
«Я знаю, ты хочешь прийти, но меня так много раз обманывали, что я держу свой дом как безопасное место для себя — это не здорово, но это то, что я делаю»,
— написал Пьетрас.
Эндрю решил дать ему ещё один шанс. В марте 2020 года, после просмотра спектакля в 54 Below (некоммерческий кабаре-клуб в подвале Studio 54 — культового нью-йоркского ночного клуба и всемирно известной дискотеки, — прим. пер.), Пьетрас вызвал Uber и внезапно пригласил Эндрю к себе.
Но вместо того чтобы направиться на север, к отелю Pierre, машина остановилась у непримечательного кирпичного здания на 39-й улице. Пьетрас повёл Эндрю в лифт и показал ему маленькую квартиру-студию.
С тех пор, как они начали встречаться, Эндрю заметил, что Пьетрас почти одержимо аккуратен. Во время их поездки в Лондон несколькими неделями ранее Пьетрас велел носильщику убрать его пустой чемодан, чтобы он не загромождал шкаф. Но внутри квартиры Пьетраса каждый дюйм был занят дизайнерскими вещами. Костюмы, пиджаки и пальто висели в рядах на вешалках. Пол, столешницы и столы были завалены коробками с сумками, обувью и косметикой.
«Это была коллекция роскоши. Нет другого способа описать это»,
— говорит Эндрю.
Объяснение Пьетраса о том, почему он живёт в студии, никак не помогло Эндрю лучше понять ситуацию.
«Он сказал мне, что здесь разумная цена за аренду»,
— говорит Эндрю.
«Я видел, как ты заказывал бутылку вина за 6.000 долларов, но тебе важна разумная цена за аренду. Что?»
Эндрю решил разорвать отношения с Пьетрасом. Но это был март 2020 года, и через несколько дней после инцидента с квартирой Нью-Йорк ввёл локдаун. Пьетрас позвонил с привлекательным предложением: не хочет ли Эндрю присоединиться к нему в Хэмптонсе, где он проводит самоизоляцию с другим своим работодателем, Грегори Соросом, младшим сыном миллиардера-хеджфандера Джорджа Сороса?
«Мир рушился, а он сказал: «Приезжай. С нами будет безопасно»»,
— говорит Эндрю.
(Джордж Сорос — американский трейдер, финансист, инвестор и филантроп. Создатель сети организаций, известных как «Фонд Сороса» (включён Минюстом РФ в перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации). На 2025 год состояние Джорджа Сороса оценивается в 7,2 млрд долларов США, — прим. пер..)
Так что он собрал чемодан и переехал к Пьетрасу, который жил в доме, построенном в стиле «шингл» стоимостью 2,6 миллиона долларов, одном из полудюжины объектов в Хэмптонсе, которые семья Соросов скупила в последние годы. (Шингл, или гонтовый стиль — архитектурный стиль, популярный в США с 1879 по 1890 год, при котором всё здание целиком покрывалось гонтом, кровельным материалом в виде небольших деревянных пластин, обычно клиновидной формы, — прим. пер.)
Эндрю пользовался полноразмерным спортзалом, бассейном и каяками. Он также получил возможность наблюдать, как Пьетрас взаимодействует со своим боссом вблизи.
Перед пандемией Пьетрас описывал свою работу как уникально влиятельную. Он говорил, что отвечает за повседневное функционирование «семейного офиса», и даже отправил Эндрю фото документа, который, казалось, показывал, что у него есть доверенность, подписанная Грегом. Но однажды вечером, через несколько недель после того, как Эндрю переехал, пара устроила ужин для Грега и его подруги, и во время еды Грег небрежно назвал Пьетраса своим личным ассистентом.
«Это был момент, когда меня действительно проняло»,
— говорит Эндрю.
«Он лгал обо всём».
Сидя за обеденным столом, Эндрю понял, что математика действительно не сходится. Ни один личный ассистент не может позволить себе пальто за 25.000 долларов. После ужина, когда Грег и его подруга ушли, Эндрю стал задавать Пьетрасу вопросы.
«У него была самая странная реакция»,
— говорит Эндрю.
«Он не разозлился или что-то в этом роде. Он просто стал пустым. Полностью пустым. Он не отвечал ни на один из моих вопросов. Он просто стоял там, а потом вышел из дома».
Пьетрас провёл ночь в другом доме, принадлежащем Соросам, и, когда вернулся на следующее утро, вёл себя так, будто ничего не произошло. Именно тогда Эндрю решил уйти. За исключением ещё одного ужина, он больше никогда не видел Пьетраса.
Пять лет спустя Пьетрас пожертвовал миллионы различным учреждениям по всему Нью-Йорку, обязавшись передать достаточно денег Метрополитен-опере, чтобы его имя появилось почти в верхней части списка совета директоров, выше Баффетта, Гетти и даже Сороса. Коллекция Фрика выгравировала его имя на стене внутри музея. Хотя люди вокруг него — другие спонсоры, сотрудники Мет и Фрика, даже его близкие друзья — как и Эндрю, смутно подозревали, что что-то не сходится, всерьёз никто не ставил под сомнение его богатство.
Так продолжалось до мая 2025 года, когда первая часть его самого крупного пожертвования на данный момент — 15 миллионов долларов Метрополитен-опере — не прошла. Сорок восемь часов спустя, прежде чем кто-либо в Мет понял, что произошло или кто на самом деле Пьетрас, он был найден мёртвым в своей квартире.
***
Пьетрас начал заниматься филантропией более десяти лет назад. Как выпускник бизнес-школы Stern он взялся за вступление в младшие советы директоров нескольких организаций, включая Upwardly Global, маленькую некоммерческую организацию, которая предлагает карьерную поддержку иммигрантам. Он рассказывал людям, что его бабушка и дедушка основали банк в Бостоне, что он жил в интернате с самого детства, а сейчас живёт в Pierre. Он рассказывал, что понимает богатых людей, и считал, что для того, чтобы заставить их открыть кошельки, Upwardly Global должны их очаровать.
«Максимум, который мы делали для сбора средств, это встречи в арт-студии с коктейлями для 60 или 70 человек»,
— говорит Никки Чичерани, которая руководила нью-йоркским офисом организации в то время.
«Но Мэтт действительно хотел пойти по-крупному. Он такой: «Давайте арендуем остров Эллис!»»
(Эллис — стров в устье реки Гудзон в бухте Нью-Йорка. Был самым крупным пунктом приёма иммигрантов в США, действовавшим с 1 января 1892 года по 12 ноября 1954, — прим. пер.)
Чичерани колебалась, но что-то в энтузиазме Пьетраса убедило её. Он обещал привести крупных спонсоров и сам обязался внести 5.000 долларов. Но в итоге Пьетрас сделал очень мало для планирования сбора средств.
«Его самым большим вкладом было привлечение фотографа из Getty Images, чтобы он пришёл и сделал снимки»,
— говорит Чичерани.
В день мероприятия Чичерани была раздражена, увидев, что он ведёт себя так, будто руководит вечером, а в какой-то момент даже схватил микрофон, чтобы произнести речь.
Чичерани и её команда были озадачены. Он был членом младшего совета без опыта или знаний об организации и её миссии.
«В нём чувствовалась манипулятивная природа. Я помню, как подумала: «Сомневаюсь, что этот человек здоров. А скорее даже наоборот»»,
— говорит Чичерани. Вскоре после этого он ушёл.
Через несколько месяцев Пьетрас получил стипендию в другой некоммерческой организации, Agora Partnerships, которая фокусируется на помощи предпринимателям в Латинской Америке. Офисы были в Манагуа, Никарагуа, и он, казалось, был готов переехать. При этом он не был похож и на своих коллег по Agora. Он одевался слишком ярко, опаздывал и иногда выпивал во время обеда.
«Он хотел быть рядом с деньгами и властью и говорил так, будто знает, как это делать. У него был определённый шарм и интерес к сбору средств, и мы надеялись, что он использует это, чтобы привлечь местных спонсоров»,
— говорит коллега из Agora.
«Но ничего не вышло».
Ему удалось получить работу в ещё одной некоммерческой организации, Aproquen, которая предоставляет медицинскую помощь жертвам ожогов. Aproquen была основана и управлялась Вивиан Пеллас (которая сама была жертвой ожога), чей муж Карлос был первым миллиардером Никарагуа.
Согласно публичным записям, официальная должность Пьетраса была «представитель по сбору средств», но позже он рассказывал людям, что работал на Вивиан. Он хвастался участием в заседаниях совета директоров и полётами на частных семейных джете или вертолёте.
«Мы были во второй по бедности стране в полушарии, а этот парень ухитрился подружиться с самыми богатыми людьми в этой стране»,
— говорит его коллега.
Его работа с семьёй Пеллас, по-видимому, была недолгой — она даже не отразилась в его резюме. (Адвокат, работавший с семьёй Пеллас, сказал: «Я знаю, кто такой Мэтью Пьетрас, и у меня нет комментариев»).
Пьетрас вернулся в Нью-Йорк до окончания срока своей стипендии. Он попробовал себя в актёрстве, получая эпизодические роли в шоу вроде Younger и Saturday Night Live. Затем, в октябре 2015 года, он нашёл работу, которая у него «пошла»: личный ассистент в Andco, LLC, частном семейном офисе Росс. Они поладили, и в итоге Пьетрас был повышен до «руководителя персонала».
Согласно объявлению о вакансии, Росс искала кого-то, кто позаботится почти обо всех аспектах её жизни и, похоже, не боялась дать выбранному человеку полный доступ к своим финансам. Работа включала надзор за всеми благотворительными пожертвованиями, ежедневные встречи с семейными юристами и финансовыми специалистами, надзор за «резиденциями/коллекциями, яхтой и т.д.», а также управление всеми денежными потоками. Также казалось, что она хотела сократить свои расходы.
«Он или она наладит систему для сокращения бюджета и будет следить за всеми затратами и расходами»,
— гласило объявление.
«Крайне важно, чтобы он или она понимал общую картину финансов семьи, включая значительное количество филантропических проектов».
Пьетрас преуспел в работе, ловко переключаясь между ролями исполнительного директора, личного ассистента и болтливого компаньона Росс. Он отслеживал её календарь и поездки, присматривал за собственностью и украшал её рождественскую ёлку. Вскоре он взял на себя более важные обязанности, такие как просмотр контрактов в Школе Росс и управление домработницами, дворецкими, ландшафтными дизайнерами, шеф-поварами, консультантами по искусству и водителями, которые поддерживали её мир.
Когда один из личных ассистентов Росс рассказал Пьетрасу, что ему диагностировали тревожное расстройство после того, как их босс порезала его ножницами за «дерьмовую работу по упаковке подарков», Пьетрас был холодно равнодушен. Это упоминалось в иске против Росс о неправомерном увольнении, который позже был урегулирован.
«Как это влияет на твою способность работать?»
— спросил его тогда Пьетрас. Позже он позвонил этому ассистенту и уволил его.
После того, как он начал работать на Росс, жизнь, которую Пьетрас проецировал в социальных сетях, начала меняться. Он публиковал свои фото в бизнес-классе самолётов, демонстрировал себя отдыхающим у огромных бирюзовых бассейнов и потягивающим шампанское рядом с едва тронутыми банками чёрной икры.
Подписи были расплывчатыми. Комментарий «Сегодняшний путь на работу» сопровождал фото внутри частного вертолёта; другое фото, сделанное из кабины частного самолёта, описывалось как «проверка сделки»; ещё одно, снятое с солнечным утром в Хэмптонсе, описывалось как «подготовка к заседанию совета».
На самом деле он чаще всего был рядом с Росс. Его босс начала доверять ему безоговорочно. Растущая вовлечённость Пьетраса в финансы Росс раздражала её дочь Николь Элофф, особенно когда окружающие заметили ухудшение памяти её матери. Но Росс, похоже, нравилось иметь Пьетраса рядом. Они вместе путешествовали за границу, и он сопровождал её на концерты и заседания советов.
Когда Сьюзан Вебер, член совета Школы Росс и вторая бывшая жена Джорджа Сороса, рассказала Росс, что её сын ищет личного ассистента, она рекомендовала Пьетраса. Грег Сорос, тогда 32-летний концептуальный художник, боролся с проблемами психического характера и искал кого-то надёжного, кто мог бы присматривать как за его благополучием, так и за финансами.
Пьетрас начал работать на Грега в апреле 2019 года, всего за несколько месяцев до начала отношений с Эндрю. Повседневная работа была похожа на его работу с Росс, за исключением того, что их близкий возраст означал, что их отношения могли быть более свободными.
«Мой малыш не ходит! Его возят в затемнённых фургонах»,
— так Грег однажды прокомментировал фото Пьетраса внутри машины по пути на встречу.
Когда Пьетрас спросил, хочет ли его босс чего-нибудь из La Colombe (американская компания по обжарке и розничной торговле кофе, — прим. пер.), Грег ответил: «Каппа для папы».
В кругу друзей Пьетрас называл Грега и его старшего брата Алекса «мои мальчики». После того, как Эндрю уехал из Хэмптонса, Пьетрас пережил часть пандемии с Грегом на Багамах.
Он также рассказывал друзьям, что управляет финансами обоих братьев Сорос, по его словам, они щедро платили за эту работу.
Несмотря на то, что на самом деле Пьетрас не управлял никаким финансовым портфелем Соросов, его работа действительно требовала отслеживания различной собственности, принадлежащей Грегу. Он был эмиссаром своего босса на заседаниях по зонированию в Хэмптонсе и был в курсе юридического спора, касающегося студии Грега в нижнем Манхэттене. Так же, как и с предметами искусства, принадлежащими Росс, Пьетрас иногда говорил о собственности Грега как о своей личной. Он небрежно вставлял ссылки на «наш дом в Хэмптонсе» в разговоры.
Грег не был подписан на Пьетраса в Instagram (запрещён в России, принадлежит корпорации Meta, признанной в РФ экстремистской), но знал, что Пьетрас ведёт роскошный образ жизни. Пьетрас рассказал своему боссу то же, что говорил и другим: что он богат независимо от своей работы.
Грег дал Пьетрасу рабочую кредитную карту и доступ к своему аккаунту электронной почты — ничего необычного для личного ассистента. Но в итоге Пьетрас использовал эти возможности для того, чтобы настроить систему, по которой он финансировал свои собственные расходы.
К этому моменту Пьетрас уже во всю уводил деньги из Andco, LLC, компании, которую Росс использовала для оплаты домашних сотрудников. В первые дни локдауна, когда фондовый рынок достиг дна, Пьетрас создал инвестиционный портфель для Эндрю и вложил в него более 5.500 долларов из Andco, LLC. Вскоре он начал использовать кредитную карту Сороса для личных трат, например, подключив её к своему аккаунту в Barry’s (сеть фитнес-клубов — прим. пер.).
А затем он начал делать пожертвования.
***
В сентябре 2022 года Метрополитен-опера открыла сезон премьерой оперы Луиджи Керубини «Медея». Пьетрас, одетый в смокинг от Tom Ford, слонялся в толпе, пожимая руки знакомым. Он казался счастливым, вырвавшись от Сороса — Грег был особенно осторожен с COVID. Пьетрас чувствовал себя иначе: он вышел из пандемии с заметно более сильной челюстью, густой шевелюрой и подтянутыми скулами.
Он был одним из спонсоров вечера и пригласил десятки гостей из разных частей своей жизни: однокурсника из Нью-Йоркского университета, коллег, работавших на Росс или Грега, людей, с которыми он познакомился, работая актёром второго плана несколько лет назад.
«Мы знали друг друга только через него»,
— говорит Стефани, которая познакомилась с Пьетрасом по работе.
Открытие сезона — лёгкие деньги для отдела развития Мет, который даёт спонсорам признание и льготы, одновременно вытягивая из них пожертвования. Также это хорошая возможность показать себя для начинающих, но амбициозных филантропов. Оказаться одним из спонсоров открытия сезона стоило Пьетрасу 50.000 долларов. Он также потратил как минимум 100.000 долларов на ложи и места для своих гостей.
Экстравагантность не прошла незамеченной для его друзей, многие из которых никогда не посещали оперу раньше.
«Я осмотрелась и увидела Брук Шилдс, которая сидела в худшем месте, чем я»,
— говорит Стефани, которая попросила не раскрывать её настоящее имя.
После третьего акта, в котором Медея убивает своих детей, стоячая овация постепенно утихла, а VIPы спустились из своих лож и вышли в парк Дамрош, где состоялся ужин в шатре при свечах.
Стефани обожала Пьетраса. Он был весёлым и энергичным, и как человек, плохо умеющий поддерживать контакты, она ценила преданность Пьетраса их дружбе: он часто осведомлялся о её делах и регулярно предлагал встретиться. Но с самого начала она была озадачена его финансовым положением.
Несмотря на то, что другим друзьям он рассказывал, что унаследовал состояние от бабушки и дедушки, живёт в апартаментах родственника в Pierre или имеет пособие от богатой тёти, Стефани он не говорил ничего похожего. Он лишь утверждал, что Росс и Соросы хорошо ему платят. Кроме того, она предполагала, что он хорошо умеет управлять деньгами.
«Я думала, что он, должно быть, сделал какие-то хорошие инвестиции, или Кортни <Росс> просто даёт ему тонны денег»,
— говорит она.
«И каждый раз, когда я приближалась к мысли о том, что что-то тут должно быть не так, появлялась вещь, которая развеивала сомнения — вроде Мет».
Основным меценатом постановки «Медеи» была другой член совета Мет-оперы, Дейзи Сорос, тогда 93-летняя свояченица Джорджа Сороса.
«В какой-то момент я ломала голову над тем, что тут не так, а потом смотрю — он планирует обед с Дейзи Сорос»,
— говорит Стефани.
«Думаю: ладно, может, я дура…»
***
Пьетрас рассказывал окружающим, что не общается со своей семьёй, подразумевая, что он и его родители поссорились из-за его сексуальной ориентации. Он называл своих друзей — юристов, бухгалтеров и актёров второго плана, плюс его текущего личного тренера и бывшего личного тренера, его дерматолога и косметического стоматолога — своей названной семьёй. И в годы после пандемии
«мы все стали действительно близкими друзьями друг с другом»,
— говорит один из них.
«Это произошло благодаря нему. Он здорово объединял людей».
Пьетрас баловал свою названную семью подарками, как будто они были детьми сказочного короля. В дополнение к «Медее» Пьетрас привёл группы друзей как минимум на 14 мероприятий в Мет и галерее Фрика. Шэрон Хуанг, его стоматолог, тщательно документировала их приключения — роскошные ужины, места в первом ряду на US Open, вертолётную поездку на концерт Тейлор Свифт в MetLife, частный люкс на шоу Бейонсе…
В 2023 году он арендовал Polo Bar (ресторан, принадлежащий классику американского дизайна Ральфу Лорену, — прим. пер.) для приватного ужина. Некоторые из друзей присоединились к нему в поездках в Марокко, Египет и Бутан. Он инвестировал в бродвейскую постановку одного своего друга и в бизнес по недвижимости другого.
Зимой 2024 года он подарил группе своих друзей три недели катания на лыжах в Куршевеле, где покрыл проживание и питание для большинства из них в Les Airelles, который описывают как самый дорогой отель во французских Альпах.
На свой 40-й день рождения Пьетрас удивил 11 друзей, велев им собрать сумки и встретиться с ним в аэропорту Тетерборо (Нью-Джерси) рано утром в среду. Он зафрахтовал частный джет, чтобы отвезти их на Британские Виргинские острова. После посадки на Тортоле группу перевезли в Rosewood Little Dix Bay (один из самых дорогих отелей на Британских Виргинских островах — прим. пер.), где они провели четыре ночи на приватных виллах и плавали на суперъяхте под названием Just Enough.
Контраст между его образом жизни и обязанностями мог показаться друзьям странным. Сегодня он платил десятки тысяч долларов для того, чтобы быть упомянутым в качестве главного спонсора премьеры в Метрополитен-опере, а через 48 часов говорил о высоте забора Грега на городском собрании. В итоге Пьетрас, похоже, осознал, что его траты требуют новой истории прикрытия.
Где-то в прошлом году он начал рассказывать людям, что получил работу у ещё более богатого босса — королевской семьи Катара. Его новые работодатели, утверждал он, дали ему щедрый бонус за согласие работать на них.
«Я сказал ему: «Мэтью, ты гей, который только что перешёл в иудаизм. Я удивлён, что они наняли тебя»»,
— рассказывает один из его друзей. Пьетрас быстро ответил:
«Это часть их нового имиджа».
Новая работа помогла объяснить всё разрастающуюся филантропию Пьетраса. В конце прошлого года он сделал подарок галерее Фрика, достаточно большой для того, чтобы музей назвал должность в его честь: глава музыки и перформанса Мэтью Кристофера Пьетраса (в музеях, театрах и оркестрах США есть традиция называть те или иные позициями именами спонсоров — прим. пер.). Вскоре после этого он был избран управляющим директором совета Метрополитен-оперы: это высший уровень, который требует ежегодных взносов в 250.000 долларов.
Другие управляющие директора были титанами бизнеса (Брюс Ковнер, Марк Стерн) и наследниками угольных и нефтяных состояний (С. Грэхем Бервинд III и Марлен Хесс). А вот о Пьетрасе, похоже, никто ничего не знал.
«Ты смотрел на его биографию в совете, и там было написано что-то вроде: «Мэтью Кристофер Пьетрас в настоящее время управляет частным семейным офисом в Нью-Йорке и Лондоне». И всё. Э-э, что? Это было очень странно»,
— говорит текущий член совета.
«Кто этот парень?»
В марте Пьетрас спонсировал ещё одно мероприятие, на этот раз посвящённое повторному открытию галереи Фрика после пятилетней реконструкции стоимостью 330 миллионов долларов. В дождливый вечер некоторые из крупнейших филантропов города стекались в особняк промышленника Генри Клей Фрика на Верхнем Ист-Сайде. В комнатах, увешанных Уистлерами и Рембрандтами, расхаживали CEO Blackstone Стивен А. Шварцман (Blackstone — одна из крупнейших частных инвесткомпаний в США. Является крупнейшей компанией в сфере альтернативных инвестиций (в частности имеет крупнейшее в мире портфолио недвижимости) и является крупнейшим провайдером ЦОД (центр обработки данных) в мире, — прим. пер.), наследник Estée Lauder Companies Inc Рональд Лаудер и наследница Walmart Элис Уолтон, в то время как младшие наследники вроде Айви Гетти, Ларри Милштейна и Джордана Рота позировали для фото поодаль.
Пьетрас был среди них, как и команда из примерно 55 обожающих его гостей. Он стоял с мартини в руке, большая брошь с бриллиантами блестела на лацкане его смокинга. Он выглядел особенно худым, его косметически исправленные щёки были впалыми. Другие процедуры — увеличение количества волос, ревизии уже отревизированного носа, филлеры — делали его ещё больше похожим на пародию на самого себя.
Тем не менее его удовольствие можно было разглядеть безошибочно в тот момент, когда он стоял в зале приёмов музея, глядя на своё собственное имя, выгравированное на стене старого особняка. Он пожертвовал что-то между одним и пятью миллионами долларов, чтобы оно там появилось.
«Это был вечер роскоши, настоящей красоты и праздника искусства»,
— позже написала его стоматолог Хуанг.
«Тот факт, что имя Мэтью было на этой стене, согрел мне сердце».
В последнее время, однако, Пьетрас казался напряжённым. В такси по пути на другое мероприятие он огрызнулся на водителя за неправильный поворот. Это было настолько не в его характере, что вызвало удивление у друга, который сопровождал его. Пьетрас извинился, сказав, что процесс адаптации на новой работе с катарцами его напрягает.
В действительности он мог беспокоиться о недавнем обязательстве, которое было значительным даже для него: 15 миллионов долларов для Метрополитен-оперы. Об этом пожертвовании объявил генеральный директор Мет, Питер Гелб, всего за несколько дней до вечера в галерее Фрика. По крайней мере часть из него предназначалась для строительства закрытого ресторана под лобби здания театра, которое носило бы имя Пьетраса.
Через несколько недель он полетел в Лондон. Теперь он регулярно летал через Атлантику: часть его новой работы с катарцами, рассказывал он окружающим.
На его последнем фото в соцсетях, опубликованном 22 мая 2025, было изображение площади Гросвенор (Лондон). В подписи он утверждал, что скоро переедет в квартиру в одном из самых роскошных зданий города.
«Время начать новое приключение…»
— добавил он.
В Мет ожидали первую часть его пожертвования в 15 миллионов долларов. Пьетрас прикладывал большие усилия, чтобы красть у своих боссов — он выдавал себя за Грега, подделывал документы и перенаправлял оповещения о мошенничестве с телефона Грега на свою электронную почту. Но как он спрячет многомиллионный перевод одним платежом?
В среду, 28 мая 2025, перевод на 10 миллионов долларов был направлен в Мет из LLC (форма бизнеса, распространенная в США — прим. пер.), ассоциированной с собственностью Грега. Но он был помечен как мошеннический и не прошёл.
В тот вечер, вернувшись в Нью-Йорк, Пьетрас посетил весенний гала-концерт Американского балетного театра, где с холодным лицом фотографировался на фоне баннера. Он выглядел бледным и уставшим из-за разницы во времени. Между тем сотрудники Мет ждали от него вестей — наверняка всё это просто ошибка.
Прежде чем они смогли разобраться, в пятницу, 30 мая, домработница нашла Пьетраса мёртвым в его квартире.
«Я не могла поверить»,
— говорит Стефани.
«Чем больше я думала об этом, тем больше это не имело смысла. Всё было слишком странным. Я такая: что-то не сходится. Но в случае с Метью ничего никогда и не сходилось, и никто не мог сказать, что, чёрт возьми, произошло».
***
Пьетрас вырос в Уилбрахэме, Массачусетс, пригороде Спрингфилда, наиболее известном благодаря тому, что там была основана сеть Friendly’s Ice Cream (сеть ресторанов на восточном побережье США — прим. пер.). Его реальную семью можно было бы назвать настоящим американским средним классом: мать большую часть жизни работала прокурором, а отец, ветеран Вьетнамской войны, управлял фабрикой по упаковке еды. Они вырастили Пьетраса и его младшую сестру в колониальном доме в конце тихой улочки.
Пьетрас никогда не посещал интернат. Он учился в Minnechaug Regional, государственной средней школе, обслуживающей два города, где активно занимался ученическим самоуправлением и писал для школьной газеты. Одноклассники помнят его как общительного, весёлого, женственного — всем казалось очевидным, что он гей, но даже его ближайшие друзья говорят, что он никогда не признавался в этом (движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено — прим. пер.).
В Minnechaug был распространен слух, что Пьетрас ожидает запуска трастового фонда для себя, но никто не знал, правда ли это.
Группа его детских друзей предположила, откуда пошёл этот слух. В шестом или седьмом классе на день рождения Пьетраса его родители послали лимузин, чтобы забрать его и его друзей после школы и отвезти в итальянский ресторан в Спрингфилде — экстравагантный жест, о котором его друзья говорили потом ещё несколько лет.
«Помню, мы высовывали головы из окна, смеялись и кричали, а потом смотрим — а он сидит там в лимузине, и просто улыбается»,
— говорит Натаниэл Пил, один из детских друзей Пьетраса.
«Я уверен, все дети думали, что он богат, и мы начали шутить о том, что он наследник значительного состояния, которое потихоньку сколотил его отец».
В 2005 году Адам Хердер, другой детский друг Пьетраса, оказался без жилья после того, как ураган Катрина затопил корпус общежития в его колледже, и Пьетрас согласился взять его к себе. Когда Хердер приехал в квартиру Пьетраса недалеко от Астор-Плейс (Нью-Йорк), он был озадачен.
«Он жил в квартире, которую ни один второкурсник колледжа не может себе позволить»,
— говорит Хердер.
Когда Хердеру нужна была стрижка, Пьетрас направил его к своему стилисту недалеко от Пятой авеню. Стрижка в итоге стоила 500 долларов, и Хердеру пришлось звонить родителям, чтобы заплатить по счёту:
«А он такой: «О да, я хожу туда каждый месяц»».
Хердер никогда не понимал, как Пьетрас мог позволить себе стрижки, дорогие ужины, которыми он его угощал, или аренду квартиры, за которую Пьетрас отказывался брать деньги с Хердера.
«Он хотел быть богатым и статусным, в частности потому что он любил быть щедрым, любил тратить деньги на других, но никогда не просил ничего взамен».
После Нью-Йоркского университета Пьетрас внезапно перестал платить аренду за квартиру на Астор-Плейс, и в последующие годы его арендодатель преследовал его и его отца, который был со-подписантом, пытаясь получить недоплаченные 25.000 долларов. После этого Пьетрас своим основным почтовым адресом сделал почтовый ящик на Верхнем Ист-Сайде.
В 2011 году он был пойман на нелегальном проживании на даче его друга в Коннектикуте. Позже он доверительно поведал одному из друзей, что в тот период часть времени прожил в туалетах роскошных отелей. При этом он всё это время он рассказывал людям, что живёт в Pierre.
Только в 2016 году, после начала работы на Росс, Пьетрас смог арендовать квартиру на 39-й улице. Два года спустя он согласился на выплаты по урегулированию спора с арендодателем на Астор-Плейс. Одновременно с этим он начал публиковать фото своего гламурного образа жизни в соцсетях, заставляя бывших одноклассников гадать, действительно ли он получил тот самый трастовый фонд.
На экстренном заседании после смерти Пьетраса Питер Гелб и члены совета директоров Метрополитен-оперы обсуждали внезапный и тревожный факт: дело не столько в том, что не придет обещанное пожертвование, дело в том, что они уже приняли миллионы пожертвований ворованными деньгами.
Театр поспешно разработал стратегию коммуникаций, план действий на случай, когда этим начнёт интересоваться пресса. Но проблема была шире плохих публикаций в СМИ. Даже когда зрители потихоньку начали возвращаться в театр после пандемии, опере — как и большинство культурных учреждений Нью-Йорка — критически не хватало денег. Гелб пытался заткнуть дыры современными постановками и маркетингом, ориентированным на знаменитостей, но его усилия были в основном бесплодными.
Критики говорят, что Гелб позволил расходам выйти из-под контроля, плохо справлялся со сбором средств, что заставляло искать всё новых спонсоров. А тут, как выяснилось, он возложил надежды на очередного нового спонсора и ожидал денег, которые теперь никогда не придут. В последние два года совет директоров позволил Гелбу несколько раз взять деньги из эндаумент-фонда, чтобы покрыть базовые расходы вроде зарплат. После смерти Пьетраса он снова получил разрешение совета сделать это.
(Эндаумент (целевой капитал некоммерческой организации; англ. endowment) — сформированная за счёт пожертвований часть имущества некоммерческой организации, переданная в доверительное управление управляющей компании для получения дохода, используемого для финансирования уставной деятельности организации. В мировой практике в подавляющем большинстве эндаументы создаются навечно. Доход от управления может использоваться только на цели, которые определены при формировании целевого капитала — прим. пер.).
В последнее время в своих интервью Гелб намекает на «всё меняющее» пожертвование, которое, как говорят некоторые, почти наверняка окажется той или иной сделкой с правительством Саудовской Аравии. Члены совета директоров, которые не хотят, чтобы театр играл какую-либо роль в глобальной кампании Королевства по отвлечению внимания от уродливых частей его репутации, вроде предполагаемого убийства Джамаля Хашогги, сопротивляются. (Джамаль Ахмад Хамза Хашогги — саудовский журналист, диссидент, писатель, колумнист сайта Middle East Eye и газеты The Washington Post. Был убит 2 октября 2018 года на территории консульства Саудовской Аравии в Стамбуле. Его тело было расчленено и уничтожено. Убийство вызвало рост напряжённости в отношениях Саудовской Аравии с Турцией, США и другими странами — прим. пер.)
Но крупные пожертвования престижным учреждениям всегда имели очищающий, гипнотический эффект — что, например, семьи Саклер и Генри Клей Фрик (чьи борцы с влиянием профсоюзов однажды убили сотрудников их собственных предприятий), использовали в свою пользу. Как и Пьетрас. Каждое мероприятие, в котором он принимал участие, являлось возможностью доказать всем, что его состояние реально. На какое-то время он сумел убедить даже себя.
После его смерти среди его друзей распространилась информация о том, что Пьетрас умер от осложнений, связанных с увеличенным сердцем. Судмедэксперт ещё не вынес решение о причине смерти Пьетраса, но за все годы дружбы он никогда не говорил о подобном Стефани. Как и многие члены его названной семьи, она была шокирована тем, как он умер и кем он являлся на самом деле. Одно ясно наверняка: Пьетрас был самым щедрым человеком, которого они знали.
«Самая сумасшедшая часть всего этого»,
— говорит один из них, —
«это то, что Мэтью ни от кого ничего не хотел. Он же никогда ни за что даже заплатить не давал. Взамен он только хотел, чтобы мы были рядом с ним».
В тот вечер, когда Пьетрас был найден мёртвым, ложа, которую он купил на представление оперы «Пиковая дама» в Мет, была пустой. У него были планы на ужин после спектакля с друзьями — и планы заплатить порядка 350.000 долларов за места на будущих спектаклях.
Ни поминальной службы, ни похорон, как таковых, не было — видимо, в какой-то момент это было им оговорено. В завещании упомянуты девять его друзей, которые должны были выбрать из его коллекции ювелирных изделий и всего остального, чем он владел, по несколько предметов каждый. После этого остаток его имущества — оценённый примерно в 500.000 долларов собственности и 1,5 миллиона долларов на банковских счетах — должен быть разделён между его названной семьёй и театром Метрополитен-опера.
Джеймс Д. Уолш, New York. Перевод — ClassicalMusicNews.Ru.
Часть заголовка заимствована из комментариев телеграм-канала «Оперного балета»