В ноябре 2024 года отмечается 90-летие со дня рождения Альфреда Гарриевича Шнитке – композитора, наследие которого продолжает отдаваться эхом в современном искусстве и музыкальной науке по сей день.
Пожалуй, одним из самых значимых мероприятий, приуроченных к памятной дате, стал музыкальный фестиваль «Лабиринты» (художественный руководитель – Андрей Устинов). Основной площадкой для проведения концертов фестиваля стала Саратовская филармония имени А. Г. Шнитке.
Фестиваль стартовал 11 сентября с мероприятия, которого, без преувеличения, с огромным волнением ждало всё музыкальное сообщество Саратова. В этот вечер со сцены Большого зала консерватории прозвучал Хоровой концерт Шнитке на стихи Г. Нарекаци в совместном исполнении хора musicAeterna и Театра хоровой музыки Саратовской филармонии (художественный руководитель – Людмила Алексеевна Лицова) под управлением маэстро Теодора Курентзиса.
Вряд ли текст способен описать красоту этой музыки во всех её оттенках, её глубокую скорбь самоотречения, мольбы и звучащую надежду на вознесение. И тем более важно осознавать, какое значение имело это сочинение для самого Шнитке.
Написанный в годы его религиозных исканий, на этапе переосмысления собственного стиля, Концерт стал глубоко личным высказыванием композитора. Как и поэтический текст армянского средневекового богослова Григора Нарекаци, музыкальный текст Шнитке являет собой молитву, пусть и не каноническую, но исходящую из самых глубин человеческого сердца.
Как только хор поднялся на сцену, и из-под взмаха рук Курентзиса раздался первый аккорд, звучащий воздух словно облёкся живой плотью – со станков пели не несколько десятков человек, но единая, почти осязаемая сила, воплощённая Шнитке в музыке и так пугающе точно схваченная Курентзисом. И насколько бы оглушительны не были аплодисменты по завершении концерта, благоговейная тишина, воцарившаяся в сердце, оглушила куда сильнее.
Земное и небесное в музыке Концерта оказались неотделимы друг от друга. Живую человеческую мольбу хора – лирического героя – в первой и третьей частях сопровождало хрустальное пение солирующих сопрано, которое словно голос ангела вело за собой, обещая искупление и прощение. И, пожалуй, самым невероятным акустическим эффектом завершается вторая часть Концерта. После плотного кластерного звучания всей хоровой массы нежное тающее эхо женских голосов звучит как утешительная колыбельная – «И стих мой, став молитвой и мольбой, да вымолит Господне милосердье».
Такого эмоционального эффекта было возможно добиться только благодаря слаженной, безукоризненной работе хора. Как уже упоминалось, в этот вечер на сцену вместе вышли сразу два коллектива – musicAeterna и Театр хоровой музыки.
С артистами последнего нам удалось поговорить о том, как проходила подготовка к концерту.
Ксения Сараева, артистка Театра хоровой музыки:
«Сказать, что я в восторге, конечно, будет мало, это была кропотливая работа. Я вспоминаю первую репетицию с Виталием Полонским (главный хормейстер musicAeterna – прим.ред.) – мы могли час работать над двумя-тремя страницами. Много внимания уделялось именно работе над текстом, точностью произношения слова, чтобы донести его смысл до зрителей. Этого же требовал и Курентзис, и этим поразил меня хор musicAeterna. Каждый артист по-настоящему проникнут этой музыкой.
Было много сложностей при работе с партитурой, даже на стадии разбора и соединения партий. Иногда в этой палитре голосов себя просто не слышишь. Но когда с нами работал хормейстер, он как раз-таки обращал внимание на диссонирующие аккорды. И тогда ты начинаешь понимать и выбирать для себя главенствующее в этой музыке, осознавать, что композитор хотел бы выдвинуть на первый план, а что нет. И тогда ты воспринимаешь эту музыку по-другому.
На репетициях было тяжело, но сам концерт, на удивление, пролетел очень быстро, практически на одном дыхании. Возможно, потому, что последняя репетиция была довольно щадящая, чтобы уже на концерте мы могли сделать всё, что в наших силах. Но это лично мои ощущения.
И последнее, что я хотела бы сказать про самого Курентзиса. Я была поражена, как он проникся этой музыкой, насколько сильно менялись его эмоции при работе с разными группами хора, с каждым отдельным словом, как будто он каждой клеточкой своего тела чувствует эту музыку. Он великолепный дирижёр, и работать с ним одно удовольствие».
Филипп Павлов, артист Театра хоровой музыки:
«Конечно, Курентзис удивительный художник. Он мастерски создал свой образ такого таинственного дирижера. Но я хочу сказать, что его образ очень положительно влияет на работу – люди относятся к нему по-другому и готовы внимать каждому его слову. Во время репетиций он немногословен, очень чёток в своих просьбах к артистам, он отлично слышит все тембры хора.
Меня поразила его трактовка. Он работает через образ, картины – для музыки Шнитке это особенно актуально, в ней есть какая-то особая кинематографичность. И Курентзис эту кинематографичность транслирует коллективу. Когда мы работали над третьей частью, Теодор предложил нам такой образ: “вы – монах в келье, а вокруг вас – бесы и искушение”. Про последнюю часть он сказал: “это не что иное, как исповедь авангардиста”. В последней части концерта есть такие слова “Сей труд, что написал я с упованьем…”. И Курентзис говорил, что здесь речь идёт уже не о Григоре Нарекаци, а о самом Альфреде Гарриевиче. Последний номер – это исповедь композитора, его молитва Богу, о том, чтобы сей труд был ему в прощение.
Что касается самого произведения – было, конечно, очень много сложностей в нотном тексте: многоголосные каскады, каноны, полифонические элементы, многослойные гармонии. Необходимо было это впевать, много вслушиваться, разделять гармонию на составляющие, чтобы услышать её чистоту, а потом собрать это в кластер и услышать его по-другому – уже не как набор звуков, а как многосоставный аккорд. И образ здесь – молитва скорби – очень важный для христианина. Это скорбь о своих грехах, об ушедшем, о потерянном, и о надежде на вечное. Недаром у Нарекаци есть такие строки “Но ведь суд Божий – это встреча с Богом? Так где же этот суд, я поспешу туда”. Это надежда на встречу с Богом. Поэтому это сложная музыка и сложный образ.
Когда концерт закончился, и мы спели последнее «Аминь», последующая тишина – это была всё ещё звучащая музыка. И лицо Теодора это выражало – он был сосредоточен, он ещё слышал музыку, хоть мы и перестали петь. Когда он вышел на поклон и пригласил нас, у меня было ощущение совершившейся мистерии, можно даже сказать, службы, как будто я исповедался и причастился. Это невероятный духовный опыт.
Когда мы спустились из зала после концерта, мы увидели, что люди выходили и рыдали. Эта музыка их проняла до глубины души, и это, наверное, самое важное, что может почувствовать любой музыкант – будь это дирижёр, или просто артист хора – когда то, что ты исполнял на сцене, коснулось сердца зрителя».
Открытие фестиваля «Лабиринты» – несомненное чудо исполнительского мастерства и подарок судьбы для всех, кто смог принять в нём участие, как для исполнителей, так и для зрителей. И мы надеемся, что до конца ноября, пока длится фестиваль, ещё у многих жителей и гостей Саратова будет возможность стать частью этого события.
Яна Отекина