Долинская, Г. В. Григорьева, В. И. Кирнарская, В. Н. Холопова
12 мая 2025 не стало Валентины Николаевны Холоповой. Своими воспоминаниями об однокурснице и коллеге поделилась Елена Борисовна Долинская – известный музыковед, автор многочисленных трудов, профессор Московской консерватории.
Для коллег, учеников и последователей Валентина Николаевна была удивительным человеком и неповторимым ученым, для сверстников – дорогой подругой. Ее однокурсники, выпускники Московской консерватории 1959 года, – теперь легенды мира академической музыки. Наряду с В. Н. Холоповой, это композиторы В. Г. Агафонников и С. А. Губайдулина, музыковеды Г. В. Григорьева и Е.Б. Долинская.
Елена Борисовна Долинская обрисовала детали творческого портрета Валентины Николаевны Холоповой и рассказала об увлекательных студенческих буднях.
– Елена Борисовна, вы учились в консерватории на одном курсе с Валентиной Николаевной Холоповой и Софией Асгатовной Губайдулиной?
– Да, мы учились вместе в период между 1954 и 1959 годами. 2025 год стал, к великому сожалению, годом очень крупных потерь личного характера. Неожиданно и очень быстро нас покинули София Асгатовна Губайдулина и Валентина Николаевна Холопова. Их дружба продолжалась всю жизнь, до момента ухода Софии Асгатовны. К сожалению, она умерла два месяца тому назад. И совершенно неожиданно для нас, москвичей, поскольку последний свой период она прожила в Германии.
С Валентиной Николаевной они дружили очень крепко, и неудивительно, что самые фундаментальные на мой взгляд книги о Софии Губайдулиной принадлежат именно перу Валентины Холоповой.
– Вы многие годы трудились бок о бок с Валентиной Николаевной. Расскажите, какой она была в работе?
– Можно только поражаться тому, что Валентина Николаевна успела сделать за свои почти 90 лет. Музыковедение – это творчество, ради которого она жила. Ее консерваторские работы – дипломная и аспирантская – сразу наметили главный путь ее ранних исследований: ритм. Его проблем до Валентины Николаевны никто так глубоко не касался.
– Какой вам запомнилась Валентина Николаевна?
– Она запомнилась мне многогранной. К счастью, мы общались в разные этапы нашей жизни, подвергаясь естественной человеческой эволюции.
Я помню Валечку, когда она только-только приехала из Рязани. Немного застенчивая девочка, у которой были очень задумчивые глаза: это меня поразило. Мне почему-то казалось, что ее глаза идут впереди мысли.
Валя обладала особой скромностью, но при этом очень любила наряжаться. Она всегда имела свою точку зрения, но проявляла себя достойно. Бывает, что коллеги друг друга не поддерживают, а у нас этого не было. Обратишься к Вале – сразу же придет на помощь. Она была необыкновенно трудолюбива, открыта всему новому и очень хотела сказать свое слово в науке, в культуре и в музыке.
Валентина Николаевна была добра со своими учениками и коллегами. Ей удалось создать собственную кафедру, которая заменила ей семью.
– Не получали ли вы приглашения на эту кафедру?
– Нет, не получала. Наоборот, я поделилась с Валей своим приглашением в Китай. Однажды ректор Пекинской консерватории прислал Алексею Ивановичу Кандинскому и мне приглашения поработать там один год. Может быть, меня бы это и заинтересовало, но я не могла поехать по семейным обстоятельствам. Я позвонила Вале, и она с удовольствием откликнулась.
Сейчас я вижу, какой резонанс получило пребывание Валентины Николаевны Холоповой в Китае, где только начинает развиваться музыковедение европейского типа. Прививать ветви на совершенно другое дерево – процесс сложный, но Валентина Николаевна блестяще с этим справилась. Ее работа в Китае очень точно обрисовала образ опытнейшего педагога-лектора: из всего массива русской музыки она выбрала серию наиболее важных произведений, которые решила показывать на занятиях.
– Какой Валентину Николаевну видели студенты?
– Валя очень активно во все включалась и полностью вкладывалась в каждого своего ученика. Она всегда успевала сделать огромный круг работы и поэтому пользовалась большим уважением со стороны студентов. А студенты – это главные люди в консерватории.
– Валентина Николаевна запомнилась мне как человек, буквально стремящийся ввысь. Я знала ее не так долго (сначала по трудам, а затем по лекциям). Получается, и в студенческие годы она была такой же увлеченной?
– Очень! И мне кажется, Москва удовлетворила все ее потребности. Каждая из ее многочисленных книг – это открытие.
– Как ваши профессора воспринимали новации студентов, а затем и аспирантов?
– Очень по-разному. Но Валентину Николаевну заметили очень рано, и прежде всего – Лев Абрамович Мазель. Еще все мы учились у Юрия Александровича Фортунатова: он только начинал историю оркестровых стилей как предмет. Располагался за роялем, а вокруг – студенты. И в первом ряду всегда была Валя Холопова.
– Может быть, вы устраивали что-то вроде нынешних капустников?
– Нет. Но все мы встречались в доме у Мясоедовых – у Андрея и его жены Наташи, – потому что Наташа Мясоедова училась в нашей группе.
Они жили в Соломенной сторожке (тогда это был самый конец Москвы) в деревянном домике, где на втором этаже гостила великая пианистка Мария Вениаминовна Юдина.
Мясоедовы оба очень любили печь пироги. А время было голодное, и мы собирались вскладчину: кто что принесет, все на стол. И мы все танцуем, поем, играем… В общем, у нас молодость. Кстати, Андрей Мясоедов был очень хороший танцор.
– Собирался ли ваш курс где-то кроме дома Мясоедовых?
– Уже окончив консерваторию, мы ходили в Молодежный музыкальный клуб при Всесоюзном доме композиторов, созданный Григорием Самуиловичем Фридом. А в сам Союз композиторов нас принимали с экзаменами. Или – если напишешь книгу.
– Как вы думаете, намеренно ли Валентина Николаевна сосредотачивалась на тех сферах, которые будто бы еще не были затронуты Юрием Николаевичем?
– Нет. Как ученые они формировались параллельно.
– Часто ли музыковеды на вашем курсе пересекались с композиторами?
– Мы проходили вместе отдельные предметы. Например, общественные: историю Коммунистической партии, структуры социализма… Благодаря совместным лекциям музыковеды и композиторы дружили очень плотно.
Тогда Соня Губайдулина выиграла студенческое первенство Москвы по художественной гимнастике, а мы с Серёжей Доренским – по большому теннису (в смешанных парах). Вышла газета с заголовком: «Музыка и спорт – совместимы!».
Валю спорт никогда не интересовал. Она была погружена в свой мир, очень любила научную деятельность. У нас было замечательное научное студенческое общество (НСО), которым руководил Эдисон Денисов. В него входила прогрессивная композиторская и теоретическая молодежь: Альфред Шнитке, Соня Губайдулина… Много звучала современная музыка – очень интересные записи, которые Эдисон привозил из-за рубежа.
– Посещали ли музыковеды классы известных композиторов?
– Я была связана с классом Якова Владимировича Флиера. Валя же принимала участие во всех мероприятиях Союза композиторов, очень активно себя проявляла. В Союзе она была действующим музыковедом, а не пассивным лицом, которое голосовало на выборах раз в полгода.
Беседовала София Фокина
София Фокина – музыковед, музыкальный журналист, композитор, лектор.
Продолжает обучение в МГК им. П. И. Чайковского по специальности "Музыковедение" в классе Е. Б. Долинской.
Автор публикаций в "Российской газете" и в других изданиях.
