Чем необычен предстоящий XVI Международный конкурс им. Чайковского в Москве? Что за Конкурс имени Рахманинова состоится в 2021 году в Москве?
Совсем не случайно разговор с известным пианистом Денисом Мацуевым начался в столице Казахстана.
Здесь подвели итоги российско-казахстанского проекта Astana Piano Passion, главным вдохновителем которого как раз и стал Мацуев. Больше того: 5 из 25 пианистов, прошедших в этом году отбор на Конкурс Чайковского, — как раз лауреаты конкурса в Астане (нынешнем Нур-Султане).
«Причем, учтите»,
— говорит Мацуев,
«эти 25 счастливчиков отобраны из 286 пианистов со всего мира, попасть в их число очень непросто!»
— Меньше месяца осталось до открытия Конкурса Чайковского, без преувеличения, главного музыкального сражения в мире. Появилось уже, идет новое поколение талантливых музыкантов.
Глядя на них, можете сказать, — а какие проблемы сегодня острее всего волнуют пианистов вашего поколения?
— Да, сейчас время вундеркиндов, но через несколько лет они тоже станут взрослыми музыкантами — время летит стремительно.
Когда на сцене крошечная девочка в красивом платье играет Шопена или Шумана, — это всех умиляет, но потом эти чудо-дети вырастают в прекрасных девушек и молодых рыцарей. Кто-то влюбляется, заводит семьи, жизнь расставляет свои акценты.
Я всегда говорю ребятам: вы отправляетесь в долгое плавание, и дай бог, чтобы оно продолжалось, чтобы вы развивались и вам было что сказать, выходя на сцену…
Сейчас есть такое негласное предубеждение — в 35 начинать уже поздно. Но это огромная ошибка. Что значит поздно?! А если это настоящий музыкант?!
Не стоит забывать пианистов моего поколения. Среди них есть талантливые пианисты, которых никуда не приглашают, они не имеют концертов.
— Изменился ваш взгляд — человека, победившего в 98-м, — на сегодняшний Конкурс Чайковского?
— Начну с 94-го года, когда ученик ЦМШ Денис Мацуев шел по улице (тогда еще Герцена, и по щеке его текла слеза. Тогда я опоздал с заявкой на конкурс. Но потом выяснилось: всё что ни делается, — к лучшему.
Свою судьбу, свой творческий путь я пробивал себе сам, как и Коля Луганский, выступивший на «Чайковском» в 1994-м.
Девяносто восьмой год стал определяющим в моей судьбе. Абсолютно точно уверен: никогда не хотел бы что-то поменять.
На тот момент Конкурс Чайковского, кроме звания, ничего не давал вообще. Но чего стоило это звание! Публика шла не на Мацуева, а на победителя Конкурса Чайковского. Это была огромная ответственность — каждый раз подтверждать эту «марку».
Когда Валерий Гергиев возглавил оргкомитет конкурса, а ваш покорный слуга стал ему в этом помогать, ситуация изменилась кардинально: победители и лауреаты теперь получают некий «карт-бланш», дающий гарантированные дебюты во многих странах мира со знаменитыми оркестрами.
Не знаю, что лучше — но самое главное: награды, которые мы с Колей Луганским получили в лихие девяностые, несмотря ни на что, открыли нам дорогу как артистам.
— Кому пришла идея — назначить в этот раз председателей жюри в каждой специальности?
— Валерий Абисалович пришел к этому. Что такое председатель? Капитан команды. И это тоже традиция.
Конкурс Чайковского в свое время возглавляли такие мэтры, как Гилельс, Ойстрах, Архипова, Ростропович… Согласиться возглавить фортепианное жюри на этом конкурсе — для меня было трудным решением.
На предыдущих двух конкурсах я работал в составе судейства только на финале — невозможно было совместить с конкурсом мой концертный график. Но сейчас мы договорились — 12 дней каждый член жюри никуда не уезжает.
Не буду говорить, какие оркестры и каких дирижеров мне пришлось отменить, — но эти новые условия принял.
— На каких инструментах будут играть в этом году конкурсанты?
— Я постарался, чтобы на этом конкурсе была представлена самая широкая панорама современных инструментов. Yamaha связана со мной «кровными узами»: именно с ней я победил на Конкурсе Чайковского. При этом играю на всех инструментах: очень люблю и Kawai, и Fazioli.
В моей жизни нет слова «эксклюзив», я никогда ни с кем не подписывал контрактов. У меня два рояля — Steinway и Yamaha, вожу их с собой редко.
https://www.classicalmusicnews.ru/articles/istoriya-steinway-sons-ot-ferentsa-lista-do-evgeniya-kisina/
Недавно был в Гонконге и обыграл новый рояль китайского производства — «Яньцзинь Ривер». Год назад на фабрике, где его производят, прикоснувшись к нему, ощутил огромный звуковой диапазон: от пяти пиано до мощнейшего форте. У этого рояля есть акустическая подстилка — небольшой коврик, который создает дополнительные эффекты.
Так вот, этот рояль тоже будет представлен на Конкурсе Чайковского. Каждая фирма готовит свои лучшие инструменты, а участники конкурса этого года будут иметь полную свободу в выборе лучших роялей мира.
— Извечный вопрос — объективность судейства…
— Система голосования «да» и «нет». Ничего более открытого и честного не придумаешь. Любые баллы — это уход в математику. Молю бога, чтобы все случилось так, как в финале моего конкурса.
Тогда, в 1998-м, в первом туре соревновались 120 человек (для иностранцев отбора не было). После финала, где я играл последним (90-й номер), уже через час в Большом зале консерватории объявили результаты. На мой взгляд, это правильно!
— Судейство — дело трудное? Это требует от вас каких-то особых эмоций, нервов, встряски?
— Судейство для меня — огромная ответственность и абсолютное несогласие с понятием «резать». На моих конкурсах это слово отсутствует — хотя, конечно, субъективность мнений будет присутствовать всегда.
Двадцать пять конкурсантов, прошедших отбор, — уже великолепные музыканты. Будь моя воля, отметил бы всех. Главное — видеть перспективу артиста. Вспомним, как Эмиль Гилельс настаивал на том, чтобы дать I премию Григорию Соколову, которому тогда было всего 16. А зал скандировал: «Миша Дихтер»!
Время показало, насколько мудрым было решение маэстро. Он смог увидеть в юном чаде такую невероятную перспективу.
Трансляции последних двух конкурсов на Medici.TV стали давать многомиллионные просмотры, возможность заявить о себе даже тем, кто не прошел в финал. На прошлом конкурсе все сливки сняли лауреаты 4-й премии конкурса — Люка Дебарг и Клара-Джуми Кан.
— Не лучше ли было ввести на Конкурс Чайковского вместо появившихся в этом году духовиков номинацию «композиторы»?
— Абсолютно поддерживаю в этом плане Валерия Абисаловича. Духовики — это большая проблема, особенно в российских регионах. За одного хорошего оркестранта духовой группы иногда разворачивается настоящий аукцион.
Что касается композиторов…
В 2021 году, в июне, — я впервые говорю об этом! — в Москве пройдет Конкурс имени Рахманинова, в котором будут состязаться пианисты, дирижеры и композиторы.Три ипостаси, в них традиционно был силен наш великий русский композитор.
В БЗК будут проходить туры у пианистов, в Зале Чайковского — у дирижеров, а в Филармонии-2 мы будем слушать новые сочинения наших современных авторов.
— Чем помимо Конкурса Чайковского сегодня живет самый узнаваемый пианист планеты?
— В моем нутре — 265 концертов в год, это 12-14 сольных программ и до 25 программ с оркестрами. Я люблю держать в пальцах и в голове разные произведения. В год учу один-два новых концерта и еще сольную программу. Это мои правила, от которых я не отступаю.
За шесть дней в Нур-Султане выучил 32-ю сонату Бетховена. Меня страшно вдохновляли мои юные коллеги…
Сегодня ты в Вене, завтра в Лондоне, через два дня в Люцерне, еще через три в Нью-Йорке. Каждый раз новая программа, и от всего этого я получаю страшный кайф.
Бывает, конечно, нелегко физически. Но сцена спасает. Пока сцена лечит — «не покалечит» (смеется).
Татьяна Эсаулова, «РГ«