В городе Альметьевск Республики Татарстан состоялась Школа-фестиваль «Донбасский экспресс», которую провела Творческая мастерская Леонида Лундстрема.
Участниками программы стали 89 учащихся, студентов и выпускников музыкальных учреждений из различных регионов России, включая ДНР, ЛНР и Республики Абхазии.
Талантливая творческая молодежь по направлениям фортепиано, скрипка, альт, виолончель и хор посещала мастер-классы педагогов-наставников.
Одним из них стал Александр Романовский – известный пианист, получивший широкое признание как в России, так и за рубежом.
Музыкальный критик Надежда Травина побеседовала с Александром о концерте в рамках Школы-фестиваля и творческом взаимодействии с молодыми музыкантами:
– Александр, расскажите, пожалуйста, о программе вашего концерта в Альметьевске – в чем ее концепция?
– Программа иногда складывается довольно неожиданно. За ней совсем необязательно стоит заранее придуманная большая концепция. Очень многое решает сам вечер – зал, акустика, атмосфера, публика.
Меня часто спрашивают: «Ты уже знаешь, что будешь играть на бис?» А я обычно ничего заранее не планирую. Иногда выбор биса возникает буквально в последнюю секунду – из ощущения того, что произошло между тобой и залом.
В программе «Пространство образов» центральным сочинением стали «Картинки с выставки» Мусоргского – цикл, который я часто играю в больших филармонических концертах. Перед ним звучал «Остров радости» Дебюсси. Если смотреть строго хронологически, сочетание не самое очевидное, но для меня именно Дебюсси удивительным образом подготавливает пространство «Картинок». В его музыке есть невероятная свобода и свет – для меня, возможно, даже в большей степени, чем у Равеля.
– Почему?
– Дебюсси умеет создать нечто из ничего – не построить, не выверить, а сотворить. Как будто дать форму чему-то, что еще не успело стать мыслью, – доверившись интуиции. Это, конечно, очень личное ощущение его музыки. При этом Равель для меня – совершенно невероятный мастер оркестровки, гармонии, формы.
С Дебюсси естественно сочетаются Ноктюрн и Этюды Шопена – музыка исключительной элегантности и благородства. И, конечно же, Этюд Листа, подарившего импрессионистам свою фортепианную технику.
Но, составляя программу именно для Альметьевска, я думал еще об одной вещи. В зале было много моих молодых коллег, начинающих музыкантов, и мне хотелось сыграть произведения, с которыми некоторые из них уже встретились, или же с которыми предстоит встретиться в ближайшем будущем.
– Как вам акустика зала общественного центра «Алмет»?
– Зал замечательный – красивый, камерный, и в нем особенно остро ощущается близость публики. Понятно, что он изначально не проектировался как концертный зал, поэтому есть свои акустические особенности. Но для пианиста это совершенно нормальная ситуация: мы постоянно приспосабливаемся к инструменту и пространству.
Я вообще думаю, что зал – тоже часть нашего инструмента. В каком-то смысле это огромная акустическая камера, внутри которой рождается и распространяется звук. Иногда она помогает тебе, иногда сопротивляется. Если чувствуешь, что звук не совсем летит, нужно найти способ заставить его лететь – причем так, чтобы публика не почувствовала этой борьбы. А в небольшом пространстве это особенно сложно, потому что слышно буквально все. На сцене ты и так как на ладони, а в таком зале – почти под рентгеном.
– В рамках Школы-фестиваля «Донбасский экспресс» вы провели мастер-класс для молодых пианистов. Какие у вас остались впечатления? Что для вас является самым важным в творческом общении с детьми?
– Я довольно много работаю с молодыми музыкантами. Уже много лет совместно с Московским Международным Домом музыки мы проводим конкурс молодых пианистов Владимира Крайнева, и за эти годы мне довелось встретить и услышать огромное количество очень талантливых детей. И это каждый раз заставляет тебя быть точным и честным. Перед тобой энергичные, любопытные, ищущие люди, и с ними невозможно работать по готовой схеме. Они очень быстро чувствуют, когда ты говоришь что-то формально или повторяешь привычные педагогические формулы.
Настоящий контакт с молодым музыкантом всегда возникает здесь и сейчас. Дети меняются, мы меняемся, поэтому эту связь каждый раз приходится настраивать заново. Готовой частоты не существует. Они могут играть произведение, которое я знаю всю жизнь, но услышать его совершенно иначе – просто потому, что воспринимают мир по-другому.
И нам действительно есть чему у них учиться. У детей есть непосредственность, которую взрослый музыкант со временем часто теряет. Еще нет множества фильтров – что правильно, что принято, что можно, что нельзя. И иногда именно поэтому ребенок вдруг обнаруживает в музыке то, мимо чего ты сам уже начал проходить автоматически.
Меня всегда поражает, когда ребенок еще несовершенными техническими средствами способен сказать со сцены что-то настоящее. Для меня это гораздо важнее безукоризненного выполнения всех инструкций. Конечно, на определенном этапе совершенно естественно учиться через правила и указания педагога. Но особенно интересно, когда сквозь них уже начинает проступать собственный голос. И иногда это происходит в очень раннем возрасте.
– Вы постоянно участвуете в проектах Творческой мастерской Леонида Лундстрема. В чем для вас заключается главная особенность и важность деятельности Леонида Игоревича и его единомышленников?
– За десять дней невозможно человека всему научить. Можно только дать импульс. Но чтобы этот импульс оказался действительно сильным, нужна огромная концентрация – профессионального опыта, внимания, энергии и, наверное, честности. Именно в таких проектах я особенно ясно понимаю, зачем занимаюсь этой профессией.
Для меня их отличие от многих образовательных программ в том, что здесь речь идет не только о том, чтобы чему-то научить, что-то объяснить или передать определенные профессиональные навыки. В конечном счете мы занимаемся не только музыкой. Потому что невозможно отделить музыканта от человека.
То, что ты способен передать со сцены, напрямую связано с тем, как ты живешь, думаешь, слушаешь других, как смотришь на мир. Можно обладать прекрасной техникой, знать стиль, традицию, но этого еще недостаточно, чтобы действительно что-то сказать человеку в зале.
Ребята выбрали очень сложный и прекрасный путь. И мне кажется важным, чтобы вместе с профессиональным развитием у них сохранялась способность оставаться живыми, любопытными, чувствующими людьми. Тогда музыка перестает быть просто профессией или демонстрацией мастерства. Она действительно может кого-то задеть, дать человеку энергию, силу, иногда даже что-то в нем изменить.
Если после этих десяти дней у кого-то появится новый вопрос к самому себе, новое желание работать или ощущение, что в музыке можно пойти гораздо дальше, чем он предполагал, – значит, этот импульс уже сработал. Я надеюсь, что Школа-фестиваль «Донбасский экспресс» в Альметьевске станет мощным переломным моментом для многих ребят.
Беседовала Надежда Травина