Оперные театры, залы консерваторий и филармоний первыми закрыли свои двери из-за эпидемии коронавируса. Экономические потери лишили их возможности создавать новые постановки. Да и как соблюсти в театрах новые санитарные требования? Убрать из залов половину кресел? Рассадить оркестр? Надеть маски на танцовщиков?
Русская служба RFI узнала, что думают директора парижских Оперы и Филармонии о возможностях выхода из кризиса.
Любителям оперы, балета и классической музыки на карантине повезло — им выпала возможность посмотреть онлайн пропущенный спектакль, услышать исполнителя, который давно не гастролировал в их стране.
С тех пор, как оперные театры и филармонии закрылись, музыкальные спектакли и концерты оказались доступны всем и бесплатно. Культура полностью переместилась в интернет. Согласно опросу Ifop — Hadopi, 89% пользователей интернета стали потребителями культурной продукции, это рекорд десятилетия.
Среди закрывшихся музыкальных площадок — парижские Опера и Филармония. Первая каждую неделю показывает спектакль из своего репертуара в свободном доступе и продолжает производство фильмов для «Третьей сцены» — сайта, на котором и до карантина Опера демонстрировала связанные с музыкой короткометражные фильмы известных режиссеров. Вторая, то есть Парижская филармония, тоже очень активна онлайн, на ее сайте уже более 900 видео.
Казалось бы, можно радоваться — культура и искусство пользуются спросом. Но вернутся ли эти люди в театральные залы после окончания карантина?
Стефан Лисснер, глава Парижской оперы, считает, что открыть залы Гарнье и Бастилии не сможет —
«это невозможно как для публики, так и для самих артистов, и для сотрудников».
В первую очередь, конечно, встает вопрос заботы о зрителе.
«Средний возраст нашей публики — 50 лет»,
— напоминает Лоран Бейль, директор Парижской филармонии. Трудно представить себе зал на 2400 человек в масках. Расстояние между креслами тоже не соответствует новым нормам, оно даже в современном здании Филармонии, которому исполнилось только пять лет, меньше метра. Что уж тут говорить о Гарнье и ее старинных ложах. В некоторых театрах использовать можно будет только каждое третье кресло, да и то через ряд.
Как и Стефан Лисснер, Лоран Бейль считает, что убрать даже половину кресел не удастся. В первую очередь, с экономической точки зрения. Не могут быть рентабельными концерты в залах, заполненных только наполовину. И как в этих условиях заключать контракты со звездами международной сцены и с иностранными оркестрами? Публика может просто не прийти. Программа Филармонии как минимум на 60% состоит из выступлений гастролирующих оркестров и исполнителей.
«Именно публика, которой за пятьдесят, покупает самые дорогие билеты, и именно она находится в группе риска»,
— напоминает Лоран Бейль. Филармония известна своими демократичными ценами и многочисленными скидками даже на концерты самых известных исполнителей.
Директора театров понимают, что и сама логистика приема зрителей и размещения их в зале должна измениться. Сколько времени понадобится, чтобы впустить зрителей в зал? Насколько заранее придется приходить? И главное — не отпугнут ли все эти меры предосторожности любителей музыки?
Театры заранее согласились пожертвовать буфетами. Это разочарование и для зрителей, и для самих учреждений. Каждый бокал шампанского — не только дополнительный доход, это традиция и дополнительное удовольствие, возможность встретиться с друзьями, обсудить первое действие.
Но полностью отменить антракты невозможно. Они существуют не только для публики, но и для передышки артистов и смены декораций. В «Борисе Годунове», например, костюмеры должны за этот короткий перерыв переодеть и загримировать несколько сотен хористов.
Флейта — волшебная или опасная?
Концерт, оперный или балетный спектакль — это момент единения зрителя и артиста. И если зрители и их здоровье — первая и почти невыполнимая миссия, то забота об исполнителях тоже оказывается в посткарантинных условиях неразрешимой головоломкой. В первую очередь, как быть с оркестром? Музыканты в оркестровой яме или даже на сцене сидят близко друг другу, ни о какои дистанцировании здесь нет и речи. Симфонический оркестр — это, как минимум, 70 музыкантов, иногда и более ста.
Директора театров начали ломать головы над возможными решениями с самого начала карантина. Ни одно из прозвучавших предложений не соответствовало художественным критериям. Предполагалось, например, «разредить» оркестр, выпускать его на сцену с меньшим числом музыкантов. Или еще — рассадить его так, чтобы между исполнителями было расстояние в два метра.
Но все это, конечно, ограничит количество музыкальных произведений, которые можно будет исполнять.
«О Девятой симфонии Бетховена можно не мечтать»,
— вздыхает Лоран Бейль. В вверенной ему Филармонии, правда, можно убрать те кресла, что находятся позади сцены, и первые ряды партера. В этом случае сценическая площадка увеличится в пять раз. Но это испортит непосредственно сам звук — вместо слаженного звучания оркестра зритель будет слышать отдельные инструменты. Исчезнет и единение зритель-исполнитель, главное, ради чего существуют «живые» концерты и спектакли.
Особая сложность возникает — когда звучит «неясный голос труб» и других духовых инструментов. В начале мая больница святого Венсана в Лилле начала проводить исследование, чтобы выявить, насколько рискованна работа с теми или иными музыкальными инструментами, и «выдувают» ли музыканты из труб, фаготов, валторн, саксофонов и флейт коронавирус. Для этого выходящие из инструментов аэрозольные взвеси подкрасили. Оказалось, что окрашенный воздух легко преодолевает расстояние в несколько метров. Особенно опасной оказалась поперечная флейта.
А ведь есть еще хор и солисты. Вдох и выдох и являются их главными инструментами — именно от этого упражнения санитарные службы советуют нам отгородиться маской. «Джульетта с криком бросается в объятия Ромео», — сообщает либретто оперы на музыку Шарля Гуно. Мюзетта и Марсель в «Богеме» Пуччини тоже падают друг другу в объятия. А «Дама с камелиями» умирает в объятиях любимого. Знаменитые сцены в масках не сыграть.
В балете — свои проблемы. Дело даже не в том, что невозможно представить себе маленьких лебедей или фею Драже в масках. Но даже если новый атрибут невероятным образом обыграют талантливые костюмеры, нельзя забыть, балет остается не только художественным, но и физическим упражнением, оно требует от исполнителя больших усилий. Неизвестно еще, насколько оно возможно и вредно ли для танцоров в масках.
В балетных труппах встает и вопрос тренировок. Как и профессиональные спортсмены, танцоры лишились во время карантина возможности нормально тренироваться. Теперь они смогут выйти на сцену только после длительной подготовки.
https://www.youtube.com/watch?v=VI_r04YAK5Y
Потерянный сезон
Театры, заполненные наполовину, без известных исполнителей, которые вряд ли смогут приехать, без дополнительных доходов от буфетов — экономические потери серьезно угрожают новому сезону, который должен был бы начаться в сентябре.
Парижская опера — государственное учреждение, но оно не полностью живет на средства из бюджета. Театр сам финансирует свое существование на 60%.
В «потерянном» сезоне (2019-2020) уже до карантина финансовые потери были вызваны забастовками из-за пенсионной реформы. Еще в начале марта (карантин был объявлен во Франции 17 марта) перед началом спектаклей в Гарнье и Бастилии объявляли, что профсоюзы продолжают свою борьбу, и передышка только временная. Перед каждым спектаклем зрители должны были справляться на сайте Оперы, состоится ли представление.
К концу года долги Оперы будут достигнут примерно 40 миллионов евро, при этом у нее не будет оборотного капитала, объявил Стефан Лисснер.
Положение Филармонии несколько проще — ее зал меньше, а кроме того, в такой экстремальной ситуации она может обойтись без приглашенных оркестров (хотя это сильное разочарование для слушателей). С 2019 года Филармония получила в свое полное распоряжение Парижский городской оркестр. Но и здесь долги к концу года достигнут примерно 12 миллионов евро.
Что ждет тебя, тореадор?
Стефан Лисснер в своем интервью Le Figaro говорит, что открыть Парижскую оперу при условии соблюдения санитарных норм он не считает возможным. И предпочитает не открывать ее вообще.
По мнению директора двух главных французских оперных залов, нужно ждать, пока появится вакцина или лекарство, или эпидемия сама сойдет на нет, — безопасность зрителя превыше всего. Пока же в Опере начнутся ремонт и реставрация, ранее запланированные на лето 2021 года.
Филармония к концу мая намерена записать несколько концертов — без публики. На сцене будут только 13 музыкантов, они исполнят «Зигфрид-идиллию» Вагнера, которая и требует ограниченного числа инструментов. Знаменитый французский скрипач Рено Капюсон также собирается объединить 23 смычковых инструмента для исполнения «Метморфоз» Штрауса. Третье произведение, исполнение которого возможно в таких условиях, — «Фантастическая симфония» Берлиоза. Каждую из пяти частей симфонии исполняют разные инструменты, и музыканты могут сидеть по разные стороны зала.
Дальше Лоран Бейль пока не заглядывает. Но всем директорам театров понятно, что новый сезон будет не таким, каким он был задуман, объявлен и во многих случаях продан. Не приедут многие исполнители, не откроются залы, невозможно при полном неведении заключать новые контракты, и отдельный и самый сложный вопрос — зарплаты и занятость сотрудников.
За оплаченные абонементы зрителям вернут деньги, но никто не вернет новые постановки, которыми живет и дышит музыкальная культура.
Гелия Певзнер, Русская служба RFI