Новый проект в рамках фестиваля «Опера априори» дал возможность услышать американского баритона Томаса Хэмпсона.
Хэмпсон – знаменитость, и это его третий приезд в Россию. Гастроли прошли на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.
Среди достижений гастролера — более 80 ролей в оперных спектаклях и 170 альбомов в дискографии, премии «Грэмми» и активная пропаганда музыки через интернет.
О нем пишут:
«Исключительный исполнитель вердиевского репертуара, тонкий интерпретатор камерной вокальной музыки, поклонник музыки современных авторов, педагог».
А после московского концерта в зале говорили «какой обаятельный!» — оценив не только голос, но и харизму, сложенную из продуманной непринужденности на сцене и несомненного врожденного артистизма.
Программа вечера – а это на три четверти была американская музыка — так же естественна для американского певца, как, допустим, концерт русского солиста с русскими романсами и ариями из русских опер.
Но политическая обстановка сейчас такова, что простейший факт вызвал к Хэмпсону множество вопросов. Именно об этом его не раз спрашивали в интервью.
И он в ответ говорил очевидные вещи: людям нужно знать друг друга, исходя из того, что «все мы разные». Знание другого снимает страх, а, следовательно, и агрессию. (Не говоря уже о том. что хорошую музыку – любую — стоит просто слушать).
Задачу узнавания Хэмпсон выполнил с редкой последовательностью и по всем направлениям. Выбор названий был интересен сочетанием известного и нового – для российской аудитории. Столпы американской музыки двадцатого века, стык джаза и «академизма», зрительские воспоминания о блюзах, регтаймах, «кантри». И толика европейской классики на десерт.
Началось с российской премьеры произведения современного американского композитора. «Письма от Линкольна» Майкла Доэрти написаны в 2009 году, к 200-летию со дня рождения великого президента, и в буквальном смысле основаны на его письмах.
Хэмпсон был первым исполнителем моно-оперы для баритона и оркестра, наполненной открытым — до простодушия – и глубоким чувством. В музыке Доэрти продолжены традиции Берстайна. А по этическому накалу… тут стоит процитировать композитора: ъ
» я создал музыкальный портрет человека, обладавшего красноречием и надеявшегося на то, что человеческий дух сможет преодолеть предрассудки и различия мнений для того, чтобы сделать мир лучше».
Отдав дань серьезному, Хэмпсон переключился на лирическое. Три песни тридцатых годов (Коул Портер) — и женская часть публики «плывет»: ведь заезжий баритон не просто всеми фибрами чувствует сладкую негу этих «Love me, love you», но и входит в какой-то там список «самых красивых людей» — по версии популярного СМИ.
А Портера поет так, как и положено петь: с всемирной ласковой задушевностью — и вместе с тем обращаясь к каждому лично. Сюда же можно отнести арию из кальмановской оперетты, где бравый герой меланхолически восклицает » пой, цыган, пой»: Хэмпсон придает шлягеру вокальную оперную глубину, не лишая ее необходимой доли «попсовости».
Сопровождавший Хэмпсона оркестр Музыкального театра как будто обрел второе дыхание с молодым дирижером Валентином Урюпиным. Впрочем, иного от Урюпина и не ждали. Да и победу в 2017 году на международном конкурсе дирижеров имени Георга Шолти не просто так присуждают.
Инструментальный Бернстайн в его «изложении» звучал объемно и с оркестровыми нюансами, и, главное, по-разному, в зависимости от характера музыки – начиная с драматических, серьезно-взволнованных Медитаций из «Мессы», продолжая философическо-«саркастическими» фрагментами из Дивертисмента для оркестра.
А бесшабашно-веселыми «Тремя танцами» из мюзикла «Увольнение в город» дирижировал сам Хэмпсон, и сделал это во всех смыслах играючи. Даже пританцовывая. Передавая и вкрадчивое лукавство, и улыбку до ушей, и намеки на игру «биг-бэнда на открытом воздухе».
А обилие в оркестре медных духовых и разнообразной перкуссии (кое-что, по словам организаторов, находили прямо во время репетиций) было умело подчеркнуто как специфика звучания.
На бис возник Моцарт — два фрагмента из «Дон-Жуана», где певец продолжил играть в обольстителя. Сперва — в нежнейшей арии, потом – в паре с певицей Натальей Мурадымовой – в дуэте Дон Жуана с млеющей Церлиной.
Партию эту американец знает назубок, и жесткий акцент в итальянском языке не мешал ощущению бескрайней органичности. Понимая, что называется, с закрытыми глазами, где убавить, а где прибавить, Хэмпсон в актерском «кокетстве» ни разу не перегнул палку, оставаясь интеллигентным и ироничным — в образе прожженного циника.
Именно это больше всего радовало публику. Обольститель, посмеивающийся над собственной неотразимостью – что может увлечь больше?
Музыкальный и балетный журналист. Неоднократно эксперт фестиваля "Золотая маска".
