В концертном зале «Зарядье» показали «Золушку» Россини.
Это московский проект Нижегородского театра оперы и балета имени Пушкина, на сцене которого недавно прошла премьера этой оперы. Играл оркестр La voce strumentale под руководством главного дирижера Дмитрия Синьковского.
Театр Нижнего Новгорода, как известно, амбициозен, в хорошем смысле. Его нынешнее руководство имеет громадные разносторонние планы, в число которых входит и освоение Россини. По мнению театра, для этого есть все предпосылки — и оркестр, и голоса. Насчет оркестра согласна. С голосами сложнее.
У примадонны театра Яны Дьяковой (Анджелина-Золушка) редкий, истинно россиниевский голос — колоратурное меццо-сопрано. В 2020 году певица окончила Самарский государственный институт культуры по специальности «Музыкально-театральное искусство». Рискну предположить, что это, уверена, достойное учебное заведение вряд ли дает высококлассное умение петь оперы бельканто. Их виртуозные части.
Если б Дьякова, ласкаюшая ухо в лирические моменты, в свое время смогла поехать на учебу или хотя бы на стажировку в итальянские образовательные центры бельканто, результат был бы, вероятно, феерический. Но она не поехала.
В итоге певица с красивым от природы голосом слабо, увы, владеет техникой исполнения россиниевских колоратур. Они у Дьяковой почти всегда как бы «дрожат», отчего нарушается связность голосовой вертикали. А без чистого и безусильного пропевания колоратур идея показывать «Золушку» становится странной: зачем театру затевать амбициозный проект, если некому петь главную героиню на уровне европейских стандартов? Или мы великих Золушек не слышали? Или это проект на вырост?
Возможно, и так. Как выразилась коллега в рецензии, «Яна Дьякова… пока на пути к освоению всех тонкостей россиниевской техники». Но не могу не отметить, что использованная в «Золушке» лирическая песня Дездемоны об иве из россиниевского «Отелло» прозвучала у певицы более чем удачно.
Такие же вопросы – о владении музыкальным стилем — можно задать по отношению ко многим исполнителям. Разве что Галина Круч (Клоринда, злобная сестренка Золушки) стала достаточно приятным исключением, хотя и не без интонационных недостатков. Но восстановленную в Нижнем арию Клоринды (ее традиционно купируют) Sventurata! Mi credea я слушала с интересом. Круч удачно схватила нерв этой песни разочарования, прикрытой гонором.
Борис Степанов (принц Рамиро) тоже имеет приятный тембр, но в попытках следовать россиниевской виртуозности голос певца теряет преимущества и обретает недостатки, начиная качаться. Алидоро (Александр Миминошвили) тем более не россиниевский певец, вокальных красок в партии ощутимо не хватало. Итог – как поют в «Золушке», «не знаешь, что и сказать, не знаешь, что и подумать».
В общем, эта опера – сплошное коварство для солистов. Хотя и их любовь.
Кто реально порадовал, так это Сергей Теленков (пьяница дон Маньифико), с достаточно хорошей выделкой партии бассо-буффо и добротно отработанными скороговорками, а также Тигрий Бажакин (слуга и псевдо- принц Дандини), органичное комедийное дарование которого делает из персонажа фактический центр спектакля.
В Москве, по сути, было не просто концертное исполнение, а почти спектакль, с подмостками, костюмами и мизансценами. Правда, режиссер нижегородской премьеры Игорь Ушаков, судя по московскому полусценическому показу, многое не сделал, а кое-где, наоборот, переборщил.
Не сделал, например, рисунок роли Золушке и Принцу, отчего они, большей частью, скучно стоят. Какая уж комическая (да и лирическая) опера. Вспоминаешь реплику главного героя: «принц я или кочан капусты»? А переборщил режиссер с ужимками сестер, вполне шаблонными. И то, что действие, по замыслу, перенесено в 20-е годы прошлого века, картинку шаблонности не меняет. Ну, хор поет, сгруппировавшись в виде автомобиля, а не кареты. Это я уже видела. Но еще раз оговариваюсь: это впечатление от полу-концертного варианта, возможно, в полноценном спектакле акценты расставлены несколько иначе.
В чем я точно не ошибаюсь, так это в великолепном качестве оперных ансамблей. За что браво дирижеру Синьковскому, который (сразу слышно), как истинный перфекционист, подолгу репетировал с певцами, добиваясь идеального группового звучания. Какой контраст с одним известным московским театром, где из-за хронического недостатка репетиций с вечно занятым дирижером ансамбли рассыпаются прямо на премьере!
Что касается увертюры, и тем более – эпизода грозы, так изначальная лукавая вкрадчивость струнных и духовых, а потом нарастающий бурный гром их же, вкупе с изрядно торжествующей перкуссией, вполне подходят к «Золушке». Когда музыка то крадется на цыпочках, то бежит вприпрыжку, и как поет Дандини, «галопом уносится разум» — это Россини.
Майя Крылова