В Концертном зале «Зарядье» прошел концерт в честь Международного дня Земли.
Это годовщина рождения современного экологического движения. В вечере приняли участие Российский национальный оркестр, дирижёр Иван Никифорчин и Государственный академический русский хор имени Свешникова.
Программа была выбрана с учетом заявленной темы. В первом отделении сыграли симфонию Антона Рубинштейна «Океан», во втором – опус для хора с оркестром «Earth Symphony» современного британского композитора Джейка Рунестада (российская премьера).
Если первая симфония «повествует» о водной стихии в восприятии человека, остающегося или наблюдателем, или «покорителем пространства», то вторая – протест против бездумного вмешательства в природный баланс, неуемного расходования ресурсов, загрязнения и прочих «прелестей» технологической цивилизации.
Сочинение Рубинштейна в четырех частях впервые исполнили в 1852 году в Петербурге. Автор столь трепетно относился к своему детищу, что впоследствии дописал еще три части. Но музыкальному сообществу, да и публике, это показалось многословием, и, как правило, музыку исполняют (причем редко) в первой редакции.
Рубинштейн написал симфонию в 23 года и потратил много усилий, чтобы сказать о красоте пространства, навевающего философические размышления о воде и не только, и показать это максимально эффектно.
Конечно, по ходу прослушивания этой музыки вспоминаются и Мендельсон, и Бетховен, но не буквально. Оркестр немалый, что понятно, об океане малым составом не скажешь. Начало, с повторами тремоло струнных, напоминает о волнах. Широкие оркестровые мазки в первой части создают впечатление полета над бескрайней гладью воды.
Есть лирические штили и броские шторма, океан дневной и ночной. Есть, как сказал композитор Серов, «тоска от однообразного зеркала неба и воды», а потом — шаловливое скерцо, знак вечной изменчивости, и «гибельный восторг» от грозного могущества стихии, и «отвага человека».
Вот элегия штиля второй части, а вот скорость третьей (как будто нос корабля разрезает волны). Даже вальс есть, предполагается, как сказал музыковед Иван Соколов, это у пассажира на корабле тоска по дому.
РНО и Никифорчин картинно передавали плотный гул глубин и прозрачность океанской поверхности, величественный подъем девятого вала и его же спад, зыбкость и мрачность. А главное — постоянную изменчивость стихии, ее «диссонансы».
При этом главное – даже не изобразительность, но любимый композитором крупный план: объемы, мощь и масштабность. Природа и ее часть, океан – грандиозное чудо, часть божественного замысла. Именно это и показал оркестр. Финальный апофеоз с фанфарами (то ли торжество стихии, то ли победа человека над ней) звучал как аксиома. Довольно, впрочем, очевидная.
Симфония написана тогда, когда и слова такого – «экология» – не употребляли. Но опус удачно вписался в концепцию концерта. Правда, собственного музыкального языка Рубинштейн не создал, хотя и был чрезвычайно плодовитым.
Известны слова Листа в адрес композитора:
«Я уважаю Ваши сочинения и многое хвалю в них… но с некоторыми критическими оговорками, которые почти все сходятся к одной точке: что Ваша крайняя продуктивность до сих пор не оставляла Вам досуга, необходимого для того, чтобы на Ваших сочинениях сильнее почувствовалась бы печать индивидуальности, и чтобы Вы могли их довершить».
Рунестаду нет и сорока, но он тоже успел написать многое и разное, от камерных ансамблей до опер. Его программность не случайна, ведь автор верит в способность партитур «инициировать позитивные изменения».
Рунестад писал музыку о профилактике самоубийств, иммиграции, гендерном равенстве, инвалидности и климатическом кризисе. Хоровая музыка подходит для таких тем как нельзя больше, и не случайно композитора называют «хоровой рок-звездой». И автор наверняка мог читать фантастическую повесть своего соотечественника Конан Дойля (да, того самого, создателя Шерлока Холмса) о Земле, которая природными катаклизмами протестует против бурения очень глубокой шахты: ведь наша планета – живая, и ей больно.
У британского композитора она тоже живая. По замыслу автора, Земля горестно говорит с людьми, как со своими блудными детьми. Дети потеряли уважение к матери. Мать их вразумляет, даже вопиет («последнее творенье, что вы наделали?»), но не факт, что результат будет.
«Симфония Земли» – произведение, которое особенно полюбилось Госхору имени Свешникова,
– рассказывает худрук хора Екатерина Антоненко.
– В этой симфонии хору отведена центральная роль – роль рассказчика. Хоровая партитура написана мастерски, красочно. В оркестре наряду с привычными инструментами используются звучащие бокалы с водой. Сочетание бокалов с хоровыми голосами – прием, который можно услышать и в других сочинениях современных авторов.
Музыка не самая простая, развитая гармонически, но для хора хорошо написанная и в итоге хорошо звучащая. Основной подводный камень – обилие слов. Кажется, что английский язык должен быть всем более или менее знаком, но петь на нем нелегко – он полон сложных звуков, которые важно произносить в хоре единообразно. Также текст симфонии поэтический, здесь на каждом шагу встречаются слова, которые редко встретишь, и слова не повседневные, а изысканные в основном».
В 2022 году симфония Рунестада получила международную премию EMMY. Надо полагать, за животрепещущую тему, выраженную в доступно- выразительной музыке. Это же манифест, он должен быть всем сразу понятен. Музыка местами, особенно в начале, напоминает стиль Бернстайна.
Автор отмечал, что он устанавливает звуковую связь между Землей (ре-мажор) и человечеством (ми-бемоль мажор), которая исследуется на протяжении всего произведения. В отличие от Рубинштейна, лишь пользовавшегося традициями музыкального романтизма, Рунестад в «Earth Symphony» (2022) обратился к цитированию классики.
Значительное место опуса в пяти частях – они называются «Эволюция», «Амбиции», «Разрушение», «Плач» и «Восстановление» – занимает по-своему оркестрованный образец скорби: ламенто Дидоны из оперы Пёрселла «Дидона и Эней». Конечно, текст иной, его написал либреттист Тодд Босс. Для Босса большое значение имеет миф об Икаре и его трагических амбициях. Падение с высоты наглядно показано в партитуре, включающей аллюзии на античность. Катаклизмы природы тоже очень наглядны: медные и деревянные духовые рычат и бушуют. Никифорчин тут поддал жару.
Финал, в общем, грустный: люди могут исчезнуть. Оркестр эффектно показывал такой вариант будущего: как, по замыслу авторов симфонии, лес, под космические звуки маримбы и исчезающий писк струнных, «наложит чары на следы человеческие». Люди – мечта Земли, но она больше не осмелится мечтать.
Майя Крылова