Александр Болдачев — о жизни в России и Европе, музыкальных конкурсах, мировой славе и о том, что музыку нужно уметь продавать.
— Вы закончили Цюрихскую высшую школы музыки, класс арфы. Почему именно этот музыкальный инструмент?
— Пожалуй, это самый распространенный вопрос. В 3 года я начал играть на рояле, а в 1995 году к моей маме подошла профессор консерватории и заявила: «Мальчик должен играть на арфе». Меня подвели к инструменту, посадили за него, и с тех пор моя жизнь связана непосредственно с арфой.
Я начинал играть сразу на большой, педальной арфе, ведь у нас не было кельтских/леверсных арф, на которых сейчас играют дети. Но это и к лучшему, ведь я сразу освоил новый инструмент как профессию и через два месяца уже выступал на сцене.
Сергей Михайлович Слонимский написал для меня произведение, которое я часто исполнял, затем появились камерные дуэты и концерты с оркестром. Могу сказать: не музыкант выбирает инструмент, а инструмент — музыканта.
— Арфистов-мужчин в России очень мало…
— Да и не только в России, но и в других странах мужчин-арфистов мало, это факт. Почему-то арфа не сходится с образом мужчины, я пытаюсь найти решение этого вопроса. С течением недавнего времени появился стереотип, что арфа является исключительно женским инструментом.
Например, Смольный институт в Санкт-Петербурге буквально «штамповал» девушек-арфисток (среди них появлялись действительно великие мастера), ведь повелось, что каждая девушка из приличной семьи должна уметь играть на арфе. Это своего рода визитная карточка изысканной и утонченной девушки, которая хотела «красиво» выйти замуж.
Сейчас у нас другой тип общества и я очень надеюсь, что буквально через несколько лет мужчина-арфист не будет вызывать такую бурную эмоцию.
— Вы долгое время прожили в Европе, как на вас это повлияло?
— В 15 лет я уехал в Цюрих и до сих пор живу на два города – Москву и Цюрих. Думаю, что основной положительный факт, это то, что я выучил языки.
Швейцария – это абсолютно отдельный остров в океане Старого Света, очень консервативный, весьма далекий от всего того, что мы сейчас видим в Европе. Там я быстро интегрировался в зарубежный менталитет — пунктуальность, терпимость, фальшивая эмоциональность, но параллельно сохранял связь и с корнями.
У меня был широкий круг общения с русскоязычными людьми, это были не только русские, но и армяне, украинцы, грузины, белорусы. У нас была своего рода большая русскоговорящая диаспора — все мы воспринимали себя отчасти русскими, и от этого появлялось ощущение Советского Союза.
В Европе присутствует некая инертность жизни, конечно, такие города, как Лондон и Париж выделяются масштабами происходящего, но в целом в городах нет такого постоянного водопада разнообразного искусства, кладезь идей и толпы талантливых людей, как у нас сейчас.
— А в родном Санкт-Петербурге часто бываете?
— Если раньше я целенаправленно ездил в Питер для того, чтобы навещать родителей, то сейчас банально не хватает времени. В основном я приезжаю, когда у меня есть какие-то проекты или концерты.
Буквально несколько дней назад был эфир на радио «Петербург», а на следующей неделе еду на фестиваль имени Сергея Курёхина, куда меня пригласил Андрей Бартенев. Там я исполню музыку Курёхина и некоторых классических композиторов.
— Вы являетесь лауреатом более десяти международных арфовых и композиторских конкурсов, обладатель наград в области культуры, первый в мире среди не граждан Великобритании, кто был признан лауреатом награды «Британские блестящие дарования».
— Для музыканта конкурс является возможностью встряхнуться, показать себя и набраться опыта. Это движение вперед. И от музыканта требуется быть ментально и физически готовым показать себя с лучшей стороны.
Но лично для меня сейчас есть огромное количество других наиболее интересных проектов, чем арфовые конкурсы. Возможно, более крупные, музыкальные конкурсы, мотивировали меня на участие, но в данный момент очень жалко времени, хочется созидать и создавать новое.
— Вам важна победа?
— Ну, конечно, победа – это всегда приятно. Я считаю, что всегда нужно стремиться побеждать. Когда мои ученики советуются со мной по поводу конкурсов, я им отвечаю, что это шанс для них сделать то, что не сделаешь в обычной жизни. А для этого нужна воля к победе.
— Сейчас вы выступаете в Большом театре России, являетесь артистом арфового дома SalviHarps и Lyon&Healy, активно концертируете и даете мастер-классы в России и за рубежом. С такой активной деятельностью успеваете находить время на отдых?
— Мне кажется, что отдых понятие растяжимое и для каждого человека что-то свое — особенное. Например, то, что является отдыхом для одного человека, может быть работой для другого, и наоборот. Моя основная работа — музыка, но в свободное время я постоянно что-то пишу и сочиняю, и для меня это отдых.
Все мое свободное время непосредственно связано с каким-либо творчеством, будь то поэзия, проза или искусство общения.
— Одновременно вы являетесь композитором, когда начали сочинять свои первые работы?
— В 6 лет я показал родителям свое первое сочинение, которое я написал под впечатлением от книги «Волшебник страны Оз». Сложно найти какие-то предпосылки, чтобы начать творить. Я просто впечатляюсь какой-либо литературой, живописью и на определенный внутренний образ пишу музыку.
Например, одно из последних произведений было написано на сюжет из новеллы Рея Бредбери: «Будет ласковый Дождь». С одной стороны, композиция — это самовыражение, выплеск накопившихся внутри эмоций, а с другой – работа, которая требует определенных знаний и понимания того, «что» и «зачем» происходит.
Вообще, в жизни музыканта самым сложным является осознание того, для кого ты творишь и чему ты служишь. Когда человек играет музыку — он дарит свой внутренний мир. Но сложно объяснить: что именно требует и ожидает от музыканта зритель.
— У вас есть очень интересный проект с Александром Кузнецовым (скрипка) — «Game of Tones», откуда появилась идея создания дуэта?
— Это мое давнее увлечение, да и с Александром мы начали играть еще совсем юными. Идея на самом деле очень проста: виртуозно и в классическом духе преподнести популярную музыку, будь то музыка кино, поп или рок композиции. Можно сказать, что наш дуэт — своего рода классические фантазии на современные темы, а цель — показать на наших инструментах весь спектр возможностей.
Сначала были «Звездные войны», затем «Пираты карибского моря», «Пятый элемент». У нас уже есть определенная база, которую надо развивать, время идет быстро и нужны резкие шаги вперед.
— В 2016 году «Game of Tones» впервые принял участие в гастролях по России. Какие планы в этом году?
— Сейчас у меня появилось много других проектов, и мы пытаемся найти возможность развивать проект «Game of Tones» немного быстрее. Если будут предложения и возможности — обязательно поедем на гастроли по России, к тому же я не был во многих городах.
— Каким видите себя через несколько лет? Вы мечтаете о мировой славе?
— Знаете, я не всегда могу разобраться с планами на ближайшую неделю, поэтому сложно сказать. Думаю, что та дорога, по которой я иду, в своей наивысшей точке предполагает мировую славу. Но это не самоцель. Очень много хочется сказать, многое сделать, почувствовать и понять.
А по планам, могу сказать, что на ближайшие полгода у меня в графике гастроли в Азии и Европе, а в Москве в июле состоится премьера балета Ильи Демуцкого «Нуреев» в Большом театре. Там прозвучит арфа на сцене, что для балетов — невиданный поворот.
— Вы никогда не задумывались, с чем могли бы связать свою жизнь, если не музыка?
— Затрудняюсь сказать. Все мои увлечения сейчас связаны непосредственно с творчеством. Возможно, я бы мог стать мастером пера, и писать какие-то рецензии и тексты, я люблю и умею это делать, да и людям действительно нравится то, что я пишу.
А если подходить более практично, то меня всегда привлекала такая профессия, как музыкальный менеджмент. Но что сейчас говорить, нужно пробовать…
— Чтобы вы посоветовали выпускникам музыкальных учреждений?
— Многие музыканты считают: тот факт, что они умеют хорошо играть на музыкальном инструменте — уже достаточен для того, чтобы их слушали. Необходимо правильно выявить свою индивидуальность и стремиться ее развивать, нужно создавать качественный продукт и продавать его. Не стоит думать, что такая терминология неуместна и совсем далека от мира искусства. Просто для того, чтобы были свои слушатели, музыку нужно уметь продать.
— Как вы думаете, как можно повысить интерес к классической музыке у молодого поколения?
— Современное молодое поколение очень падко на информацию. Достаточно правильно оформить то, что мы делаем в подходящее обрамление и приманка готова. Если молодые стильные классические музыканты будут привлекать разнообразностью программы, презентовать классическую музыку именно в том современном ключе, который нужен молодежи, то интерес, несомненно, возрастет.
— Ну и напоследок, чтобы вы хотели пожелать нашим читателям?
— Конечно, как музыкант, я желаю всем слушать музыку. Мне кажется, что музыка — это диалог со зрителем и многое можно почерпнуть из этого разговора. Не стоит думать, что классический концерт является своего рода ритуалом. Нужно уметь находить что-то интересное для себя в музыке и тогда она будет вдохновлять и мотивировать.
Алена Садырева, «DailyCulture«