Нынешний Зальцбургский фестиваль, проходящий с посвящением 100-летию Первой мировой войне, представил к круглой дате целый ряд актуальных в политическом контексте премьер: четырехчасовую сатирическую эпопею Карла Крауса «Последние дни человечества», «Запретную зону» Дункана Макмиллана, «Дон Жуан выходит из войны» Одона фон Хорвата, оперу «Шарлотта Саломон» Марка-Андре Дальбав о художнице-еврейке, погибшей в Аушвице и др.
То, что в городе Моцарта обратились к теме войны, логично, поскольку Зальцбургский фестиваль создавался в 1920 году Максом Рейнхардтом и Рихардом Штраусом как реакция на страшные события Первой мировой, истребившей миллионы людей.
Противовесом той кровавой катастрофе австрийцам представлялось возвращение к Моцарту, к его тончайшему гуманизму, объединяющему через музыку и театр людей, независимо от их политических воззрений и национальностей. Сама моцартовская харизма, отрицающая ригоризм, упертость, давление, и сегодня идеально настраивает на цивилизованный тон в решении общечеловеческих проблем. Именно поэтому дань памяти Зальцбургского фестиваля Первой мировой войне — это конкретный месседж современным политикам.
К слову, на открытии программы фестиваля прозвучал доклад профессора Кембриджского университета Кристофера Кларка, автора бестселлера «Лунатики: Как Европа начала войну в 1914 году» о причинах Первой мировой войны, главной из которых называется эгоистическая политика больших держав. Поднимали на фестивале вопрос и о взаимоотношении политики и культуры.
Между тем, программные коллизии фестиваля вобрали в себя не только тему войны, но и репертуарные проекты, которые культивировал на протяжении трех лет интендант Александр Перейра, проводящий свой последний сезон в Зальцбурге. Прежде всего, его ноу-хау — концертная неделя в июле, предваряющая фестиваль: «Духовная увертюра» (Ouveryure Spirituelle), проповедующая, своего рода, музыкальный экуменизм и соединяющая в одном поле европейскую и восточную музыкальные традиции.
На этот раз в окружении Моцарта, Монтеверди, Гайдна, Генделя звучала исламская музыка — суфийские гимны и египетские нубы в исполнении ансамбля Al-Tariqa Al-Gasoulia под руководством Шейха Салема Альгазули.
Одним из крупнейших проектов стал монографический цикл — «Все симфонии Антона Брукнера» в исполнении разных оркестров под руководством Даниэля Баренбойма, Даниэле Гатти, Риккардо Шайи, Бернарда Хайтинка, Кристофа Эшенбаха и др. Представили и мировую премьеру оперы («Шарлотта Саломон»), написанной по заказу фестиваля, а также продолжение «венской трилогии» «Mozart/Da Ponte» (цикла опер, написанных Моцартом с либреттистом Да Понте) — «Дон Жуан» в постановке Свена-Эрика Бехтольфа, в ранге раритета — опера Шуберта «Fierrabras» в постановке Петера Штайна.
В нынешней программе — и юбилейный оммаж к 150-летию основателя Зальцбургского фестиваля Рихарда Штрауса — «Кавалер розы» (режиссер Гарри Купфер), и гостевая продукция Зальцбургского Троицкого фестиваля под руководством Чечилии Бартоли — «Золушка» Россини. Но главное для Перейры — возрождение Зальцбургского «подиума» звезд: Пласидо Доминго и Анна Нетребко в «Трубадуре» Верди, Вальтрауд Майер и Рене Папе в «Тристане и Изольде» Вагнера, Элина Гаранча и Диего Флорес в «Фаворитке» Доницетти и др .
А также — развернувшаяся в последние годы экстра-программа для детей, призванная бороться со «старением» зальцбургской аудитории: мастер-классы и семинары для детей, проекты опен-эйр, постановки («Золушка» Доницетти, «Похищение из Сераля» Моцарта). Однако и при таком раскладе сезон, по мнению критиков, выглядит слишком предсказуемым и, как и в прошлом году, лишенным экспериментальной харизмы.
А суть в том, что Зальцбургский фестиваль после двух бурных модернистских десятилетий вернулся к проверенному временем буржуазному формату, пойдя навстречу вкусам широкой аудитории и спонсоров, желающих видеть на сцене не эксперименты, а исключительно звезд.
Надо заметить, что в этом году даже в Байройте случилось немыслимое — на скандальную постановку «Кольца» Франка Касторфа (премьера прошлого сезона) билеты не были выкуплены до конца: случай, не имеющий прецедента. Неудивительно, что о сознательном консерватизме заговорил в Зальцбурге даже Алвис Херманис, переместивший в своем новом спектакле действие оперы Верди «Трубадур» прямо в музей.
И в этом его решении содержалась и эстетическая ирония, и попытка найти какой-то новый синтез современности и оперной условности, минуя шокирующие приемы постмодернизма.
Увы, попытка эта не удалась. Сошедшие с живописных шедевров некоей галереи, вроде Старой Пинакотеки или Лувра, «ночные гости» (дожи, лютнисты, мадонны под Рафаэля, Веронезе, Боттичелли, Леонардо) — персонажи оперы Верди, они же в дневное время — сотрудники музея: Леонора (Анна Нетребко), ди Луна (Пласидо Доминго), Манрико (Франческо Мели), Азучена (Мари-Николь Лемье) — хотя и вписались в многообещающую и окрашенную мистикой и психоанализом новую драматургию, но сам Херманис так и не предложил в спектакле ничего более содержательного, чем прикрытые идеей «оперы-музея» переодевания и рутинные мизансцены.
А историю взаимодействия времен подменил банальным кроссом по сцене гигантских крашеных полотен, иллюстрирующих одну и ту же бесспорную мысль: женщина — мадонна, а не мстительница, красота вечного (eternal) — единственный противовес агрессии в мире.
Впрочем, независимо от режиссерских решений, этот «Трубадур» стал блокбастером нынешнего фестиваля задолго до его начала, поскольку участие в спектакле Анны Нетребко и Пласидо Доминго обеспечило аншлаг в первые же дни работы касс.
И хотя выступление Доминго в баритональной партии Графа ди Луны было раскритиковано прессой, и 73-летний певец сошел с дистанции по болезни (вместо Доминго партию ди Луны в последних спектаклях пел польский баритон Артур Русинский), публика не было разочарована. Особенно — выступлением в новом амплуа лирико-драматического сопрано Анны Нетребко.
Этот ее зальцбургский дебют в вердиевской Леоноре не только удачно продемонстрировал ее вокальные качества — великолепное легато, глубину и объемность звука, мерцающие, нежные краски на пиано, но и закрепил статус Нетребко как мега-звезды Зальцбурга. А этот тот имидж, который сама певица поддерживает всеми силами, обрамляя с этой целью свои зальцбургские успехи щедрой светской хроникой.
В прессе уже появилось по этому случаю выражение: «Нетребко-шоу». Семь лет назад звезда представляла здесь своего первого супруга баритона Эрвина Шротта, с ним оставалась несколько сезонов таблоидной парой фестиваля, а на этот раз звезда приурочила к фестивалю помолвку с новым женихом — 37-летним азербайджанским тенором Юсифом Эйвазовым.
Вместе с суженым певица на радость публике прокатилась в белой карете по улицам Зальцбурга, а на премьерном вечере продемонстрировала богатый подарок жениха — платиновое кольцо с рубином стоимостью более 60000 евро. Это тот пиар, который востребован в сегодняшнем респектабельном Зальцбурге.