Оперу о революции поставили к открытию Платоновского фестиваля-2017 и юбилею Октября.
«Родина электричества» — первое и, возможно, единственное в мире сочинение по Платонову для музыкального театра — было впервые исполнено полностью. И с большим успехом.
«…Мы выжмем море туловищем масс. Но не горюет сердце роковое, моя слеза горит в мозгу и думает про дело мировое»
— такого в воронежском театре оперы и балеты еще не пели.
Платоновскую историю о том, как в одной, отдельно взятой деревне строили электростанцию — залог будущего коммунистического рая, режиссер Михаил Бычков прочел из сегодняшнего дня. Памятуя о том, что мы знаем о цене и о конце такого строительства. Условном, конечно, конце — поскольку мечта о разумном переустройстве вселенной русский народ не покидает, равно как и желание «перемолоть зло жизни».
Спектакль оформили в стилистике советского авангарда. По занавесу-экрану прокатилось красное колесо с черным квадратом вместо оси. С металлического помоста спустился «крестный ход»: люди с забеленными, как у персонажей Малевича, лицами в прозодежде и с супрематическими хоругвями.
Трубы-деревья — опоры будущей ЛЭП — светились красным изнутри, как тлеющие головни. Рубленым плакатным шрифтом бежали титры: «Электрический свет даст селу полезное увлечение», «Электрификация есть такая же революция в технике, как Октябрь семнадцатого года, с ее введением изменится характер и самая сущность людей»…
Даже по таким фрагментам можно представить, насколько трудно пришлось солистам и хору (который, к слову, выступал в качестве главного героя оперы). Не легче было и оркестру. Да и среди публики, казалось бы, единицы отнесли бы себя к ценителям додекафонии. Но почти все смотрели и слушали безотрывно.
Должно быть, с подобным же вниманием современники Платонова сидели на сеансе «Чапаева».
Бедняк Фрол Дерьменко сотоварищи построил электростанцию аккурат к годовщине Октябрьской революции, чтобы «лампа Ильича» «светила века, как вечная память о великом вожде», а мотор стал смычкой города с деревней («чем больше металла в деревне, тем больше в ней социализма»).
В лампу эту голодный люд поверил, как прежде в Бога. Шутка ли — впервые от сотворения мира освещена темная Рогачевка!
«Не мы создали божий мир несчастный, но мы его устроим до конца. И будет жизнь могучей и прекрасной, и хватит всем куриного яйца! Громадно наше сердце боевое, не плачьте вы, в желудках бедняки, минует это нечто гробовое, мы будем есть пирожного куски»,
— ликует хор.
А потом станция сгорела дотла. Кулаки-вредители подожгли. Стон рогачевцев, будто тоже обугленных, поднялся до небес.
Но люди решили выстроить свое светлое будущее еще раз, чтобы добрая сила размолола в прах всякое зло. И музыка в финале сделалась почти сказочной, обещая хэппи-энд. Но визуальный ряд не позволил этому обещанию поверить.
Композитор Глеб Седельников написал оперу в годы застоя. В основу либретто легли рассказы «Родина электричества» и «Лампочка Ильича».
Они во многом автобиографичны: Андрей Платонов в 1920-е работал в Воронежской области и участвовал в строительстве электростанции в Рогачевке. Подсмотренные там микросюжеты, герои и фразы потом проявились во многих его произведениях.
Седельников в 1979-м положил «корявый» платоновский текст на музыку, щедро рассыпав в ней диссонансы. Другие его оперы активно ставили в России и за рубежом, однако «Родине электричества» не везло. Сказалась и сложность партитуры, и специфическое содержание.
В 1987-м вступление и пролог прозвучали на фестивале современной музыки «Московская осень». Позже о постановке задумывались в Большом театре и в Екатеринбурге, но до воплощения дело не дошло. Пять лет назад композитор умер.
«Незадолго до смерти Глеб Серафимович передал мне партитуру и либретто. Но взять их в работу все никак не удавалось. Мы с его женой часто говорили по телефону, сетовали на то, что так получается. Однажды она мягко намекнула — мол, не пора ли вернуть материал…
Прошлой осенью мы начали осваивать музыкальный материал. Не скажу, что все шло гладко. Но я счастлив, что нам все-таки удалось представить оперу на сцене,
— рассказал музыкальный руководитель постановки, дирижер Воронежского театра оперы и балета Юрий Анисичкин.
Вдова композитора Ольга Седельникова особо отметила работу воронежских артистов:
«Глеб слышал мало своих сочинений, исполненных с таким пониманием и энтузиазмом. Это сложно! Я знаю, о чем говорю: сама пела партию Старухи и записывала ее (слепой с детства композитор наигрывал музыку на рояле, а жена переводила ее в ноты. — «РГ»). Надеюсь, спектакль будет еще зреть и музыкально расти.
Для воронежских солистов и хора эта работа действительно стала большим шагом вперед. Они признавались, что поначалу испытывали отторжение к материалу, но, говоря словами одного из персонажей, «помучились и сумели».
Теперь в Воронеже есть целый триптих «платоновских» спектаклей Михаила Бычкова, объединенных темой революционного переустройства мира. Они близки и стилистически, и образно. Два предыдущих были поставлены в Камерном театре: «Дураки на периферии» — в сценографии Юрия Сучкова по мотивам полотен Марка Ротко, «14 красных избушек» — в сотрудничестве с художником Николаем Симоновым, который оформлял и «Родину электричества».
А Платоновский фестиваль продлится до 14 июня. Программа — на сайте.
Ольга Седельникова, вдова композитора:
«Эта опера писалась для Московского камерного музыкального театра Бориса Покровского. Он поставил первую оперу мужа — «Бедные люди». Это окрылило Глеба, он создал «Родину электричества».
Но постановка не случилась. Может быть, тогда время не пришло. Изначально эту «глыбу» предполагалось поднять малыми силами, поскольку театр Покровского камерный.
В Воронеже заняли массу людей, но это ничуть не мешает. Хор мне очень понравился!
Глеб вообще был гениальный человек. Он писал не только музыку, но и стихи под псевдонимом Валентин Загорянский. Тысячи стихов. В последние годы они стали совсем краткими. Процитирую одно, пришедшее на ум после премьеры: «И каждой точке хочется взорваться и новую вселенную создать».
Борис Нестеров, воронежский девелопер, выпускник Горьковской консерватории:
«Я восхищен. Музыка — вся эта ломаность, додекафония — абсолютно на своем месте. Только так и можно передать смыслы, заложенные у Платонова. Это вам не бельканто Верди! Визуальный ряд тоже на высоте. Такая опера украсила бы любую сцену мира.
Елена Топильская, заведующая кафедрой связей с общественностью журфака ВГУ:
«Мне вспомнилась первая студенческая практика, сбор фольклора в воронежской глубинке в 1979-м. В селе Братки Терновского района в каждом доме висел какой-то выцветший портрет, у всех одинаковый. Я думала, общий родственник.
Оказалось — Антонов, руководитель знаменитого крестьянского восстания. У одного мужичка была изба с земляным полом, в нем какая-то ямка: пришел пьяный, упал, уснул. После той поездки я хотела выйти из комсомола. Отец, коммунист и участник войны, отговорил… На меня опера «Родина электричества» подействовала, как в свое время «Крутой маршрут» по книге Гинзбург в «Современнике».