В Барселоне триумфально прошла премьера «Демона» Антона Рубинштейна — оперы, никогда не шедшей в Испании и малоизвестной в мире.
Это совместная постановка театра Лисеу, оперных театров Нюрнберга, Бордо и московского «Геликона». В «Геликоне» и возникла эта идея вернуть шедевр в круг репертуарных и любимых.
Пробой пера была осуществленная Дмитрием Бертманом semi-stage версия в Зале Чайковского с Дмитрием Хворостовским в заглавной партии.
Предполагалось, что затем возникнет полноформатная театральная постановка — Хворостовский всю жизнь мечтал об этой партии. Спектакль теперь состоялся, но уже без великого баритона, и в Барселоне, где заинтересовались проектом.
Как всегда у Дмитрия Бертмана, фабула транспонирована в зону метафор и символов, обобщенной схватки добра и зла.
Действо стало космическим: мощная, занимающая всю сцену сценическая конструкция образует подобие туннеля, соединяющего миры. Помещенное внутрь туннеля действие оставляет жутковатое ощущение клаустрофобии и бесконечности одновременно: все мы со своими надеждами и вожделениями — лишь мошки, прилепившиеся к одному из камней Вселенной.
В конце туннеля завис гигантский шар — он предстает то всевидящим оком, живым и пульсирующим, то планетой с летящими над ней облаками, то витражом неведомого собора, то поминальником имен ушедших. Среди них никому здесь не внятное, но душе необходимое имя Эльдара, Эльдарчика, великого художника России и большого друга «Геликона».
Земной шар появлялся в «Демоне», который Бертман ставил в Зале Чайковского с Хворостовским и почти тем же составом исполнителей.
Теперь, в Барселоне, действие вовлечено в поток летучих ассоциаций, часто не имеющих отношения к истории любви Сатаны к грузинской красавице, но вкупе составляющих трагическую историю человечества. А главный мотив — смешение добра и зла, их амбивалентность и потому обреченность всего сущего.
Тема неизбежности ухода подчеркнута хореографическим лейтмотивом — явлением зловещих красно-черных существ, неких киноцефалов, анубисов с головами шакалов, которые, согласно мифу, провожали людей в царство мертвых (хореограф Эдвальд Смирнов).
Противостояние Демона и Ангела мнимо — это просто ангелы черный и белый. Белый читает тусклые нотации черному, но тенью повторяет его жесты (партия, написанная для меццо, передана украинскому контратенору Юрию Миненко).
Даже беззлобная Няня превратилась в неумолимую надзирательницу в черном костюме с тростью — абсолютное исчадие ада (короткая, но незабываемая роль Ларисы Костюк). И вынянченная ею Тамара — совсем не та буколическая девочка, невинно резвящаяся с подружками.
В эмоциональном исполнении Асмик Григорян это наивность, замершая в жарком ожидании соблазна, и постигшее девушку горе — смерть жениха — лишь пауза в роковом путешествии. Любовное счастье, к которому ее зовет Демон, будет смертельным. Бурлящие страсти человечества по сути гибельны, а надзирающий за ними Бог не имеет сердца, он только высший судия, и он ждет. Богоборческий пафос лермонтовской поэмы, мрачное, обреченное бунтарство вышли на первый план романтической по духу оперы.
Музыкальная сторона вечера в Лисеу была безупречна. Исполнение партии Демона латвийским басом-баритоном Эгилсом Силиньшем — приношение не только великой опере, но и великому предшественнику по роли Дмитрию Хворостовскому.
Никакого отношения к врубелевскому печальному атлету. Уставший от жизни, отрешенный от всего сущего пожилой трагик в седовласом парике и смокинге с ангельским оперением; даже признания в любви он проводит как бы на авансцене, не обращая внимания на страстно любимую.
Вся эта игра в Демоны-Ангелы вводит в спектакль еще одну ассоциацию — с шекспировским образом мира-театра, людей-актеров. Счастье, которое они обещают друг другу, эфемерно.
Громовым успехом пользовались обладатель звучного, красивого баса Александр Цымбалюк (Гудал) и тенор Игорь Морозов в партии Синодала.
Громоздкая четырехчасовая партитура сокращена до 2,5 часов — стала концентрированней, динамичней, ушли длинноты и провисы, и слушая ее теперь в исполнении невероятного оркестра Лисеу под руководством петербуржца Михаила Татарникова, изумляешься неземной красоте и силе этой музыки, оригинальности оркестровок, драматизму хоров и ансамблей — словно заново ее открываешь.
В Барселоне «Демон» пройдет семь раз, затем продолжит путь в Бордо, в Нюрнберг и в 2020 году найдет постоянное пристанище в московском «Геликоне».