Впервые в России знаменитый балет Джона Ноймайера «Страсти по Матфею».
Джон Ноймайер — в России объект едва ли не религиозного поклонения. Мировая икона балета, живой гений и классик, он никогда не был радикалом; его отрицание академического танца никогда не заходило настолько далеко, чтобы раздражать кого-либо; однако и в консерваторы его записать не слишком получалось.
Универсал, умеющий делать большие сюжетные балеты и краткие «под настроение» одноактовки, Ноймайер очень тонко слышит музыку и думает о вечном.
Именно этим, видимо, он и близок нашим широтам: держа в уме его удельный вес в мировой культуре, русский зритель особенно ценит его обаятельно немодные мысли о душе.
Ноймайер владеет возможно лучшей в мире частной коллекцией артефактов Русских сезонов, обожает русскую литературу и позволяет директорам наших театров уговорить себя сотрудничать.
Специально для Мариинского Ноймайер ставил программу одноактных балетов на музыку Дворжака и Шнитке, для МАМТа — бережную к источнику «Чайку» по Чехову, звезды Большого соперничают за исполнение его «Дамы с камелиями».
Возглавив в 1973 году Гамбургский балет, урожденный американец со степенью литера- и театроведа стал визитной карточкой немецкой культуры. Сейчас гастролями его труппы посольство Германии отмечает 500-летие Реформации, и на приветственном вечере легкий, сухой, с громадными голубыми глазами мэтр растрогался до слез — и заметил, что ему, католику, мысли о душе вообще-то важнее дат и конфессий.
Владея искусством быть откровенным и одновременно соблюдать дистанцию, мэтр Ноймайер вспомнил, как пережил потрясение «Страстей по Матфею» Иоганна Себастьяна Баха, упомянул знаменитого маэстро и своего вдохновителя Гюнтера Йена и идеальное место для показа балета: кирху Святого Михаила в Гамбурге.
«Этот балет, «Страсти по Матфею», — мой диалог и мой собственный способ общения с небом»,
— признался он без лишнего пафоса.
Вряд ли Концертный зал имени Чайковского адекватен кирхе по степени намоленности, но устроители постарались создать в зале особую атмосферу. Ради «Страстей по Матфею» из партера убрали кресла.
Артистам Гамбургского балета помогали под руководством дирижера Саймона Хьюитта Государственный академический камерный оркестр России и «Мастера хорового пения», детский хор, несколько приехавших из Германии вокалистов, клавесинист Сергей Сироткин и известный органист Александр Фисейский.
Давно ставшие хрестоматийными сцены «Страстей…» снова выглядели пронзительно — Творца избивают и возносят, разобщенный кордебалет в белых одеждах мечется по сцене и не сразу, совсем не сразу, преображается, из групп собираясь в круг и приближая себя — благодаря музыке и громадным трудам — хоть ненамного, к заповедям.
Неделимое на конфессии христианство трансформируется в гуманизм общего толка, когда артисты застывают в позе Будды.
Пусть спектакль видится и, наверное, слышится не так, как там, где появился на свет, однако московский опыт действительно уникален. Для всех — и для гамбургской труппы, включающей в себя танцовщиков со всего света и удивительных азиатских солистов. Для зала, так и не ставшего театром Мейерхольда. Для зрителей, увидевших способ говорить о сокровенном с помощью свободного и очень обдуманного классического танца.