В Петербурге в Большом зале филармонии объявили лауреатов конкурса молодых оперных певцов Елены Образцовой. При паре очевидных кандидатов на Гран-при главный приз не присудили никому.
Обладателем первой премии неожиданно для всех назначили 32-летнего грузинского баса Годердзи Джанелидзе.
Уже во второй раз этот конкурс, с которого в 1999-м началась новая история международных вокальных конкурсов в России, прошел без Елены Образцовой, занимавшей пост бессменного председателя жюри — должности, которую с моментом ее ухода было решено упразднить.
Примадонна задумывала на этом конкурсе дать возможность молодым певцам показать себя искушенным мастерам мировой оперы. Последних она всегда называла не иначе как своими «дружочками» — коллегами по триумфам на европейской и американской сценах, которых приглашала в жюри в Петербург-Ленинград.
Здесь побывали и Джоан Сазерленд, и Федора Барбьери, и Рената Скотто, и Тереса Берганса, и Луиджи Альва и многие другие звезды оперы ХХ века.
В этом году в Петербург в жюри приезжал 78-летний испанский тенор Джакомо Арагаль, носящий почетный титул Каммерзенгера Венской оперы. Но Арагаль был исключением в жюри, где с уходом великих певцов их места заняли менеджеры — агенты и директора, как, например, Эрнесто Паласио — директор Россиниевской академии Альберто Дзедды или Дэвид Гоуланд — художественный руководитель Молодежной программы Джетт Паркер в Ковент-Гарден.
Восьмерым членам жюри предстояла сложнейшая задача — отслушать 184 участника. Для облегчения задачи на первом туре программа сократилась до одной вместо двух арий, на втором — до двух вместо трех, на третьем тоже пели по одной вместо двух.
Общий уровень участников, среди которых были представители 21 страны, включая не только постоянно участвующих Россию, Украину, Беларусь, Армению, Китай с Южной Кореей и Монголию, но и Болгарию, Великобританию, Израиль, Литву, Норвегию, Финляндию, Польшу, Сербию, Македонию, Японию, в этом году оказался настолько хорош, что во второй тур вместо сорока по регламенту пропустили 48 певцов.
Полуфинал продемонстрировал и, по словам члена жюри Ларисы Гергиевой, «крепкий средний уровень» конкурсантов, и либеральный настрой жюри, пропустившего не только петербургско-московских участников, но и россиян из больших и совсем малых даже не городов, а местечек.
Проблемы, лишавшие многих конкурсантов возможности выбиваться в лидеры, оставались примерно теми же, о которых многократно твердила Елена Образцова: неправильный репертуар, слабое владение языками, мутное представление о стиле.
В этом смысле который год подряд поражают монголы, восхищающие не только богатым природным материалом, физиологическими предпосылками вокального аппарата для правильного пения, но и фантастической работоспособностью, позволяющей оставлять европейцев далеко позади.
Решение же жюри по финалистам и распределению первых мест вызвало массу вопросов. Хотя многие участники, ряд которых впервые выступали с настоящим оркестром, попросту были «съедены» масштабами Большого зала филармонии.
Большим секретом осталось выдвижение в финал «сырой» сопрано Нэли Гафиятуллиной, допустившей массу неряшливостей, «съеденные» согласные в каватине Людмилы из «Руслана и Людмилы» Глинки.
Одну из очевидных лидеров конкурса — сопрано Диляру Идрисову, продемонстрировавшую фантастическую технику и виртуозность под стать знаменитой Юлии Лежневой, филигранную выделку каждой ноты в сложнейшем, фактически не исполняемом репертуаре, поставили на одно — третье — место (250 тысяч рублей) с мало примечательной сопрано Анастасией Донец, участницей Академии молодых певцов.
При этом Ксении Галицкой, феноменально исполнившей арию Аиды во втором и арию Кумы из «Чародейки» Чайковского в третьем турах, достался лишь диплом.
На втором месте (350 тысяч рублей) оказались бодрый и сильный тенор Шота Чибиров и монгольский баритон Анхбаяр Энхболд, исполнивший арию Елецкого из «Пиковой дамы» лучше многих русских коллег и тянувший как минимум на первое место.
Но первая премия (500 тысяч рублей) ушла к грузинскому басу с проблематичным интонированием и скромными басовыми нотами, зато солисту Большого театра.
Владимир Дудин, «РГ«