Анна Нетребко — суперзвезда, сводящая с ума не только поклонников оперы, но и ценителей женской красоты.
Двухдневный визит певицы был обставлен по всем правилам эксклюзивного события. Анна прилетела в Москву и вернулась домой в Вену на частном самолете, жила в люксе одного из лучших отелей. И главное, она все же спела в Москве, где не выступала два года.
Анну в Большом зале консерватории ждали еще в декабре, но из-за внезапной болезни она отменила сразу десяток выходов на сцену. И одним из первых она «отдала долг» москвичам, и, можно сказать, с очень солидными процентами.
Первоначально планировалось исполнение Stabat Mater Россини, где у Анны всего лишь 10-12 минут сольного пения. Но команду из четырех солистов вновь собрать не удалось. Не смог приехать даже гражданский муж нашей Ани, известный уругвайский бас-баритон Эрвин Шротт, который сейчас поет Мефистофеля в Лондоне. И по обязанности главной звезды Анне неожиданно пришлось дать сольный концерт. Получилось полтора часа музыки без антракта — квинтэссенция чистого наслаждения.
Хотя первые минуты концерта, начавшегося с симфонической поэмы Рихарда Штрауса «Смерть и просветление» в исполнении оркестра «Новая Россия» под палочку итальянца Клаудио Ванделли, которого можно назвать «постоянным гастрольным дирижером Нетребко», прошли в томительно-волнующем ожидании. И, наконец, заметно похудевшая Анна появилась как настоящая дива.
В роскошном, максимально декольтированном фиолетовом платье с черным рисунком, не забыв своей фирменной заразительной улыбки. На «аперитив» она спела три песни — «Колыбельная», «Утро» и «Цецилия» Рихарда Штрауса, который, как известно, предпочитал именно сопрано любым другим голосам.
Исполнение получилось канонически строгим, даже рассудительным, но все же, к счастью, лишенным фатализма, присущего композитору, но совершенно не подходящим очень жизнеутверждающему образу певицы.
Потом настал час итальянской оперы. Анна впервые на публику вынесла исключительно новые, только что выученные номера — арию главной героини из II действия оперы Пуччини «Манон Леско», арию Маргариты из «Мефистофеля» Бойто и болеро Елены из «Сицилийской вечерни» Верди. И еще две арии на бис — Адриенны Лекуврер из одноименной оперы Чилеа и Лауретты из «Джанни Скикки» Пуччини.
И стала понятно, что нынешний год поднимает карьеру Анны Нетребко еще на большую творческую высоту. И не только потому, что ныне она открывала сезоны сразу в двух самых главных театрах мира: в сентябре на сцене Metropolitan Opera Анна спела «Анну Болейн» Доницетти, а в декабре, уже в La Scala, партию своей другой тезки — Донны Анны в моцартовском «Дон Жуане». Но и потому что видно и слышно, что сегодня Анна Нетребко — это не та девчонка с легким серебряным голосом, которую узнал и полюбил мир после ее выступления на Зальцбургском фестивале десять лет назад.
Ни в коем случае не утратив природного оптимизма и лучезарности натуры, голос Анны стал явно намного более сильным и насыщенным самыми разными изысканными красками. И пусть слышно, что эти арии еще не совсем «легли на голос»: то чуть не хватит дыхания, то предательски ускользнет верная интонация, чувствуется работа большого и умного таланта. И понятны притязания певицы, а она мечтает о максимально серьезном репертуаре.
Ее планы: Татьяна в «Евгении Онегине» Чайковского и Леонора в «Трубадуре» Верди, Эльза в «Лоэнгрине» Вагнера и, естественно, все те оперы, арии из которых прозвучали в московском концерте, на положение Primadonna assoluta, безусловно обоснованы. Анна Нетребко, поющая о любви, пусть даже и несчастной, как всегда в опере, это очень красивое, экспрессивное зрелище.
Мария Бабалова, «Российская газета»