«Декабристы» — новый мюзикл, вышедший в Свердловском музкоме, — парадоксален и противоречив.
Невероятно красивый внешне, с яркой и страстной музыкой, он рождает ощущения и мысли скорее грустные, нежели те, что обычно приняты в театрах «легкого жанра».
Он ставит вопросы, но не дает однозначных ответов, и, вероятно, получился именно таким — под стать своему главному герою.
А это князь Сергей Трубецкой, участник войны 1812 года, возглавивший тайное общество, подготовивший восстание, но не явившийся на Сенатскую площадь 14 декабря.
Полную противоречий историческую фигуру Трубецкого поместили в центр сюжета мюзикла его авторы: драматург Карина Шебелян с поэтом Алиной Байбаевой и композитор Евгений Загот, сочинявший музыку по заказу Свердловской музкомедии.
Постановка рождалась в совместных усилиях известной, не раз отмеченной «Золотыми масками» екатеринбургской команды: режиссер Кирилл Стрежнев, дирижер Борис Нодельман, хореограф Сергей Смирнов.
…Зимний, заснеженный и застывший в своем роскошном величии Петербург (сценограф Игорь Нежный): визуальный образ великого города неизменно доминирует над всем происходящим, хотя пространство спектакля постоянно трансформируется за счет монументальных, но подвижных декораций и разнообразного света (художник по свету Иван Виноградов).
В коротком музыкальном вступлении — предчувствие беды, надвигающейся катастрофы. И в первых же словах, которые мы услышим, звучит вопрос, царь Николай I (Александр Копылов) задает его тому, кого он считал человеком своего круга:
«Чего вам не хватало, полковник Трубецкой?».
Этим вопросом суждено мучиться не только главному герою — не уйдем от него и мы. Что двигало заговорщиками, чего они добивались, почему таким странным было их выступление и могло ли все кончиться не столь трагично?
Спектакль далек от того, чтобы разговаривать со зрителем языком школьных трафаретов, но не претендует и на модную ныне тенденцию ревизии и пересмотра исторических событий, — все-таки не тот театр и не тот жанр.
Единственная фигура, получившая здесь полную реабилитацию, — убитый Каховским генерал Михаил Милорадович (Анатолий Бродский). Когда он явится к восставшим, за спиной у него возникнет «иконостас» — знаменитая военная галерея героев войны 1812 года, созданная для Зимнего дворца, и этот аргумент будет посильнее всех сказанных им слов.
А до этого нам покажут мощь и силу настоящего мужского братства, единения декабристов на основе пускай утопической и прекраснодушной, но такой пленительной идеи «спасения России»: сцена «Клятва» — музыкально и режиссерски — самая сильная в спектакле. И будет возможность разглядеть героев крупным планом.
Трубецкой (Игорь Ладейщиков) — безупречный аристократ, несомненный лидер, засомневавшийся в самый ответственный момент. В соратники и антиподы авторы выдвинут ему Павла Пестеля (Леонид Чугунников), руководителя другого тайного общества. Их неумение договориться о целях и способах борьбы с самодержавием будет иметь роковые последствия.
Родоначальник всех будущих бомбистов и цареубийц Петр Каховский (Никита Туров) — несомненный чужак в обществе блестящих офицеров, мучимый комплексами безродный выскочка. А еще Кондратий Рылеев (Евгений Толстов), из вереницы тех, о ком сказано «поэт в России больше, чем поэт». Мечтатель и романтик, свой главный монолог «И вот уж грянул час свободы» он пропоет за квадригой Аполлона, венчающей фасад Александринского театра.
Только вот в публику к «вознесшемуся» поэту режиссер иронично определит не рукоплещущих «граждан России», а пьяненьких мужичков, которым, в общем-то, все равно.
Весь спектакль, как и эта сцена, устроен сложно и не раз покажется тем, чем на самом деле не является. Не привыкшим разгадывать театральные метафоры и спрятанные смыслы можно легко обмануться его внешней блестящей упаковкой. А ведь это не шоу, хотя в нем грандиозная сценография и редкой красоты коллекция костюмов (Татьяна Тулубьева).
Не продолжение линии российских мюзиклов — державных блокбастеров. И уж тем более — не историческая хроника. Наверное, как и знаменитый фильм Владимира Мотыля, это еще один миф о декабристах, подразумевающий, как и принято в музыкальном театре, эмоциональное переживание о человеческих судьбах. И, конечно, о любви. Нам предлагают как минимум три ее варианта.
Трубецкой и его жена Екатерина (Татьяна Мокроусова)- идеальная пара, высокие отношения. Она пойдет просить за него императора, и ее мужу даруют жизнь. У Рылеева с провинциалкой Натали (Мария Виненкова) — более сложный сюжет и трагичный финал, в их последней встрече перед казнью она будет проклинать его, но их горькие объятья скажут о другом.
Каховский с еще большим рвением посвятит себя революционному делу, после того, как его отвергнет светская кокетка Софи Салтыкова (Юлия Дякина). А еще есть любовь матери, императрицы Марии Федоровны (Нина Шамбер), не желавшей своему третьему сыну Николя российской короны, но… так случилось, а значит, долг велит.
Вообще, здесь все беспрестанно говорят и пекутся о благе отечества, клянутся в верности отчизне, слово «Россия» не сходит с уст. Но все — лишь слова. Спектакль, в сущности, — о том смутном состоянии, в котором страна наша пребывала много-много раз, когда казалось, что ход истории, наконец, повернется, вот есть же прекрасные люди, и не менее прекрасные идеи, но никто никого не слышит, и в этом проблема. Излишне говорить о том, что это до сих пор современно.
Режиссерским ключом для своей постановки Стрежнев сделал контрапункт в сочленении видимого и слышимого, музыки и сцены. В партитуре Загота нашлось место сочным жанровым эпизодам: марш, вальс, дуэт-романс, народные частушки и молитва, все имеет прообразы в классической музыке, но в то же время глубоко индивидуально.
Музыка с отличными аранжировками, лейтмотивами и мощным духом симфонического развития в каждой сцене, чему немало способствует хор (хормейстер Светлана Асуева). Но ее стержневое качество, ее плюс, плавно переходящий в минус — это пафос. И эту чрезмерность, эмоциональный перехлест режиссер с хореографом не раз снимут сценической антитезой.
Звучит бравый военный марш о победе над Наполеоном, на авансцене офицеры, Николай Павлович (пока еще великий князь) с придворными, а вместо марширующего строя военных — дворники с метлами да шкаликом, знай себе, ерничают.
Вот роскошный императорский бал, слышится вальс в традициях Хачатуряна — а мы видим странные женские существа в манерном изломе — это обрамление для холодной красавицы Софи. А когда в сцене обыска у Трубецких появятся «мундиры голубые», их Смирнов наградит совсем уж гротесковой пластикой.
Еще одна важная для режиссера тема: детства и игрушек. Маленькие артисты участвуют почти в каждой сцене: играют, катаются на коньках, у них есть свой протагонист, поющий нежным дискантом Отрок. Неожиданно решена сцена самого восстания: ряды деревянных солдатиков, расставленных детьми, будут сметены залпом огня, а потом и метлами тех самых дворников. И возникнет крамольная мысль, а уж не была ли для декабристов вся их затея своего рода «игрой» в заговорщиков?
У спектакля пронзительный финал. После того, как князь Трубецкой и Екатерина пропоют друг другу:
«Мы встретимся с тобой»
— а мы знаем, что так и будет, жены декабристов последуют за ссыльными мужьями в Сибирь, и напоследок в спектакле возникнет еще одна прекрасная тема русской истории. А на самых последних тактах музыки на авансцене появятся дети. Они смастерят новогоднюю арку из хвои, прикрепят к ней пять петелек, к которым подвесят пять колокольчиков. В глубине сцены в этот момент высветятся пять фигур, уходящих в вечность.