Игорь Мартыненко с сыном возродили производство редких инструментов.
У петербуржца Игоря Мартыненко — редкая профессия. Он создает арфы.
Вообще-то история производства арф имеет в Петербурге давнюю традицию. Ленинградский завод музыкальных инструментов имени Луначарского, открытый в 1926 году, выпускал арфы с 1947-го.
Единственный в СССР, он снабжал арфами филармонии, консерватории, музыкальные училища и театры всего огромного союзного государства.
С распадом Союза это предприятие заглохло. В начале нулевых энтузиасты из Москвы попытались было возродить производство арф, однако из затеи ничего не вышло: старые мастера отказались переезжать из Питера в Первопрестольную, обучить новых оказалось делом трудоемким, а «быстрые деньги», на которые были нацелены предприниматели, обернулись не прибылью, а убытками — новые московские арфы стали трескаться уже через год-два.
Короче говоря, предприятие было свернуто.
Однако в 2005 году Игорь Мартыненко, бывший сотрудник завода Луначарского, вернул в Петербург производство арф. Сейчас возглавляемое им предприятие выпускает порядка 55-56 арф в год.
Мы идем по цехам, и признаться, мне трудно сдерживать восхищение. Роскошные, как каравеллы, готовые к отплытию, новенькие арфы сияют золотом, полированным деревом и благоухают ароматом высокого искусства.
Кстати, на изготовление одной арфы уходит 3-4 месяца (это если не брать во внимание подготовку древесины). По технологии кленовым заготовкам приходится давать выдержку в несколько лет. Так что сегодня здесь пускают в дело то, что было приобретено на деревообрабатывающих предприятиях пять-семь лет назад.
Помимо ювелирной и многооперационной работы с деревом, мастерам надо в совершенстве владеть и металлообработкой — порядка 1500 деталей используется в одном инструменте! И это не считая жильных струн, ком-позитных составляющих корпуса.
Сын Игоря Андрей рассказывает, что сложное инженерное сооружение, каким является арфа, постоянно совершенствуется: появляются и новые материалы, и новые потребности у музыкантов-исполнителей.
Скажем, недавно освоили производство электронных арф для исполнителей джаза и рока. Большой популярностью у западных покупателей пользуются леверсные (без педалей) и готические арфы, арфы с уменьшенным количеством струн (36 и даже 28). Есть заказы и на изготовление сувенирных арф — небольших, но звучащих как настоящие.
К слову, сам Андрей — инженер по образованию, закончил машиностроительный факультет, специальность «литейное производство». А тонкостям ремесла его обучал отец, сам долгое время проработавший на заводе имени Луначарского.
Между прочим, среди двадцати сотрудников предприятия найти «бывших» сегодня не так-то просто. Сергей Васильев — один из них. Числится старейшим мастером. И охотно рассказывает, как обучался своему редкостному ремеслу:
«Когда нас учили, с выпускника требовалось и начальное музыкальное образование, и опыт краснодеревщика, и инженерная подготовка. Специальные программы были разработаны для училища при заводе»,
— говорит он.
Игорь Мартыненко тоже прошел эту школу.
Любопытно, что еще год-два назад львиная доля арф, произведенных в Петербурге, почти 95 процентов, шла на экспорт — в Великобританию, Польшу, Чехию. К продукции петербуржцев проявляли интерес представители Индии, Китая и даже США.
Неудивительно: западные музыканты охотно покупают наши арфы потому, что по качеству они не уступают зарубежным аналогам, а стоят в разы дешевле: от 8 до 11 тысяч евро. И хотя на внутреннем рынке цена у них совсем другая — в среднем 600 тысяч, — нашим музыкантам и она была не по карману.
Сегодня ситуация изменилась: петербургская арфа возвращается на российский рынок.
«Соотношение сегодня примерно пятьдесят на пятьдесят»,
— говорит Андрей Мартыненко.
Такое положение вещей его не удручает, а скорее радует: стало быть, в России возрождается настоящий, живой интерес к собственному производителю. Укрепляется доверие к тому, что свое может быть не хуже импортного.
И вот что интересно: если еще несколько лет назад отцу и сыну Мартыненко приходилось вести параллельно арфическому другое столярное производство («на одних арфах нам было бы просто не выжить»), то сегодня они занимаются исключительно арфами. Прибылью не хвалятся, но и на жизнь не жалуются.
По мнению Мартыненко, каждое образовательное музыкальное учреждение — и школа, и училище — мечтает иметь в арсенале собственную арфу. Правда, не каждое готово таковую приобрести.
«А мы готовы школы этим инструментом снабдить — начиная от самой маленькой модели, для первоклашек, и кончая — взрослой арфой.
Но для этого надо изменить систему закупок инструмента. Например, ввести повсеместное страхование арф, как делают это со страховкой автомобилей. Тогда производитель мог бы наладить сбыт в рассрочку, что заметно облегчило бы покупку арф учебными учреждениями,
— говорит Игорь Мартыненко.
А может, стоило бы подумать над созданием специальной комплексной программы по обучению игры на «уходящих инструментах»: это возвратило бы в школы арфисток и народников, возбудило бы интерес к экзотическим инструментам.
К слову сказать, китайские представители уже предлагали лакомые условия: полностью оборудованные производственные помещения, штат учеников, зарплаты по международным стандартам. Однако переносить свою основную базу за рубеж Мартыненко не хочет.