В Большом зале консерватории состоялся концерт, историческое и просветительское значение которого не менее велико, нежели музыкальное.
За пульт «Виртуозов Москвы» стал 83-летний Рудольф Баршай, всемирно известный музыкант, участник первого состава Квартета имени Бородина, основавший легендарный Московский камерный оркестр в 1955 году.
Когда четверть века спустя появились «Виртуозы Москвы», эталоном для них был именно оркестр Баршая, многие участники которого влились в новый коллектив.
Сегодняшних «Виртуозов» мало что объединяет с прежними, однако именно в этот вечер преемственность между тремя поколениями виртуозов нельзя было не ощутить.
Программу отрепетировали необыкновенно тщательно. Баршай посвятил ей около недели: по нынешним меркам — много, хотя и меньше, чем тратилось на подготовку концертов Московского камерного оркестра. Звучали произведения фирменного баршаевского репертуара — Моцарт, Чайковский и Александр Локшин.
Судьба Локшина, умершего 20 лет назад, — пример вопиющего несоответствия между малой известностью сочинений композитора и огромной мерой его таланта. Около года назад эти же слова приходилось писать по поводу Мечислава Вайнберга в связи с премьерой его оперы «Пассажирка». Однако в сравнении с Локшиным даже Вайнбергу везет больше — его произведения исполняются и издаются хотя бы иногда, а интерес к ним в мире растет.
С наследием Локшина подобного пока не происходит, хотя это композитор уникального дарования, чью музыку можно сравнить с шедеврами Малера и Берга.
В центре творчества Локшина — 11 симфоний. Почти все они написаны на поэтические тексты, кроме одной инструментальной. Некоторые из них не звучали ни при жизни автора, ни после: репутацию декадента Локшин заработал еще в консерватории, написав дипломную работу на стихи Бодлера. Позже композитор продолжал выбирать для своей музыки самую что ни на есть «неподходящую» поэзию, будь то Ахматова, Заболоцкий или Киплинг.
В разные времена Локшина поддерживали Николай Мясковский, Мария Юдина, Дмитрий Шостакович, Борис Тищенко. Наиболее последовательным пропагандистом его музыки был и остается Рудольф Баршай, игравший Локшина и в России, и за рубежом. Дирижер вспоминает, как была запрещена симфония на стихи «империалиста» Киплинга, и как Московская филармония предложила заменить текст:
«Только два условия. Вместо Индии будет Вьетнам, а вместо английских солдат — американские. И мы гарантируем вам Ленинскую премию».
У сочинения, которое представил Баршай за пультом «Виртуозов Москвы», более счастливая судьба: «Песенки Маргариты» (на стихи из «Фауста» Гете в переводе Пастернака) исполнялись в СССР и были записаны «Мелодией» на пластинку, а позже стали основой монооперы Локшина «Три сцены из «Фауста».
К сожалению, Баршай совершил стратегическую ошибку, поставив Локшина в финал московской программы. Отечественная публика почти не знает этого композитора — не случайно на некоторых афишах его имя отсутствовало. Между тем сбежавшие много потеряли — речь идет не только о прекрасной музыке, но и о работе «Виртуозов Москвы», показавших себя в течение вечера с разных сторон.
Открывшая концерт симфония Моцарта «Юпитер» сыграла роль машины времени, напомнив о записи Баршая с Московским камерным оркестром 40-летней давности: технически безукоризненно, тепло, но немного архаично. В этом же ключе был исполнен и фортепианный концерт Моцарта № 17 с солистом Питером Донохоу, бесцеремонно бисировавшим в течение 10 минут.
Совсем иным оказалось хрестоматийное Andante cantabile Чайковского в оркестровке Баршая — звучание оркестра было приглушенным и необыкновенно тонким, будто на сцене сидел струнный квартет.
В «Песенках Маргариты», достойно спетых российской немкой Эвелиной Добрачевой, на сцену вышли несколько приглашенных ударников и духовиков, вместе с которыми «Виртуозы» показали себя первоклассным ансамблем современной музыки. А оставшиеся в зале по достоинству оценили шедевр выдающегося, хотя и полузабытого композитора.
Илья Овчинников, «Газета»