В столице в субботу звучало столько современной академической музыки, что хватило бы на небольшой фестиваль.
В Малом зале консерватории — московская премьера сочинения Гии Канчели Ex contrario. По соседству, в Большом, Джеймс Конлон дирижировал «Америками» Эдгара Вареза — этапным сочинением ХХ века, также звучавшем у нас впервые. Андрей Борейко в зале им. Чайковского представил «Улыбку» Оливье Мессиана — еще одного классика, которого не исполняют в России.
На два концерта из трех удалось успеть корреспонденту «Газеты».
Стихийно сложившийся день новой музыки начался с утренней конференции, посвященной Паскалю Дюсапену — крупнейшему современному французскому композитору, которого мэтр Янис Ксенакис признавал единственным своим учеником. Прозвучали фортепианные «Этюды» (2002 год) — почти часовой цикл, блестяще исполненный Иваном Соколовым.
Незаурядное сочинение Дюсапена заслуживало бы площадки крупнее, чем консерваторский конференц-зал — подошел бы скорее Рахманиновский, пусть даже и неполный. Зато три упомянутые программы собрали относительно полные залы, хотя отчасти и были адресованы одной и той же целевой аудитории.
Интересно, что названные концерты организованы отнюдь не конкурирующими фирмами. Все три — проекты Московской филармонии, проявившей в этот вечер такую заботу о любителях музыки последнего столетия, что многим пришлось делать нелегкий выбор. Грех жаловаться на подобное изобилие. Жаль только, что резонанс у любой из программ был бы сильнее, не совпади они подобным образом.
Так или иначе, каждую из них можно было заранее назвать событием, не рискуя ошибиться. Разве не событие — премьера крупного сочинения Канчели в рамках фестиваля «Посвящение Олегу Кагану»? Перед этим Наталия Гутман играла Fratres Пярта, следом ансамбль Hortus Musicus исполнял музыку Ренессанса, и неудивительно, что Малый зал был полон.
Программа Джеймса Конлона и Национального филармонического оркестра России оказалась не менее разнообразна, хотя составившие ее сочинения появились в течение неполных тридцати лет.
Название абонемента — «Дирижерский карт-бланш» — объясняет, как стало возможным исполнить «Америки» Вареза (впервые в Москве, если не во всей России): подобных опусов боятся и публика, и организаторы концертов. Сочинение 1921 года, давно ставшее классикой и абсолютно революционное для своего времени: представьте себе шок, испытанный первыми слушателями «Весны священной» Стравинского, и умножьте его в несколько раз.
«Америки» — очень шумное и на первый взгляд хаотичное произведение, с сиреной, с усиленными группами духовых и ударных, однако шум здесь не самоцель. Вслушавшись, можно различить в нем необыкновенной силы позитивную энергетику, восхититься фантазией композитора, не боящегося новых звучаний, и мастерством оркестра, справляющегося со столь необычной музыкой.
Конлон показал не только великолепное знание партитуры, но и верность принципу, о котором он говорил в интервью «Газете»:
«Подобные сочинения надо совмещать с хорошо известной музыкой, привлекающей публику».
Между Равелем и Дворжаком зал прослушал Вареза благосклонно и даже аплодировал в конце.
Тем временем в зале Чайковского оркестром «Новая Россия» дирижировал Андрей Борейко — воспитанник ленинградской школы, в свое время работавший с Российским национальным и Уральским филармоническим оркестрами.
Последние годы Борейко сотрудничает с крупнейшими мировыми коллективами, в России не бывал с 2001 года — неудивительно, что примерно половина постоянных посетителей концертов предпочла Борейко Конлону.
Начав с Моцарта и Вагнера, Борейко продолжил Мессианом и Скрябиным. Исполнение «Улыбки» Мессиана маэстро посвятил памяти друга, умершего накануне режиссера и сценариста Юрия Борисова.
Десятиминутная пьеса — квинтэссенция симфонического творчества Мессиана: медленные эпизоды, где на фоне тихих струнных звучат соло гобоя, флейты, кларнета, чередуются со взрывами духовых и ударных. Блестящую, хотя и не слишком ровно исполненную пьесу зал принял с восторгом. Тем досаднее, что у нас, за исключением органных сочинений и «Квартета на конец времени», Мессиана вообще не исполняют.
Илья Овчинников, «Газета»