Как предписывает пасхальная традиция, на Светлой седмице непременно исполняется «Мессия» — культовое сочинение немца Георга Фридриха Генделя, ставшего великим английским композитором. С небольшой оттяжкой во времени это произошло и в Москве.
Для дирижера Филиппа Чижевского и его коллектива Questa Musica — это марочное произведение. Но в этот раз состав музыкантов был немного обновлен: Камерный оркестр России, ансамбль Questa Musica и солисты — Надежда Павлова, Надежда Карязина, Ярослав Абаимов и Игорь Подоплелов.
Гендель написал 31 ораторию и «Мессию», где звучит легендарная «Аллилуйя», что приобрела статус религиозного и национального гимна Англии. Текст оратории представляет собой сонм цитат из Ветхого и Нового заветов в английском переводе, сделанный поклонником Генделя — меломаном и меценатом Чарльзом Дженненсом.
Партитура была написана за 24 дня, с августа по сентябрь 1741-го. Премьера состоялась 13 апреля 1742 года. Так случилось, что последнее, что слышал в своей жизни Гендель, — это «Мессия». И на надгробии в Вестминстерском аббатстве он изображен со страницами нот из «Мессии».
В нынешнем исполнении не ощущалось масштабности, силы духовного просветления, пасхальной радости. Все будто происходило в формате салонного музицирования. Мужчины галантно уступили дамам первенство в качестве вокала, а вокруг «Аллилуйи» дирижер устроил шоу.
Сначала в принудительном порядке, чего делать не принято, потребовал, чтобы зал поднялся. Недоуменная публика сперва решила, что у нее требуют аплодисментов.
А после исполнения «Аллилуйи», на пике оратории, и вовсе начался настоящий перформанс: концертмейстер оркестра, до сего момента забавлявший публику своими красными носками, минут пять бродил, как шоумен, среди оркестрантов, дабы «поправить строй», и все это время солистка в недоумении стояла на сцене, будто иллюстратор на экзамене. Какая уж тут сакральность…
К тому же «Аллилуйю» сделали, также против правил хорошего вкуса, и «бисовкой» вечера. После чего — уже переоблачившиеся тенор и баритон в спортивных костюмах еще раз выбежали на поклоны, а дирижер снял фрак и стал раскручивать его над головой.
Искомое, по-видимому, стадионное ликование обернулось недоумением публики.
Мария Бабалова, «РГ«