Мессиан, Равель, Стравинский — такую программу представил Второй филармонический оркестр под управлением Димитриса Ботиниса на открытии сезона. Концерт продемонстрировал, каких невероятных успехов добился молодой дирижер всего за год пребывания на посту художественного руководителя АСО Санкт-Петербургской филармонии.
Вторая молодость
Второй филармонический оркестр (АСО) за прошедший год претерпел удивительную трансформацию; можно сказать, что с приходом на пост худрука и главного дирижера Димитриса Ботиниса в истории АСО началась новая эпоха. Сегодня оркестр в буквальном смысле переживает вторую молодость; возродился интерес публики к его выступлениям; игра обрела живость и спонтанность, казалось бы, безвозвратно утраченные за предыдущие десятилетия.
Музыканты будто проснулись от долгой спячки; репертуарные вызовы, которые то и дело бросает им новый худрук, пробудили в них амбиции профессионалов: оркестр зазвучал вполне прилично, от раза к разу набирая в качестве игры, и по большей части справляется с новыми задачами.
Дирижер даже рассадил оркестр по-новому: теперь по правую и по левую руку от него сидят первые и вторые скрипки (а не группа виолончелей, как было раньше, с момента основания оркестра), что акустически меняет звучание. Даже духовики — особенно медная группа, главный камень преткновения на каждом концерте АСО, — стали вступать значительно точнее и слаженней.
Явление дирижера
Назначение Димитриса Ботиниса произошло ровно год назад, в сентябре 2024 года; и за прошедший сезон новому главному дирижеру удалось напомнить оркестру о том, что музыка — это не ремесленно-скучный рутинный труд, но невероятно увлекательное занятие, и музыку так здорово делать вместе. А еще это служение — причем не только исполнительским идеалам качества, но и в высшем, метафизическом смысле.
Если же оставить высокопарный тон и обратиться к фактам, то результат налицо: шесть симфонических программ, которые представил АСО под руководством Ботиниса в прошлом сезоне, шли по нарастанию сложности — и оркестр, к удивлению многих, справился даже со Скрипичным концертом Берга и Альпийской симфонией Штрауса. Помимо прочего концертные программы Ботиниса демонстрируют не только изысканный вкус худрука в подборе авторов и сочинений, но и визионерскую, амбициозную художественную стратегию, избранную Ботинисом в качестве действенного инструмента обновления оркестра.
Прошлое и будущее оркестра
Всего за год Ботинису удалось не только преобразить оркестр в сущностном, фундаментальном смысле, не только нарастить мастерство музыкантов, но и — как побочный эффект совместной работы — стать любимцем петербургской публики. Чтобы на концертах АСО случались аншлаги и переаншлаги — такого не упомнят и старожилы. Разве что в годы, когда за дирижерским пультом АСО стоял молодой Юрий Темирканов: талантливый, яркий, харизматичный, с уникальной мануальной техникой. Руки его, казалось, вылепливали музыку из воздуха; была в этом священнодействии, конечно, толика позерства — куда ж без этого, и подражание Караяну…
В первой половине 1970-х АСО составлял реальную конкуренцию ЗКР — первому филармоническому оркестру, в котором безраздельно властвовал Евгений Мравинский. С тех самых пор АСО никогда не удавалось сравняться с ЗКР; второй оркестр всегда находился в плотной тени первого.
Но похоже, ситуация начинает меняться: летом на закрытии прошлого сезона на выступлении Ботиниса с АСО зал был переполнен. Люди стояли стеной на хорах. Говорили, что перед началом концерта было продано дополнительно еще 200 входных билетов. На открытии нынешнего сезона картина была чуть скромнее, но зал был продан полностью; это означает, что питерская филармоническая публика успела по достоинству оценить успехи Ботиниса на поприще главного дирижера и не намерена пропускать ни одного его выступления. И это обстоятельство весьма обнадеживает; потому что доказывает, вопреки расхожим утверждениям, что публика — вовсе не дура и настоящее, подлинное качество распознает всегда.
Кто такой Димитрис Ботинис
Понятно, что перераспределение художественных сил внутри Петербургской филармонии и общественного внимания к оркестрам вне ее повлечет за собою далеко идущие последствия. Ботинис-младший (не путать с его отцом, дирижером Димитрисом Ботинисом-старшим!) на глазах становится ключевой фигурой отечественной музыкальной жизни: он руководит двумя весьма важными симфоническими коллективами.
С 2022 года он является худруком и главным дирижером Новосибирского симфонического оркестра, став фактически духовным наследником легендарного дирижера Арнольда Каца на этом посту.
Ботинис представляет довольно редко встречающийся в наших широтах тип дирижера-интеллектуала, с изощренным и рафинированным вкусом и чутким, внимательным подходом к партитуре; он бесспорно талантлив, и у него наблюдается явно выраженная идиосинкразия к шумным, громокипящим оркестровым эффектам и повышенному драматизму тона. Везде, где только можно, он предпочитает полутона и оттеночные переливы оркестровых красок.
Тщательная выделка партитуры и внимание к деталям — сильные стороны его интерпретаций. Не то чтобы дирижер не мог выдать, при желании, вздымающиеся волны кульминаций и зарядить зал блеском и жаром — он может, но это явно не его путь.
Программа с французским уклоном
Выбранная для открытия нового сезона программа, с отчетливо выраженным французским уклоном, оказалась для Ботиниса идеальным поводом продемонстрировать лучшие качества своей исполнительской натуры. И «Забытые приношения» Мессиана, и Первый фортепианный концерт Равеля, в котором солировал Николай Луганский, были интерпретированы дирижером как тонкая оттеночная звукопись, импрессионистически размытая, но невероятно красивая.
Луганский сыграл партию превосходно, чем весьма способствовал общему впечатлению, нежно пожурчав трелями и пассажами; в тот вечер пианист был явно в ударе и нашел правильный, обольстительно-обволакивающий, светоносный и мягкий тон. На бис Луганский сыграл «Сады под дождем» — третью пьесу из цикла «Эстампы» Дебюсси, закрепив и расширив импрессионистические рефлексы программы.
Исполненная во втором отделении сюита из балета «Жар-птица» Стравинского стилистически воспринималась как естественное продолжение программы, прозвучав совершенно по-французски; именно так воспринимают музыку Стравинского сами французы. Импрессионистская традиция исполнения «Жар-птицы» бесспорно имеет право на существование; ведь Стравинский написал свой первый балет для «Русских сезонов» Дягилева, премьера балета состоялась в Париже в 1910 году.
Конечно, в трактовке Ботиниса, как на мой слух, не хватило оркестрового жара и огненных брызг, разлетающихся от пламенеющего хвоста сказочной Жар-птицы. Слишком спокойно, слишком взвешенно, слишком рационально и разумно. Неистового торжествующего дионисийства, которое так покоряет нас в партитуре раннего Стравинского, дирижер явно избегал.
Слуховые привычки в карман не спрячешь, — мне было трудновато отрешиться от гергиевских, мощно пламенеющих трактовок этой партитуры (тем более что я слышала их десятки раз). Однако это лишь мое субъективное впечатление; оно вовсе не означает, что иные трактовки не имеют право на существование. «Жар-птица» Ботиниса звучала скромнее, зато вполне вписывалась в заданный французский дискурс.
На бис были сыграны две очаровательные миниатюры из разряда симфонических хитов: Гавот из Первой «Классической симфонии» Прокофьева и знаменитый «Полет шмеля» Римского-Корсакова из оперы «Сказка о царе Салтане».
Гюляра Садых-заде, специально для «Фонтанки.ру»