Певица из Казани Альбина Шагимуратова выступила в двух концертных залах Москвы — имени Чайковского и Светлановском в Доме музыки, с оркестрами Московской филармонии (дирижер Михаэль Гюттлер) и Татарстана под управлением Александра Сладковского.
Имя Альбины Шагимуратовой уже несколько лет входит в топ самых перспективных и ярких сопрано мира. После победы на XIII Конкурсе Чайковского она постоянно поет в Зальцбурге и Ковент-Гарден, в Метрополитен и Ла Скала, но в Москве выступала редко, появляясь эпизодически в программах Владимира Спивакова или на сцене Большого театра.
Серия нынешних выступлений Шагимуратовой в Москве представляет певицу в ее фирменном репертуаре арий бельканто — Беллини, Доницетти, Верди, в партии Лючия ди Ламмермур в спектакле Казанской оперы в Москве (2 апреля) и в сочинениях татарских композиторов.
В Концертном зале имени Чайковского Шагимуратова предстала в партии Джильды в «Риголетто» Верди в абонементе Московской филармонии «Оперные шедевры».
Оркестром Московской филармонии дирижировал немец Михаэль Гюттлер, в партии Риголетто — итальянец Лючио Галло, Герцог — польский тенор Арнольд Рутковский, в других партиях — российские солисты. И надо заметить, что весь этот «разномастный» исполнительский состав, включая Русский хор Свешникова, совпали в каком-то особом, эмоционально-взвинченном напряжении, наэлектризовывавшем атмосферу на протяжении всего вечера.
Сложнейшие мужские ансамбли, знаменитые арии, восхитить в которых можно только безупречным исполнением и индивидуальными каденциями, три состава оркестра — на сцене, за сценой и струнная группа на балконе, хор, цепко схватывающий стремительные темпы оркестра — все это требовало мастерской дирижерской координации, с которой Гюттлер в итоге справился.
Но самым поразительным открытием была Джильда Шагимуратовой — трепетная, со свежим сочным голосом, чувствительная к колоратурам, умеющая блеснуть технически виртуозными каденциями — не красуясь, а проявляя тонкий вкус и вокальное изящество. Правда, в этом составе Джильда у Шагимуратовой лирическую линию выстроила, скорее, со своим отцом Риголетто (артистичный и опытный Лючио Галло), чем с Герцогом, явно не добравшим у Рутковского обольстительной жуановской харизмы.
В Доме музыки, выступая с Госоркестром Татарстана, впервые приехавшем в Москву со своим новым худруком Александром Сладковским, Шагимуратова продемонстрировала крепкий исполнительский альянс с музыкантами. Прозвучали арии из «Сомнамбулы», «Любовного напитка», «Травиаты», «Ромео и Джульетты», где все детали, психологическая нюансировка, красоты колоратур были открыты на фоне внятного и собранного по звуку оркестра.
Звучание голоса Шагимуратовой пленяло теплыми красками, естественностью, почти безыскусностью, достигшей предельности этого качества в колоратурах, имитирующих птичье пение в Романсе Рустема Яхина. Этот романс татарского композитора, исполненный певицей с патетикой концерта для голоса, оказался вдруг вершиной программы в Доме музыки.
Так же как и неистовый «Пир Тамерлана» из оперы Александра Чайковского «Сказание о древнем граде Ельце, святой деве Марии и Тамерлане», наотмашь сразивший зал скифским темпераментом и какой-то тотемной энергией оркестра, заставившей публику буквально взреветь от восторга в финале.
Ирина Муравьева, «Российская газета»