В Кремлевском концертном зале Нижнего Новгорода стартовала абонементная серия концертов «Steinway-парад».
В филармонии приволжской столицы существует целый ряд музыкальных традиций, среди которых – и несколько абонементов, удачная концепция которых позволяет проводить их каждый год. Один из них полностью посвящен фортепианному искусству и начинался как «презентация» нового концертного Стейнвея, появившегося в филармонии в начале нулевых.
С тех пор каждый год серия концертов собирает в Нижнем Новгороде ведущих отечественных (и не только) пианистов, и филармонии удается не повторять из года в год список имен – благо, русская фортепианная школа ими богата. В текущем сезоне на стрелку Волги и Оки приедут Николай Луганский, Владимир Вишневский и Энджел Вонг, но открывается цикл программой для двух фортепиано, представленной Филиппом Копачевским и Дмитрием Маслеевым.
Сам по себе фортепианный ансамбль по сей день воспринимается как формат для дружеского, отчасти развлекательного музицирования, чему способствует и большая доля соответствующего репертуара, но такая концепция грешит примитивной односторонностью. Два пианиста представили антологию рахманиновских сочинений для двух роялей, и этот случай, когда в музыке нет и толики «легкого жанра», наоборот – произведения отличаются исключительной глубиной и для полноценного понимания их содержания требуют глубокого знания контекста эпохи и весомого слушательского опыта.
Отметим, что два музыканта впервые в своей карьере играли на сцене все ансамбли композитора для двух роялей за один вечер, до этого им случалось исполнять их лишь по отдельности.
В первом отделении прозвучали две сюиты, относящиеся к числу раннего творчества Рахманинова. Вторая (ор. 17) – в большей степени концертная, яркая, виртуозная, с контрастным сочетанием номеров, и композитор здесь с очевидностью следует за моделями сюит, опробованными в творчестве его учителя Антона Аренского.
Произведение это требует от исполнителей изрядного ансамблевого мастерства, которое Маслеев и Копачевский в полной мере продемонстрировали – утонченно прозвучал сложнейший с точки зрения техники Вальс, пронеслась огненная Тарантелла, вполне убедительным показался и Романс (третья часть), явно источающий аромат будущей легендарной «Сирени».
Первая же сюита (op. 5)– сочинение совсем иного плана, представляющее Рахманинова как художника Серебряного века с присущими эпохе двойственностью, недосказанностью, изломанным, болезненным нервом времени. Именно эти аспекты, пожалуй, и подчеркивались в интерпретации дуэта: и в чувственной, но в конечном итоге трагической Баркароле, и в «Светлом празднике», где ликующие колокольные перезвоны в фортепианном варианте звучали не столько ликующе, сколько подавляюще, вполне в духе смысла стихотворения Алексея Хомякова, строки из которого композитор предпослал этому номеру в качестве эпиграфа. Менее однозначной казалась интерпретация «Слез» (третьей части), прозвучавших сдержанно, словно с некоторой «прохладцей».
Еще более масштабным стало второе отделение, целиком отведенное «Симфоническим танцам». Последнее сочинение Рахманинова в оригинальной версии, конечно же, создано для оркестра, но авторское переложение для двух фортепиано исполняется достаточно часто и воспринимается подчас как оригинальная ансамблевая работа. Содержание здесь полно внутренних конфликтов, и для интерпретаторов это – задача особой сложности.
Именно в «Симфонических танцах» была заметна разная индивидуальность двух пианистов: более ровному, выдержанному и «светлому» Маслееву противостоял «демонический» Копачевский, что давало трактовке особый нерв. Отметим, что ансамблевая работа для двух очевидных солистов-«одиночек»– задача сложная, но в данном случае вполне решенная, и не только потому, что два пианиста – ровесники и дружат еще со времен студенчества. Оба подчеркивают, что приходить к творческому компромиссу им вполне комфортно, хотя их ансамбль и не относится к числу «постоянных» коллективов: они чаще играют сольно и с оркестрами, да и в ансамблях выступают не только друг с другом.
Так или иначе, за сценическим противостоянием в духе изначальной идеи «концертирования» следить было интересно: парадоксально, но финальная часть сочинения вышла при этом чуть более спокойной, чем бывает у других дуэтов, которые к концу «Симфонических танцев», как говорится, играют уже «напролом». Завершал же концерт Вальс из «Маскарада» Хачатуряна, сыгранный на бис, и выбор подарка для публики все же был несколько спорным, ибо после рахманиновской монографии хотелось бы услышать и рахманиновский бис (например, одну из многочисленных обработок его романсов для фортепианного ансамбля).
В любом случае, прошедший концерт стал значимым музыкальным событием для Нижнего Новогорода: нечасто фортепианные ансамбли представляют своими слушателем антологию Рахманинова и не так уж часто ансамбли двух ярких солистов отличаются бесспорной «слаженностью», как было на этот раз.
Выступление Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского задало серьезный, глубокий, интеллектуальный тон всему камерному сезону Нижегородской филармонии.
Александр Куликов