В беседе с Анной Коломоец основательница Музкурсов.рф Татьяна Безменова рассказывает о том, почему ушла из государственной системы музыкального образования и создала собственную методику, как сочетает профессионализм с психологической поддержкой учеников и почему будущее обучения музыке должно строиться на любви и профессионализме педагога.
— Татьяна, вы пианистка, часто выступаете на московских площадках. Почему вы решили заняться преподаванием и создать собственные курсы?
— С преподаванием получилось по стандартному сценарию: для музыканта это стабильный источник дохода. Как и у любого студента консерватории, у меня были планы стать концертирующим пианистом, ведь я ездила по конкурсам, занимала призовые места. Долгое время частные уроки были просто способом заработка. Но в какой-то момент я поняла, что у меня это хорошо получается и что мне это нравится. И одновременно осознала, что жизнь «на чемоданах», с постоянными конкурсами и концертами, — не совсем мой формат.
Еще на последних курсах консерватории я помогала ребятам из ЦМШ и МССМШ в качестве репетитора. Меня рекомендовали друг другу по «сарафанному радио», и вот уже к окончанию МГК у меня была полная занятость как у репетитора.
И в процессе работы с профессиональными юными пианистами я увидела, с какими огромными проблемами в обучении они сталкиваются. Я поняла, что это проблемы системы…
Также я поработала несколько лет в государственных музыкальных школах концертмейстером и преподавателем, и, хотя мне везло с начальством, сама ситуация в школах очень удручала. Я не хотела иметь к этому отношение. При этом у меня было собственное ви́дение, как должно происходить обучение — и детей, и взрослых. Мне, например, не нравилось, что взрослых в музыкальную школу не брали.
Продолжая работу как репетитор я создала курсы для взрослых, чтобы дать им возможность систематично осваивать музыку с нуля, пробовать играть на инструменте и достигать конкретных целей. Сначала преподавала сама, потом набирала педагогов. Изначально это были курсы именно для взрослых.
— Но сейчас у вас есть программы и для детей…
— Позже появился запрос и на детские занятия. Родители, которые не хотели жесткого графика и подхода госшкол, стали приводить своих детей. Наши взрослые ученики тоже иногда приводили своих ребят. И, конечно, мы продолжали помогать профессионально ориентированным детям, которым остро не хватало подробных и точных инструкций, как заниматься, чтобы приходить к результату… И эти два направления — взрослое и детское — легли в основу создания курсов.
— Вы не только пианистка, педагог, но и вокалистка…
— Все верно! У меня среднее специальное образование по академическому вокалу. Обучаясь в Московской консерватории на фортепианном факультете, я параллельно поступила на вокал в школу педагогической практики при Московской консерватории. Позже я переучивалась еще и на эстрадный вокал.
А вообще петь я начала, по свидетельству бабушки, в 10 месяцев (улыбается). Шесть лет пела в церковном хоре. И конечно, при создании своей школы я в том числе разработала свою методическую систему преподавания вокала тоже.
— У вашей школы три филиала и онлайн-направление, но вы до сих пор называетесь «курсами». Почему? Не задумывались о ребрендинге?
— Для меня «Музкурсы» — это скорее как имя собственное, и конечно, в первую очередь — мы серьезная школа с сильной методической системой. В то же время наша главная идея — это обучение под запрос. Ученик приходит и говорит: «Хочу научиться читать с листа и самостоятельно разучивать произведения». Или: «Хочу повысить свою виртуозность и подготовиться к конкурсу/поступлению». Для него составляется индивидуальная программа — его личный курс, например, на 20 занятий. Он проходит его, достигает результата, а потом, как правило, у него возникает новый запрос.
— Вы упомянули, что создали свою школу в том числе как решение проблем, которые накопились в государственных школах: могли бы поподробнее описать, что это за проблемы? Травмирующий или устаревший подход, или что-то еще?
— В советской школе было много положительного: дисциплина, регулярность занятий, фундаментальное качество знаний. Но вся проблема в условиях. Педагоги получают объективно низкие зарплаты, даже в Москве. Чтобы выжить, нужно работать на две-три ставки. Сейчас у многих просто нет морального ресурса учить. Кстати, в советское время у педагогов был укороченный рабочий день; понимая огромную нагрузку на психику, их берегли.
— С какими типичными проблемами в традиционном музыкальном образовании вы сталкиваетесь как репетитор?
— Оказывая репетиторскую помощь ребятам из ДМШ, ЦМШ, колледжей я постоянно сталкиваюсь с такой ситуацией: ученику предъявляются крайне высокие требования, произведения следует приносить на первом занятии уже в готовом, выученном виде.
При этом, со слов этих ребят и их родителей, им вообще не составляется пошаговый план занятий: не разъясняется, как правильно разбирать и разучивать произведения, как отрабатывать тот или иной тип фактуры, каким приемом извлекать тот или иной звук. Предполагается, что ученик откуда-то все это должен знать сам, даже если ему 7-9 лет.
Увы, по их словам, все инструкции заключаются в том, что надо больше заниматься, а если даже в этом случае не получается — то значит, «музыка — это не ваше».
В лучшем случае, ученику говорится один-два раза в начале обучения — как правильно ставить руки и как добиться качественного звука, но ведь это так не работает. Ребенок ни с первого, ни даже с десятого раза не в состоянии запомнить, как ставить руки, как сидеть за инструментом, как разучивать произведение. Процесс обучения — это постоянная вовлеченность и сопровождение педагога, когда ты направляешь ученика на каждом шагу. И когда педагог множество раз проделал с ним этот путь — от чтения текста и разбора пьесы до оттачивания деталей до блеска и работы над образом — вот тогда у ученика уже глубоко закладываются нужные навыки, и он в состоянии качественно работать сам.
Вместо этого, к сожалению, чаще всего ученик слышит: «я не обязана с вами текст разбирать», «у тебя плохо звучит, значит ты не чувствуешь и не любишь музыку». Бытует убеждение, что раз ребенок пришел учиться музыке, он уже изначально обязан ее любить, а если нет — до свидания…
И особенно это отталкивает непрофессионально настроенных детей: им говорят «иди занимайся», не пытаясь никак мотивировать на эти занятия и помочь полюбить и занятия, и музыку. Такое отношение формирует в массах представление, что музыкальное обучение — это что-то дискомфортное для психики.
И в то же время, даже когда ученик максимально замотивирован и любит музыку, иногда складывается ощущение, что его хотят как будто бы заставить её разлюбить.
Ребята, которые приходят из колледжей и спецшкол — как правило делятся практически одинаковыми историями. Например, две девочки-ровесницы, одна моя ученица офлайн, другая из Ростова онлайн. Обе ездили по конкурсам, занимали места, и в какой-то момент получили Гран-при на международном сорвеновании. И после награждения педагоги начинали их отчитывать, указывая на мельчайшие недостатки. Получается, даже объективный успех обесценивается. Трудолюбивый ребенок, занимающийся часами, не получает поддержки, минимальной похвалы. Создается впечатление, что сколько ни старайся, ты все равно «плохой».
Я хотела дистанцироваться от этих установок и создать место, где действительно учат, ведут от и до — от самого разбора текста до создания исполнительского шедевра — как бы смело это не звучало. И судя по отклику и результатам учеников, у меня это получилось.
— Но разве система ДМШ не дает своих плодов? Ведь люди всё равно поступают в колледжи и консерватории, становятся большими музыкантами. Просто такие методы обучения не для всех…
— Да, действительно, система государственных музыкальных школ очень добротная и дает серьезные результаты. Есть и немало педагогов от Бога, чьи ученики показывают невероятный уровень, становятся лауреатами на конкурсах и поступают в престижные колледжи и ВУЗы.
Но, к сожалению, по-прежнему в государственных школах (не только музыкальных), бытует мнение, что без критики, ругани, унижений и ломания ученика невозможно добиться серьезных результатов. И на этом во многом строилась советская школа, и сейчас это убеждение продолжает процветать.
Но современные исследования человеческого мозга и психики говорят об обратном… Именно похвала, поддержка, постоянные поощрения создают настоящую мотивацию к действию. Ту мотивацию, которая рождается не из страха, что будут ругать, а из веры в себя и свои силы, из понимания, что ты — настоящий талант и можешь многое дать миру.
Очень горько наблюдать, как те талантливые ребята, которые привыкли заниматься из желания доказать педагогу, что они все же чего-то стоят, или из страха, что их будут критиковать и ругать — вырастая, уже не могут заставить себя что-то делать без такого «кнута». Среди моих сверстников, с которыми я росла в ЦМШ, есть целый ряд бывших вундеркиндов, которым полностью разрушили самооценку и мотивацию таким подходом, и далеко не все из них смогли восстановиться.
Конечно, есть и другие педагоги, которые горят своим делом, с любовью относятся к каждому ученику и по-настоящему учат каждого ребенка, не разделяя учеников на способных и неспособных.
Но они скованы обстоятельствами. Уроки 2 раза в неделю по 45 минут в школе, 3 раза в колледже — за это время невозможно дать необходимый объем знаний и навыков. Ученик вынужден брать дополнительные частные уроки.
Но если студент находит репетитора и начинает прогрессировать, то у основного педагога может возникнуть ревность, и он еще сильнее будет «закапывать» ученика морально…
Я поняла, что менять систему изнутри невозможно. Проще построить свою, таким образом еще и создать альтернативу всем, кто не хочет мириться с травмирующим подходом государственных музыкальных школ.
Но получается двоякая ситуация: чтобы по-настоящему научиться, профессиональным ученикам и студентам приходится ходить к репетитору, например к нам. Почти все ученики спецшкол «сидят» на ежедневных частных занятиях. Это и есть нормальное обучение — когда с тобой занимаются ежедневно! Мастерство они наращивают, по сути, вне школы.
Казалось бы, зачем тогда школа? Если и по специальности, и по сольфеджио у них ежедневные репетиторы? Но они не могут оставить школу, страшно быть вне этой системы, и школа нужна для «корочки». Получается, что государственное заведение нужно лишь для того, чтобы задавать требования и устанавливать определенный уровень, а само обучение происходит с репетитором.
В этом плане, возможно, более экологичная система на Западе: ученик, который готов и хочет серьезно заниматься, делает это интенсивно с частным педагогом, а потом поступает в консерваторию благодаря своему уровню, и с него не требуют бумажки из колледжа.
— Я правильно понимаю, что свои курсы вы позиционируете как необходимую помощь, а не как образовательную структуру, дающую «корочку», которая позволяет поступать в средние и высшие учебные заведения?
— Да, у нас нет «корочки». Мы только сейчас подходим к оформлению образовательного сертификата. Но уровень, который мы даем, может соответствовать колледжу и консерватории.
У нас были случаи, когда ребята, занимаясь частным образом, поступали в колледж без справки об окончании музыкальной школы. Например, была девочка с четырьмя классами ДМШ и двумя годами самостоятельного нерегулярного музицирования. Но она загорелась желанием поступать в колледж, и ее мама обратилась ко мне. За полтора месяца мы выучили практически новую программу, и она поступила в Гнесинский колледж на бюджет.
Также я готовила ребят к поступлению в Гнесинскую десятилетку. Их же педагоги в государственных ДМШ говорили им: «Ты не потянешь, ты слабенький», но после занятий по моей системе они резко вырастали и поступали с хорошими баллами. Также наши ученики поступали и в европейские ВУЗы.
— Что за педагоги-волшебники преподают в вашей школе?
— Главное условие работы в нашей школе — это прохождение стажировки по нашим методическим материалам (это мои собственные программы и пособия). Претендент должен их изучить и сдать зачет, чтобы показать, что понимает систему. Конечно, педагоги приходят со своими наработками, но если они хотят работать у нас, то обязаны придерживаться основ той системы, которую я разработала, и она гарантировано дает результат. Но это только третий, финальный этап приема на работу.
Первый этап — конечно, рассмотрение резюме: смотрим на образование, регалии, опыт. Второй — личное общение и проведение тестового урока: оцениваем психологическую готовность и, что принципиально, любовь к своему делу и к ученикам. Нам важно, чтобы педагог не отыгрывался на учениках за свои прошлые неудачи, не вымещал на них свои внутренние конфликты. Чтобы, горя своим делом, он вел ученика к его цели, а не реализовывал за его счёт свои амбиции.
Также, у нас запрещены такие проявления, как раздражение, упреки, отчитывание учеников за не выполненное задание. Видишь проблему — помоги решить, а не ругай и обвиняй за то, что плохо получается. Поэтому, если у потенциального кандидата во время тестового урока выявится склонность к такому взаимодействию, ему будет отказано в сотрудничестве, даже если он заслуженный педагог с опытом.
— Вашей школе «Музкурсы.рф» уже 13 лет. С чего всё начиналось и до чего вы доросли?
— Все началось с того, что я сняла помещение для своих частных занятий, так как учеников было уже очень много и они продолжали приходить по рекомендациям. Но аренда даже одного класса в центре Москвы оказалась гораздо дороже, чем я рассчитывала. И вот тогда началась настоящая предпринимательская жизнь: пришлось создавать сайт школы, запускать рекламу, разбираться во всех процессах.
Помню, как был даже период, когда, чтобы набрать группы на курс по вокалу, я в 20-градусный мороз сама раздавала листовки у метро с рекламой своей школы, уверенно выкрикивая: «Ускоренный курс вокала в мини-группах! 5 минут от метро!» Это был очень ценный опыт преодоления своих же барьеров.
К слову, вокал я начала преподавать с 2007 года и до сих пор делаю это с огромным удовольствием. Безумно вдохновляет видеть, каких результатов достигают ученики, изначально вообще не верившие, что смогут петь. Например, человек, который не попадал в ноты, занимаясь год в других школах, придя ко мне на урок, начал попадать, а через несколько занятий уже пел свою любимую песню чисто.
Это как раз в нашей концепции — мы можем сделать, казалось бы, невозможное. И доросли мы до того, что такие случаи — не единичное чудо, а то, что случается с каждым, кто приходит к нам: мы помогаем ученикам реализовать творческие и профессиональные мечты, которые казались недостижимыми. Постепенно выкристаллизовывая свою систему преподавания, я набирала педагогов, которые готовы были работать по этой методике и разделяли мои ценности.
Сейчас, спустя 13 лет, школа Музкурсы.рф — это команда потрясающих профессионалов, объединенных любовью к своему делу, к ученикам, вдохновленных общими ценностями.
У нас 3 филиала в Москве, и сейчас на стадии становления — филиалы в Санкт-Петербурге и в Дубае. В 2025 году мы вышли на международный уровень!
Также у нас появляются новые друзья и партнеры. Совсем недавно я была на награждении лауреатов конкурсов «Волшебство звука» и «Шаг в будущее», которые проводил фонд «Волшебство звука». Наша школа в ноябре 2025 стала партнером фонда, также наши студенты в некоторых номинациях получили первые места. Музкурсы.рф предоставили несколько специальных призов: подарочные сертификаты на занятия, в том числе на уроки лично со мной как с автором системы.
Мы рады, что есть такие организации, которые поддерживают ребят из бюджетной сферы и выявляют таланты. Фонд «Волшебство звука» работает по всей России, устраивает конкурсы и фестивали, помогает юным музыкантам поверить в себя. Их миссия созвучна нашей — поддержка и помощь в развитии таланта.
— Реклама многих частных музыкальных школ обещает, что вполне реально «выучить любимую пьесу за 3 урока». Вы боретесь с этим мифом?
— Это вторая проблема музыкального образования в нашей стране. С одной стороны, госучреждения формируют негативное отношение к профессиональному обучению: скучно, нудно, мучительно. Педагоги твердят, что без слез и жесткой дисциплины не будет результата. И все ради любви к музыке, которая непонятно откуда должна взяться. С другой стороны, вот такая реклама насаждает искаженное и примитивное представление: «ткнул — и заиграло». Люди приходят с запросом: «Не хочу учить ноты, не хочу тратить время, покажите, куда тыкать, чтобы сыграть “Лунную сонату”». Бороться с этим тоже бесполезно.
Но перед нами, как перед школой, которая, с одной стороны, популяризирует занятия музыкой, а с другой стороны, придерживается серьезного системного подхода — стоит крайне сложная задача.
С одной стороны, нам важно, чтобы ученикам было интересно, процесс не вызывал отторжения и морального дискомфорта, чтобы они чувствовали и психологическую поддержку, и реальный прогресс в обучении.
С другой стороны — необходимо подготовить ученика к тому, что это работа, требующая как колоссальной концентрации в моменте, так и дисциплины и регулярных усилий в течение долгого времени.
Но часто оказывается, что, посмотрев на такую рекламу, работать на уроке люди не готовы. Они ищут волшебную таблетку, и разочаровываются оттого, что оказывается, даже в частной школе от них требуются немалые усилия, пусть даже в атмосфере любви и поддержки. По сути, мы находимся между двух огней.
В то же время, когда получается помочь новичку полюбить сам процесс работы за инструментом, или когда «затюканный» ученик ДМШ вдруг обретает веру в себя, свой талант, и у него начинает получаться — вот тогда и я, и вся команда школы испытываем настоящее счастье.
— Какой хит чаще всего хотят научиться играть?
— «К Элизе» — очень частый запрос (улыбается). Самое интересное, что та методическая система, которую я разработала, действительно позволяет достигать быстрых результатов за несколько уроков. То есть, и «волшебная таблетка» у нас тоже есть. Другое дело, что эта «таблетка» — плод многолетнего изучения работы человеческого мозга и подбора наиболее эффективных упражнений, активизирующих все виды памяти на максимум.
Я разработала сценарий занятий для тех, кто приходит с такими пожеланиями. За один-два урока люди действительно начинают играть основную тему «К Элизе».
И хотя мы не делаем упор на этот факт в рекламе, позиционируясь больше как серьёзное долгосрочное обучение, но иногда все же выкладываем видео с результатами наших новеньких учеников. За такие видео нас часто хейтят: «Подставные! Смотрите, как он правильно ставит руки! Такого не может быть на втором уроке!»
Но оказывается, если применять в обучении данные нейрофизиологии о работе мозга, о том, как связывать разные участки памяти, как сразу правильно ставить руки, чтобы включить мышечную память и запомнить пьесу с первого раза, — можно получить хороший результат очень быстро. Но это требует включенности педагога и усилий ученика.
Методика, которой мы придерживаемся, при системном применении дает и быстрый результат, и фундаментальное качество. Быстро и качественно — не антонимы.
Но за попытку донести это до профессиональных музыкантов мы подвергаемся нападкам со стороны борцов со всем новым: «инфоцыганство», «маркетинговые уловки», «вранье». Проще строчить негативные комментарии, чем изучить, с помощью каких инструментов и упражнений достигаются такие результаты.
— В вашей школе учатся и педагоги…
— Ко мне приходит много коллег, которые видят результаты моей методики и не занимают оборонительную позицию. Сейчас около 70% моих личных учеников — педагоги с консерваторским образованием и педагогическим стажем 20-30 лет, с огромным методическим арсеналом. Настоящий профессионал — это тот, кто постоянно учится.
Свою методическую систему по фортепиано я в какой-то момент решила упаковать. Лучшим форматом оказалась не книга, а видеокурс. Так родился системный курс для профессиональных пианистов «Путь к вершине». Создала я его примерно за год: записала уроки, сделала презентации. Эту программу прошли уже более 300 пианистов, и среди них — как ученики ДМШ, студенты спецшкол, колледжей и консерваторий — так и уже концертирующие пианисты и педагоги с огромным опытом. И после прохождения курса многие из них записываются уже на персональные занятия. В данный момент я беру в личные ученики только тех, кто изучил всю мою систему в виде курса.
— Также у вас есть курс «Я – явление». На первый взгляд, он не связан напрямую с искусством, а больше про личностный рост. Да и стоимость впечатляет: за прохождение в группе — триста пятьдесят тысяч, а индивидуально — целый миллион!..
— Представьте: талантливому человеку с детства внушают, что он ленивый, бездарный, тупой. Он вырастает, не веря в свой талант и не имея внутренних опор. Он уязвим даже перед негативом в соцсетях. Малейшая критика выбивает его из колеи, вплоть до депрессии. Мы теряем настоящих специалистов, в том числе преподавателей.
Психика творческого человека ранима. Ко мне на «Я – явление» часто приходят педагоги, которые вкладывают душу в учеников, готовы заниматься сверхурочно и бесплатно, но не верят в себя, потому что подвергаются нападкам коллектива — по сути дела, травле. К сожалению, это не редкость в музыкальных заведениях.
«Я – явление» — это мое личное наставничество, где я индивидуально веду людей. Моя задача — дать им инструменты для формирования внутренней опоры. Эти инструменты я беру не с потолка: я училась на курсах повышения квалификации для психологов, прошла годичный курс коучинга по стандартам ICF. И конечно, сама долгое время занималась с квалифицированными психологами, чтобы убрать у себя последствия травм, полученных во время обучения в спецшколе. И теперь помогаю в этом коллегам.
Моя задача — помочь творческим, талантливым людям, которые боятся, не верят в себя. В атмосфере поддержки и с применением психологических инструментов через несколько месяцев (всё это время я нахожусь постоянно на связи) у человека формируется устойчивая внутренняя опора, ослабевает зависимость от чужого мнения, укрепляется самоценность., уходит страх сцены, страх самопроявления. Люди перестают бояться рассказывать о себе в соцсетях. После формирования внутренней опоры и веры в себя человек готов заниматься продвижением своих уроков, концертов, создавать свои программы.
Вторая часть наставничества — освоение маркетинговых инструментов, необходимых, чтобы эффективно рекламировать и «продавать» свой талант, свою экспертность. Мы убираем отторжение, которое у большинства музыкантов вызывает слово «продавать». Я считаю крайне вредной и морально разлагающей установку, что Искусство и деньги — это взаимоисключающие понятия. Такая установка, внедряемая профессиональным музыкантам с детства, позволяет потом ими манипулировать и использовать их, предлагая играть концерты и вести уроки на унизительных условиях.
Вы только вдумайтесь, насколько вредоносно это послание: «Художник должен быть голодным». Я добавляю: «…а ещё злым, несчастным и больным» (улыбается). На самом деле здоровое положение вещей — когда художник счастлив. Когда он творит не для того, чтобы доказать что-то злому педагогу или токсичным родителям, а потому что чувствует в себе творческую энергию, которой не может не делиться. Он счастлив как от самого творческого процесса, так и от соответствующей отдачи и признания, которые выражаются в том числе в материальной форме. И это нормальное и здоровое положение вещей!
Моя формула успеха такова: чем больше света и радости ты даришь миру, тем щедрее он отвечает тебе возможностями и достатком. И эту формулу я разложила на пошаговый алгоритм действий, ментальных упражнений, психологических практик, а также заданий и рекомендаций по развитию своего дела — и пройдя по этому пути, каждый участник моего наставничества полностью меняет отношение к себе, миру и начинается настоящая счастливая реализация своего таланта из состояния «Я – Явление».
— А что делать талантливым людям без денег? Не всем по карману такие дорогостоящие курсы…
— Я еще не встречала безвыходной ситуации. Если приходят ученики из малоимущих семей, я сама иногда предлагаю занятия на безвозмездной основе. Замечаю такую тенденцию: когда родители талантливого ребенка понимают, что на его обучение нужны деньги, удивительным образом у них появляется намерение, и их уровень жизни иногда кардинально повышается за несколько месяцев. Оказывается, деньги, как и время, есть всегда. Вопрос — в приоритетах.
К тому же, на нашем сайте доступны бесплатные онлайн-лекции в записи. Это материалы для пианистов, посвященные повышению мастерства и профессиональному росту. В них предлагается системный подход к разучиванию полифонии, даются эффективные методы работы с текстом, подробно обсуждается развитие навыков самостоятельных занятий.
Скоро будет опубликована новая лекция — о том, как обучать малышей в игровой форме, чтобы достигать устойчивых результатов и воспитывать в детях не просто интерес к игре, а любовь к осмысленному труду.
Каждая лекция длится около трех часов и содержит множество практических инструментов: упражнения для освоения различных фактур, методики разбора произведений, особенности работы с полифонией. А также о формировании глубинного артистизма и осмысленности исполнения. И конечно, множество педагогических и психологических рекомендаций по выстраиваю контакта с учениками и формированию у них глубокой мотивации к труду и творчеству.
Эти знания доступны всем — даже те, кто не может приобрести платные программы, находят здесь полезные материалы, занимаются по ним и делятся положительными отзывами о результатах.
— Как вы относитесь к критике онлайн-формата в музыкальном образовании со стороны представителей традиционной школы? Эффективны ли уроки фортепиано «на расстоянии»?
— Критика онлайн-обучения часто связана не с форматом как таковым, а с отсутствием у педагога действенных методик. Настоящий профессионал, владеющий инструментом и ясной методикой, может давать качественные уроки даже на расстоянии. Ключевой момент — умение не только услышать, но и проанализировать и сформулировать проблему. Опытный педагог с хорошим слухом определит и неверную ноту, и качество извлечения звука, и правильность движений, даже если связь неидеальна.
Мы проводили эксперименты: стоя спиной к ученику, я точно определяла, правильно ли он отводит локоть и с каким усилием нажимает клавишу. Все это сразу отражается в звуке. Поэтому даже при не самом лучшем качестве соединения у каждого педагога есть все вводные, чтобы диагностировать проблему и определить, что именно нуждается в работе и исправлении.
Второй важнейший аспект — четкость, ясность и точность инструкций. Задача настоящего профессионала — не просто определить проблему, но и дать детальное и рабочее решение этой проблемы. Разложить сложную задачу на простые и выполнимые шаги, дать понятно сформулированную инструкцию. Ученик не должен «гадать», что делать. Если указание ясное, его можно выполнить без физического вмешательства педагога, будь то онлайн или офлайн.
У меня есть простой способ проверить, будет ли педагог эффективен в онлайн-уроках: предложить на очном занятии сесть на отдаленном расстоянии от ученика и ничего не показывая, только говорить, что именно должен сделать ученик. Чтобы только с помощью речи привести ученика к решению проблемы. При этом, с необходимым терпением и без тени раздражения. Подбирая способы, которые работают именно с этим учеником.
Многие педагоги, к сожалению, не просто не имеют сильной методики, но не могут элементарно сформулировать, что они хотят от ученика. Они начинают показывать ему на его плече, играть его рукой, пытаясь что-то вылепить; поют в надежде, что он поймёт как строить фразу. Предлагают ученику скопировать их игру вместо объяснений. В этом случае педагога ждёт провал не только в онлайне, но и в офлайне: без точного понимания учеником, что конкретно делать для решения проблемы — урок не будет эффективен ни онлайн, ни офлайн. И это тоже одна из серьезных проблем в нынешней системе.
В то же время у меня и моих педагогов есть много примеров результативной онлайн-работы. Одна моя ученица, 10 лет, занималась со мной только онлайн и на недорогом цифровом фортепиано. За 6 занятий мы выучили две части Сюиты Баха. В итоге она заняла первое место на региональном очном конкурсе, где играли на концертных роялях. У нее были точные инструкции по движениям и усилиям. Точные инструкции по движениям и усилиям: что делать, чтобы получился нужный звук и яркое исполнение. И имея наработанные необходимые правильные навыки, она смогла применить их на рояле и выступить без потерь.
— У вас множество интересных онлайн-интенсивов. Расскажите об «Искусстве фуги». Как родилась эта программа, и что она дает музыкантам?
— Интенсив «Искусство фуги» — это систематизация всех знаний о полифонии, которые я получила от своих учителей. Его цель — научить осваивать сложнейшую фактуру, прежде всего имитационную, последовательно и осознанно, а не методом «сыграй сто раз — может, запомнится».
Работая репетитором, я с ужасом обнаруживала, что даже ученики старших классов ЦМШ часто не знают базовых вещей. Например, что голоса в фуге — это отдельные партии, которые нужно учить и пропевать раздельно, а не просто наигрывать двумя руками. Многие не знали термина «вертикаль» или способов работы по типам материала, о том, что важно проучивать не только отдельные голоса, но и отдельно все вертикали.
Эти способы были шокирующим открытием, и не только для учеников, но и для педагогов, которые проходили интенсив и открывали для себя абсолютно новое качество занятий.
Мой интенсив учит раскладывать произведение на слои: не только на очевидные (голоса), но и на неявные (контрапункты, смысловые линии внутри голосов). Ко мне нередко приходят студенты консерватории, которые не могут запомнить сложную фугу или фактуру в сочинениях Рахманинова. Выясняется, что они даже не знают, в каких нотах у них совпадают руки — играют на слепом автоматизме, не понимая, что делают. Подобные факты свидетельствуют о глубоком кризисе современного образования.
Поэтому мои программы, включая бесплатную лекцию по полифонии, — это и борьба с дилетантизмом и непрофессионализмом, и предложение действенной альтернативы в виде фундаментальной системы, инструменты которой способны решить абсолютно любую пианистическую проблему. И привести к любому желаемому результату и уровню. Конечно же, в случае точного и усердного выполнения инструкций.
— В одном из интервью вы упоминали, что в вашей школе есть ученик 60+. Как вы работаете с возрастными студентами, и каковы, на ваш взгляд, ключевые ценности, на которых должно строиться современное музыкальное образование?
— У нас много учеников старшего возраста, даже за 60 и 70 лет. Они приходят с нуля и находят в музыке не только новый навык, но и мощный инструмент для укрепления здоровья, физического и ментального: активная работа мозга во время игры служит отличной профилактикой возрастных изменений и обеспечивает глубокую психологическую разгрузку. Самой старшей нашей ученице было 86 лет, и она добилась прекрасных результатов в вокале, исполнив свою давнюю мечту.
Адаптация для взрослых действительно нужна — требуется больше внимания упражнениям на координацию, мышечную память — как в голосе, так и в пальцах. Но наука подтверждает: мозг способен сохранять нейропластичность даже в старшем возрасте, а занятия музыкой, создавая большое количество новых нейронных связей, значительно обновляют мозг и даже способны восстанавливать уже умершие клетки, отвечающие за проведение сигнала между нейронами (дендриты). Ключ — не в возрасте, а в индивидуальном подходе, построенном на прочной методической системе, которую мы адаптируем под физические, психологические особенности и цели каждого человека.
Я уверена, что будущее музыкального обучения должно стоять на двух фундаментальных ценностях: любовь и профессионализм. Ведь без любви к ученику, к музыке и к самому процессу все методики работают вхолостую и даже разрушительно. Крайне важно следить, чтобы не происходило «выхолащивания» педагогического процесса в указания «больше заниматься», а для этого педагогу недостаточно дежурных курсов повышения квалификации. Необходимо постоянное углубление знаний, изучение традиционных и инновационных методик, знания психологии, новейших открытий в области нейробиологии и физиологии человека.
Соединение любви и профессионализма создает по-настоящему эффективную и психологически безопасную систему. Она исключает травмирование учеников, сохраняет их интерес и резко повышает результаты. Именно такой путь способен не только улучшить качество обучения, но и усилить любовь к музыке и культурный уровень общества в целом.
Беседовала Анна Коломоец