17 августа любимому миллионами зрителей певцу и композитору, народному артисту СССР Муслиму Магомаеву исполнилось бы 75 лет.
И сегодня в памяти у многих его образ — элегантного, благородного, красивого и мужественного (куда там до него актерам, игравшим роль Джеймса Бонда) джентльмена — честного, искреннего и будто бы возвышавшегося со своей ободряющей улыбкой над суетой обыденных дней.
Победителя «Голоса» Сергея Волчкова сегодня называют «новым Муслимом Магомаевым».
29-летний певец в течение нескольких лет дважды собирал аншлаг на сольном концерте в Государственном Кремлевском дворце, что в таком возрасте, кажется, еще не удавалось никому…
Но Сергей Волчков ведь и учился в ГИТИСе, в том числе, и у Тамары Ильиничны Синявской, которая была с Муслимом Магомаевым 35 лет — на концертной сцене и в жизни — вместе! Волчков брал у нее уроки и перед тем, как исполнить песни из репертуара Магомаева на «Голосе». И, можно сказать, получил ее одобрение и напутствие, благословение…
Обозреватель «РГ» разыскал Сергея Волчкова во время его отпуска и узнал, почему Тамара Синявская советовала ему не быть «вторым Муслимом Магомаевым».
— Песни, которые пел Муслим Магомаев, по-прежнему нужны людям и сегодня. Вот и вы выиграли второй сезон «Голоса» во многом благодаря тому, что исполнили два хита из его «золотого репертуара?
— Да, они мне очень помогли победить. Прежде всего, «Синяя вечность» — песня, которую написал Муслим (когда Волчков говорит об артисте, то голос его теплеет, причем называет Магомаева в разговоре он именно так — без отчества, как доброго старшего товарища — прим. «РГ»).
Во многом благодаря ей люди и проголосовали за меня в «Голосе». А еще я пел его «Мелодию» с незрячей девочкой Патрицией Кургановой… А после этого исполнения на меня обратила внимание Александра Николаевна Пахмутова (автор музыки к «Мелодии»). Она позвонила Градскому и поблагодарила, сказав: «Наконец-то я услышала возрождение этой песни!» (хотя в ХХI веке ее пели и другие исполнители).
А перед тем как спеть «Мелодию» на телевидении, я был в гостях, на уроке у Тамары Ильиничны Синявской. И она подсказала мне некоторые нюансы. Например, научила: «Вот здесь не кричи! А вот здесь, наоборот — мягче…». Еще какие-то вокальные нюансы…
— Получается, что Тамара Ильинична в вас поверила и благословила на исполнение его песен?
— Она мне очень помогла, и я пел их на «Голосе» уже с глубоким осмыслением. А еще на меня произвело большое впечатление то, что он впервые исполнил «Мелодию» для нее по телефону, позвонил и спел.
— Несмотря на то, что звонки по междугороднему телефону и раньше стоили очень дорого, он не пожалел денег для любимой и объяснился ей в любви теперь уже и этой песней? Очень мужской и, можно, наверное, сказать, красивый романтический поступок…
— С «Мелодией» связана и другая интересная история: Александра Николаевна попросила Муслима исполнить одну песню на каком-то тематическом мероприятии. И пообещала: если ты придешь и споешь, то я напишу для тебя песню, где будет пять или шесть бемолей. И он сказал: «Хорошо!». Он же ведь сам пианист по образованию!
Так Пахмутова в благодарность Муслиму и написала для него «Мелодию», песню, в которой его баритон прозвучал очень тепло и мужественно, проникновенно… Эти бемоли тоже пригодились.
— А что вам рассказывала Тамара Ильинична про Магомаева — про его характер, темперамент, привычки?
— Она восхищалась им, но мне при этом говорила: «Не будь вторым Муслимом! Лучше будь первым Сергеем Волчковым. И пусть ты никогда не будешь вторым, а только первым!».
Конечно, я и сейчас слушаю многие песни Магомаева, и восторгаюсь его талантом, его баритоном. У него была какая-то эталонность исполнения… И еще очень важная деталь его характера. Я видел замечательный белый рояль, на котором играл Магомаев. Он стоял в классе, где преподает Тамара Ильинична Синявская.
Раньше был на даче, но потом Муслим решил отдать его ГИТИСу, чтобы на нем учились и молодые музыканты. И я тоже занимался в классе, на этом замечательном рояле. Брал уроки у Тамары Ильиничны и у Петра Сергеевича Глубокова.
— Сейчас, нашей эстраде не хватает певца, который пел бы так мужественно, благородно, лирично, да и выглядел бы безукоризненно, как истинный джентльмен, с такими же гордыми привычками и в повседневной жизни… Вам льстит, когда только вас сравнивают с Магомаевым?
— Ну, во-первых, мы оба баритоны и поэтому между нами уже есть определенная связь. Баритон — это всегда особенная стать, мужское начало… При этом у нас разные темпераменты. Муслим — азербайджанец, и кровь более горячая, азербайджанская. А у меня — белорусская. Мне кажется, я экспрессивный, но лиричный… И конечно, я смотрел все его интервью и читал все, что мог найти о Магомаеве.
А Тамара Ильинична, кстати, рассказала и такую важную деталь: Муслим всегда искренне восхищался своими коллегами. Он особо не дарил цветы, но всегда ходил на концерты любимого им Георга Оттса и покупал ему букеты. Выходил и дарил со словами признания.
— Ныне такое сложно представить — артисты уже не часто дарят друг другу цветы и редко говорят приятные слова о соперниках на публике… А чему еще вам важно было научиться у Муслима Магомаева?
— Хотя бы тому, как готовиться к выступлению. Муслим говорил: «Когда я слышу первый звонок на сцену, второй, третий — всегда есть волнение. Ведь ты выходишь к своему зрителю! И внутреннее чувство волнения обязательно должно присутствовать!»
А мой педагог позднее добавлял: «На сцену нужно выходить с температурой 40 градусов. Нельзя появляться там с 36 и 6 и таким спокойным и расхлябанным! Нужно, чтобы тебя потрясывало, и люди видели, что ты не работаешь, а отдаешь им все силы!» На этих советах я тоже старался учиться.
— Каких песен этого артиста нам сегодня все-таки не хватает?
— Я очень хочу вернуть в свой репертуар его песню «Благодарю тебя». Раньше я пел ее не очень осмысленно. А теперь созрел. Очень хочется взять его итальянский цикл. И учиться такой же стати, благородству, преданности своему делу.
Магомаева все любили. При таком отношении поклонников, наверное, можно было разрешить себе и какие-то вольности. Но он никогда их себе не позволял — как говорится, не падал в грязь лицом. О нем нельзя сказать плохо, нельзя сказать в прошедшем времени.
У Муслима много чему можно поучиться: его внутренней улыбке, самоотдаче… И вот еще что: когда меня зовут на какие-то телепередачи, я невольно спрашиваю себя: «А пошел ли бы на них сам Муслим?». На те, где надо не петь, а например, прыгать с вышки или бегать от быков? И думаю, что, наверное, он бы не пошел. Потому что все эти прыжки с вышки для артиста — совсем не главное дело в жизни и совсем не важно…
— При этом Муслим Магомаев решился на такой поступок: вскоре после 50-ти ушел со сцены… Вы это как-то себе объясняли?
— Все-таки не ушел совсем — продолжал петь на мероприятиях своих друзей. Но из масштабной гастрольной жизни ушел. И сделал это тоже красиво. Может, ему что-то внутренне мешало, он не хотел, чтобы его видели изменившимся, другим? Что это комментировать? У каждого своя философия.
В будущем году у меня будет небольшой юбилей: 30-летие. Пять лет я гастролирую и впервые встал на кремлевскую сцену… Там же, в апреле, пройдет и мой юбилейный, сольный концерт. А еще я снова планирую проехать 60 городов России…
Я буду там исполнять и «Синюю вечность» Муслима. На моих выступлениях теперь люди за пять-шесть песен до конца кричат из зала: «Море» давай!» (по первому слову текста песни «Синей вечности» — прим. «РГ»). И я ее, конечно, пою.
Будет много песен, написанных уже для меня, например, Александрой Пахмутовой. Но и «Мелодию», «Синюю вечность», «Королеву красоты», «Лучший город земли», «Чертово колесо» и «Сердце на снегу» надеюсь тоже исполнить…
А еще, возможно, что-то из оперных арий и итальянских песен, которые пел Муслим. Без песен Магомаева меня теперь со сцены не отпускают — людям нужны они по-прежнему…