Он виолончелист, мастер по изготовлению струнно-смычковых инструментов, ювелир, в свободное время увлекающийся дайвингом и яхтингом. Габриэль Джебран Якуб в беседе с Анной Коломоец рассказал о тонкостях мастерового искусства, о своем фирменном почерке и о впечатлениях от Всероссийской виолончельной академии.
— Вы учились скрипичному мастерству в Кремоне, а также у Владимира Александровича Китова в Петербурге. К какой школе вы себя причисляете?
— Я многие школы продолжаю, каждая для меня бесценна. При наличии такого разнообразного багажа я выбираю свой путь и продолжаю искать свое.
— Как часто вы играете на виолончели? Скучаете по выступлениям?
— Я не скучаю, ведь когда искусство становится ежедневной рутиной, то оно уже не такое интересное. У меня уже была активная музыкальная жизнь, ведь я рано начал работать, сидел в оркестре. Сейчас я, как говорится, вольная птица. Вот недавно играл с замечательными друзьями – Квартетом имени Растрелли. Четыре преданных мушкетера Её Величества классической музыки (смеется).
— Почему вы решили уехать из России и обосноваться в Германии? В нашей стране нехватка скрипичных мастеров, вы бы очень пригодились…
— Скажу определенно – никогда и мысли не было уехать из России навсегда. Я родился в Ленинграде, и когда мне было полтора года, родители уехали работать в Сирию. Тонкости профессии скрипичного мастера в Италии, я осваивал, а последние 18 лет работаю в Берлине, где у меня мастерская. Но бо́льшую часть времени провожу, колеся по России.
Приезжая на Родину, я буквально становлюсь волонтером для юных исполнителей: консультирую, помогаю с небольшим ремонтом. От струнных до деревянных духовых! Я делаю это с удовольствием, потому что знаю, что молодые исполнители – наше будущее.
Вот недавно по-дружески привел в порядок старый кларнет Юлиана Макарова, на котором он играл в консерваторские времена.
Когда наступает время возвращаться, то уезжать из России мне очень тяжело, я быстро начинаю скучать по ней.
— Попробуйте описать звук ваших инструментов…
— Я с самого детства очень люблю академическое пение, это что-то божественное. Если у певца красивый голос, то это отзывается во мне, резонирует до мурашек. Я с детства обожаю Паваротти! Поэтому, создавая свои инструменты, я стараюсь, чтобы их звучание было схоже с пением талантливого вокалиста. Звук моих инструментов светлый и обволакивающий.
— В ваши инструменты инструктированы ювелирные элементы, а также на нижних деках вы изображаете гербы. Какая в этом художественная идея?
— Если я делаю какой-то инструмент, то хочу получать удовольствие от ремесла… Так и исполнителю инструмент должен нравится внешне. А потом музыкант сможет получать удовольствие и от игры на нем.
Однако делать обыкновенные ювелирные украшения и аксессуары для музыкальных инструментов – это разные вещи. Рядовые ювелиры не смогут украсить инструменты, тут своя специфика. Нужно знать акустические параметры, нужно располагать украшения так, чтобы они не влияли на качество звучания.
Гербы рисовали на многих инструментах, особенно у Амати и Вильома. Они были посвящены разным благородным семьям. Мне нравится эта традиция, поэтому я это себе позаимствовал. У каждого инструмента есть свой росчерк!
У меня есть в коллекции инструмент, посвященный дворцу Зубова. Сейчас, например, я работаю над скрипкой, которую посвящу зданию гостиницы «Вавельберг». Это бывший доходный дом Вавельберга, в советское время там размещались кассы «Аэрофлота».
Я очень хорошо знаком с хозяином этой гостиницы. Он меценат, спонсирует разные фестивали, исследования в области медицины. Гербы на этой скрипке будут привлекать инвестиции. Мы думаем, что этот инструмент найдет своего талантливого хозяина.
— Какое самое экстремальное украшение вы делали для струнных?
— Тут все очень просто. Можно украшать только колки, подгрифник – все, что не влияет на звук; рисовать гербы.
— Вы ювелир, неравнодушны к украшениям. Не задумывались о создании собственного бренда?
— Бывает, что ко мне обращаются за заказами, я делаю разные украшения. Но создаю их тогда, когда мне действительно интересно. А бренд – это мое имя.
— А вы сами носите украшения вашего авторства?
— На руках у меня есть пара украшений, созданных мной. Кольца я делал в качестве этюдов, а впоследствии они стали моими талисманами.
— Вернемся к скрипичному делу. Как вы считаете, работа мастера будет заведомо качественнее мануфактуры?
— Конечно! Мануфактура – конвейер. За качество сборки там отвечать некому. Ведь это невероятно большой поток, и случается много погрешностей. В работе скрипичного мастера много нюансов, он очень трепетно относится к своему творчеству и всю жизнь борется за высокое качество. Каждый инструмент создается с любовью.
— А если музыканту средней руки дать инструмент выдающихся мастеров прошлого, Страдивари, Амати, Гварнери, тогда исполнитель заиграет лучше?
— Хороший вопрос! Есть много тонких нюансов.
Многие музыканты думают, если они, выступая на конкурсе, возьмут скрипку Страдивари, то будут играть шикарно. Это ошибочное мнение! Ведь лучшие инструменты работы Страдивари сами по себе не могут звучать легко и красиво, они заставляют музыканта соответствовать себе. (У великих мастеров есть разные инструменты: в основном они прославились благодаря удачным инструментам золотого периода, но также существуют и менее удачные инструменты — известные мастера тоже жили в поисках идеала.) И из-за этого исполнители могут себя чувствовать не всегда комфортно, иногда даже запросто переиграть руки.
Это сравнимо с ездой на автомобиле. Вы спокойно катаетесь на городском авто, а затем вам дают проехаться на спортивной машине. Я уверен на 80%, что вы попадете в аварию. Потому что этот автомобиль нужно хорошо знать и понимать его устройство, нужно быть готовым ко встрече с ним. Пару неловких движений, и вы окажетесь на обочине.
— По вашему мнению, чем отличаются скрипки нынешних мастеров от инструментов, изготовленных триста лет назад?
— К счастью, сейчас есть много замечательных современных мастеров, их инструменты очень неплохо звучат. Бывает, что даже лучше, чем инструменты мастеров прошлого. Бывало, что на конкурсе современных мастеровых инструментов подкладывали один Страдивари или Амати, и он получал ниже баллы по звучанию, чем современные конкуренты.
— А вы копировали модели великих мастеров?
— Я могу скопировать, если мне очень нравится модель. Как мне кажется, не все инструменты прошлого хороши. Я играл на многих инструментах Страдивари, и только два мне безумно понравились – Страдивари Ротшильдов и Страдивари Стюарт. Благодаря такой возможности мне удалось приблизиться к разгадке секретов этого мастера!
Мне приходилось создавать копию альта Сториони для Юлиана Рахлина. И я бы не сказал, что наслаждался работой. Я с азартом создавал точную копию, чтобы все было красиво, но сама конструкция мне не очень нравилась.
Да и вообще, у нас нет такого материала, который был тогда у мастеров. Сейчас другое время, нам нужно уметь обращаться с новым материалом, чтобы звучало на соответствующем уровне.
— Раскройте же секрет!..
— Вы знаете, в чем тайна сборки автомобиля? Там каждая маленькая деталь – секрет. Главное – понимание точной функции каждой детали в этом инструменте, взаимодействие разных его частей.
— Ведете ли вы подсчет, сколько сделано вами скрипок, альтов и виолончелей?
— Я альты и скрипки не считаю (смеется). А виолончели считаю, их 85 штук, да и мастерю я инструменты уже около 30 лет. Я рано начал свой мастеровой путь, и начинал как реставратор, переделывал инструменты.
— Для кого из исполнителей вы хотели бы специально сделать инструмент?
— Когда исполнитель действительно ценит и любит мой инструмент, и еще божественно на нем играет, то это тот самый бесценный музыкант, которому приятно доверить свое искусство. Мне посчастливилось, что на моем творческом пути встретилось немало известных музыкантов, горжусь, что на одной из моих виолончелей играет Александр Рамм.
— А у вас есть ученики или подмастерья?
— Как руководитель итальянского филиала фонда MAESTRO Cremona я занимался поддержкой и продюсированием наших молодых талантов, основав своеобразную «мастерскую». В ней оттачивали свое мастерство и набирались опыта молодые исполнители из разных стран. Там же создавались инструменты, которые уходили в дар наиболее ярким ребятам, в том числе из России – а мастера, в свою очередь, получали финансовую поддержку фонда и опыт работы. Отличное было время!
Но теперь я стал немного затворником – в мастерской один, никто меня не отвлекает! Отношусь к рождению инструмента, как к сакральному действу, требующему соответствующей обстановки.
— Вы принимаете участие в жюри конкурса «Щелкунчик». Конкурсантам дарите свои инструменты?
— Я занимаюсь международными программами фонда «Новые имена», поддерживаю наших молодых талантов, помогаю им с выступлениями за границей. Также вместе с руководителем фонда Денисом Мацуевым мы дарим юным талантам музыкальные инструменты, ведь несправедливо, когда сверходаренный участник играет на скрипке, не соответствующей уровню его мастерства!
Что касается конкурса «Щелкунчик», то меценатом этого уникального праздника уже несколько лет является директор «Дома скрипки» Георгий Левинов. Всякий раз он радует конкурсантов инструментами и аксессуарами.
Я же выступаю в роли виолончелиста-исполнителя и педагога. Мне нравится беседовать напрямую с конкурсантами, помогать советом, объясняя ошибки по горячим следам. Очень важно, что благодаря потрясающим музыкальным, организаторским и человеческим качествам Ирины Анатольевны Никитиной на конкурсе создана самая благожелательная творческая атмосфера, располагающая к созиданию!
На музыкальном конкурсе в любой возрастной категории мы в первую очередь оцениваем звук. Не всегда у исполнителя красивое звучание, и бывает так, что он в этом и не виноват: инструмент подводит. Но на это я не обращаю внимание, а смотрю на качество исполнения. Замечаю, что у молодых виолончелистов большие проблемы с техникой из-за неправильной посадки.
Как учить ребят исполнительству? Кажется, что достаточно сыграть точно, как написано в нотах, и получится красиво и музыкально. Но почему-то не все это могут сделать. И педагогу очень важно обратить внимание на посадку. Все секреты исполнительства исходят из секретов посадки.
— Вы затронули тему преподавания. Грядет Третья виолончельная академия. Расскажите о своем опыте участия в этом событии.
— Академия – уникальный проект, детище талантливой виолончелистки и Анастасии Ушаковой, подобного в мире не существует. Это колоссальная работа – собрать на несколько дней в лучших пространствах Москвы такое количество виолончелистов разного возраста, чтобы вместе учиться новому в обстановке дружеской конкуренции…
А для меня это возможность поделиться с ними самым важным из того, что я знаю как «играюший тренер» и скрипичный мастер.
Мне нравится, что во время Академии учатся все, даже педагоги! Приезжая из разных регионов, они тесно общаются на мастер-классах, спорят, обмениваются мнениями, открывают новое, и потом, возвращаясь домой окрыленными и, если можно так сказать, «перезагруженными», применяют полученный опыт в своей преподавательской практике. И что немаловажно, не надо ехать за границу. Чтобы научиться лучшему у лучших теперь, благодаря Академии, достаточно прибыть в Москву, где юных виолончелистов ждут ведущие музыканты России и других стран!
В воспитании настоящего серьезного музыканта велика и роль родителей. И здесь я замечаю одну настораживающую тенденцию. С раннего возраста они начинают показывать детей многим музыкантам. Это не очень правильно. Нужно избрать своего педагога, который будет вести и поддерживать ребенка на всем его учебном пути. Педагог как тренер, который готовит своего воспитанника к Олимпиаде. Не нужно забывать, что это невероятный труд.
— Чему вы учите на Академии?
— На Академии я провожу лекцию, на которой мне всегда хочется поговорить о звуке, о том, как правильно его извлекать; как правильно понимать свой же инструмент.
В прошлом году мне даже не хватило запланированного времени, чтобы рассказать обо всех этих тонкостях, объясняя технические приемы законами физики.
Я вообще очень люблю точные науки, я «технарь», у меня скорее математический склад ума. Поэтому хочется говорить о сложных вещах на понятном аудитории языке – без «наукообразности», но с помощью проверенных и доказанных формул рассказать об устройстве виолончели и приемах игры на ней. Здесь не бывает мелочей, ведь даже состояние здоровья исполнителя меняет у него восприятие извлекаемого им самим звука.
На фестиваль приезжает мой коллега Фаусто Сольчи, он коренной кремонец, с которым мы несколько лет играли в дуэте, гастролируя по всей Италии.
За это время нам довелось играть на нескольких десятках виолончелей разных мастеров и эпох, мы много экспериментировали со струнами, смычками, делали записи на раритетных старых инструментах. Всем советую не пропустить его мастер-классы.
Я попросил его сделать главный акцент на постановке рук виолончелистов. Для многих неправильные первые шаги (а они определяющие) делают невозможным дальнейший счастливый путь в профессии. Надо научить правильно ходить, а все остальное придет.
И еще приезжает один интереснейший музыкант с Ближнего Востока, концертмейстер Катарского симфонического оркестра Хассан Эль Мольля. Мы вместе учились и работали в ставшем широко известном «Западно-восточном диване» под руководством Даниеля Баренбойма.
Хассан будет вести уроки импровизации в рамках академической музыки. Это, безусловно один из факторов музыкального раскрепощения студентов, возможность более объемного видения музыкальной ткани как таковой!
— Почему бы Анастасии Ушаковой не предложить идею для мастер-класса – основы производства струнных инструментов. Мне кажется, получился бы интересный интерактив…
— Анастасия всегда очень внимательно относится к творческим предложениям, тем более тут есть над чем подумать, и начать я попробую с того, чтобы в будущем изготовить макеты, которые можно будет разбирать и собирать, наглядно демонстрируя устройство струнных инструментов. Это будет своего рода физико-акустическая лаборатория, способная функционировать даже в онлайн формате.
Жаль только, что Академия длится всего четыре дня, поэтому думаю, в этот раз на подобный мастер-класс просто не останется времени. Может быть, фестиваль разрастется до таких масштабов, что у него появится собственная база, тогда станет уместно развернуть там мастерскую и проводить курсы.
Для меня главное – развенчать миф, что плохой инструмент всегда плохо звучит. Не все могут приобрести хороший инструмент, это правда. Но нужно понимать, что это не катастрофа. Ты долго играешь на этом инструменте, тренируешь свои мышцы, которые в принципе не будут задействованы при исполнении на хорошем инструменте. Получается, что ученик напрасно перенапрягается.
Я пытаюсь донести до них мысль, что, независимо от инструмента, вы можете извлекать красивые звуки. Я пытаюсь научить, как правильно выжать максимум из своей виолончели. Всё можно заставить звучать!
— Вы видите себя в других профессиях?
— Да! У меня столько интересов, что иногда хотелось бы стать кошкой с несколькими жизнями, чтобы все это попробовать. Но я понимаю, что жизнь у меня одна и стараюсь успеть все. Например, занимаюсь ювелирным делом… Мне хочется абстрагироваться, чтобы не нужно было никуда бежать, хочу сделать что-то уникальное, как ювелир.
Я восхищаюсь людьми, увлекающимися морским делом. Это моя вторая страсть: я и сам хожу под парусом, управляя большими суднами, а еще занимаюсь дайвингом. Это очень тренирует мозг и вдохновляет, да и на глубине морской вокруг тебя очень красиво, хотя и достаточно опасно. мозг должен постоянно анализировать ситуацию.
Для меня управление яхтой сродни игре на виолончели: настроить правильно паруса, держа нужный курс, и вести правильно смычком по струне – ошибок быть не может. Мы подчиняемся одним и тем же законам физики. Я нахожусь на верном, самом важном для меня пути, и впереди еще столько потрясающих открытий!
Беседовала Анна Коломоец