Всемирно известная оперная певица Мария Гулегина отметила 25-летие своего сотрудничества с Мариинским театром.
В программу гала-концерта на Новой сцене Мариинки (оркестром дирижировал Михаэль Гюттлер) она включила любимые арии из опер Пуччини. Кроме того, Мария впервые выступила на исторической сцене Мариинки в «Макбете» Верди, одной из ее самых любимых опер (постановка Дэвида МакВикара, дирижер Гавриэль Гейне).
— Помните, как начинался ваш роман с Мариинским театром? И в каких отношениях вы сегодня?
— О, это было счастье! Я тогда жила в Гамбурге, увидела афишу с концертом Рахманинова при участии маэстро Валерия Гергиева и пианиста Александра Торадзе -пропустить такое не могла. После концерта позвала их к себе в гости, наготовив всего самого вкусного. В тот вечер Валерий завел разговор о том, что не надо отрываться от Родины, за что ему большое спасибо…
Тогда же Валерий предложил мне спеть и записать «Пиковую даму» в Мариинском театре, а потом и на гастролях в Метрополитен Опера. Состав был легендарным. Было много интересного: пастораль мы записали как шутку, поменявшись партиями Миловзора и Прилепы с моей подругой и коллегой Ольгой Бородиной, суперзвездой.
Незабываемый был и недавно ушедший от нас тенор Гегам Григорян в партии Германа — светлая ему память. О гастролях в Мете можно написать отдельную книгу.
— После большого перерыва в отношениях с Мариинкой вы уже несколько лет радуете своих российских поклонников…
— Причиной тому было мое расписание, да и своих замечательных певиц в Мариинском театре всегда достаточно. Сегодня мне важнее растить сына-подростка, поэтому я не подписываю контракты с многонедельными репетициями. Обожаю петь с Валерием Абисаловичем — он гений, не требующий многих репетиций, но с ним все получается, как надо — это как полет птицы!
— Можно как-то сравнивать Мариинский театр с другими ведущими оперными домами Европы и Америки — Мет, Ковент-Гарденом, Ла Скала?
— Этот театр — живой организм, подчиненный гению Гергиева. Мути был богом в Ла Скала, Левайн — в Метрополитен. А в тех оперных театрах, где акцент ставится на режоперу, а на музыку — «скидка», — и звучит всё соответственно «со скидкой». Я бы только добавила всем, кто работает у Валерия Абисаловича, выходных дней. Маэстро равняет остальных со своими нечеловеческими возможностями.
— На трех площадках в Мариинском спектакли и концерты идут с такой частотой, что начинаешь волноваться за физический ресурс певцов. Полезно оперному певцу каждый вечер петь то Вагнера, то Моцарта, то Римского-Корсакова?
— Низкий поклон певцам, которые справляются с этими нагрузками. Но певцы сами должны соображать, что петь, а от чего отказываться, чтобы не сваливать свои ошибки на руководство. Мне очень много раз предлагали то, от чего я отказывалась. Некоторые театры обижались, зато голос оставался со мной. Голос — это мы сами, его не заменить, как скрипку и другой инструмент. Беречь его нужно с молодости и думать, как продлить свое певческое состояние.
— Говорят, сегодня карьеру оперным звездам делать легче, чем было тогда, когда вы восходили на Олимп?
— На Олимп я не восходила. Я работала, шла своим путем, трудным, но как показало время, — надежным. Сегодня легче в том плане, что достаточно запустить фото в интернет, и все — эффект узнаваемости сработает, минутка славы промелькнет.
— У ваших поклонников есть записи оперных спектаклей с вашим участием. А почему у вас сольного диска?
— Во-первых, не было звукозаписывающей фирмы, которая меня бы к этому подвигла. Но я участвовала во множестве прямых трансляций или записях живых спектаклей. А во-вторых, запись в студии — не для меня. Я люблю публику, люблю чувствовать ее энергию. Пусть будут ошибки в концерте, но это — живое. А в студии сидит технарь, пусть даже самый классный, и отсчитывает шестнадцатые. Сегодня выходят диски, на которых большими буквами надо печатать имя звукоинженера, а не певца.
— Вы верны итальянскому репертуару. А немецкий, французский не привлекают?
— Мой немецкий и французский — на уровне ресторана, магазина, но не поэзии, увы. Я с детства начиталась «Консуэло» до такой степени , что вообразила себя ею. А она пела итальянскую оперу. Мне снилось, что я подплываю на гондоле к театру… Я делаю только то, что люблю, за что готова жизнь отдать. Русская и итальянская опера — это мое сердце, моя душа.
— Идеальное владение итальянским, с одной стороны, и школа Станиславского — с другой. Где вы проходили актерские университеты?
— Мои великие учителя пения — Евгений Николаевич Иванов, Ярослав Антонович Вошак, маэстро Джанандреа Гавадзени, Риккардо Мути, Джеймс Левайн, Зубин Мета, и конечно же Валерий Гергиев, который научил еще и человеческим ценностям. А вот за умение проживать жизни на сцене — нижайший поклон режиссеру Пьеру Фаджони. Это он научил жить и дышать каждым моментом. Для меня нет сухих нот, для меня все живое.
— Какие концерты и спектакли вы ждете сейчас с особым нетерпением?
— В моей любимой «Геликон-опере» 25 апреля я выступлю на первой церемонии вручения премии «Лига Maestri». Исполню одну из моих самых любимых опер, «Норму» Беллини, вместе с артистами этого театра в Концертном зале им. Чайковского 27 апреля.
В мае впервые отправлюсь во Владивосток — петь «Тоску» на Приморской сцене Мариинского театра. Ее же спою и в зале на 6 тысяч мест в Мехико Сити. На «Турандот» в Штутгарте состоится инаугурация прекрасного дирижера Дана Эттингера.
И, конечно же, — фестиваль «Звезды белых ночей». Обожаю Петербург в период белых ночей. Это счастье.