Автор этих снимков, выдающийся фотограф Евгений Умнов прожил всего 56 лет, но оставил после себя впечатляющее «наследство» — огромный архив, до сих пор не разобранный и не изученный.
Мастер скончался полвека назад, оставив нам обобщенный портрет судьбы яркой эпохи социалистического романтизма — с 1944 по 1975 годы. Фиксировал события послевоенного космического тридцатилетия.
Его свидетельства времени настолько виртуозны, что эпитет «выдающийся» по отношению к автору не кажется мне преувеличением.
Вот две великие балерины Иветт Шовире и Галина Уланова перед началом работы в жюри I Международного конкурса артистов балета, который проходил в Москве в 1969 году.
А вот его участница Людмила Семеняка готовится к выходу на сцену. Она станет лауреатом за год до поступления в труппу Кировского (Мариинского) театра оперы и балета. С тех пор ее блистательная жизнь в хореографическом искусстве длится вот уже 55 лет! Вскоре Юрий Григорович пригласит Семеняку в труппу Большого театра.
Вот в кадре — и «душой исполненный полет» — дебют Людмилы Ивановны на большой сцене.
Или еще — фотограф зафиксировал мгновение, когда Уланова репетировала с юной танцовщицей и премьером Марисом Лиепой партии Жизели и Альберта…
Так вышло — все эти фотографии сегодня, в Международный День танца, публикуются впервые. У меня в архиве их гораздо больше.
А фотолетопись Умнова «в области балета»? Никто так скрупулезно не проиллюстрировал хронику жизни нашего хореографического театра середины XX столетия — от замысла спектакля до послепремьерного банкета.
Просматривая длинную череду снимков, понимаешь: ценность их превыше ремесленной и художественной. Эти фотографии словно собирают разбитое другими временами зеркало, в которое любила засматриваться ушедшая пора Большого Балета. В них оживает миф, переплетаясь с фактом.
Благодаря архитектурному образованию, влиянию
матери (Зинаиды Мальцевой, ученицы известного живописца Константина Юона) и тети Софьи Мальцевой (прославленной теннисистки, чемпионки СССР, дружившей с актерами Художественного театра), Умнов сумел создать оригинальные, неповторимые фотопластические мизансцены, стилистика которых отличается таинственной амальгамой символики и конструктивизма.
И что касается большого стиля Большого театра — склонность фотографа к нестандартно-грандиозным структурным формам прекрасно совпадала с ритмом и сутью обрядовости балета.
Его фотографии подтверждают, что в неповторимый «золотой» период мировой хореографии «балетный эталон» пестовался именно в репетиционных залах Большого и Кировского/Мариинского театров.