РНМСО под управлением Александра Лазарева исполнил «непопулярные» сочинения Чайковского и Рахманинова.
Российский национальный молодежный симфонический оркестр выступил в Московской филармонии на этот раз под руководством Александра Лазарева. Маэстро уже не первый год сотрудничает с «молодежкой», а в сезоне 2022-2023 провел свой персональный абонемент, представив яркие нетривиальные программы.
Нынешний выбор дирижера также удивил: афиша концерта включала в себя произведения Чайковского и Рахманинова, которые сегодня звучат достаточно редко. Возможно, таким образом Лазарев решил начать бороться с вирусом Первого фортепианного концерта Петра Ильича и рахманиновского Второго фортепианного концерта, который давно заразил столичных музыкантов и организаторов.
Услышать неизвестного Чайковского и не самого популярного Рахманинова – настоящий вызов меломанам и попытка показать, что и у великих композиторов случались в творчестве неудачи.
Концертная фантазия для фортепиано с оркестром Чайковского – это, по сути, его Третий фортепианный концерт, который неоднократно откладывался и переписывался, и в конце концов, был собран из «остатков», которые не вошли в Третью сюиту. Как всегда критикуя самого себя, композитор высказался об этом опусе просто и лаконично:
«Вышло уж слишком жалко и не ново».
К сожалению, приходится с ним согласиться – и даже слабые попытки музыковедов оправдать его слова (мол, эта музыка оказалась недооцененной и непонятой) выглядят также нелепо.
Не будучи пианистом, Чайковский написал чрезвычайно трудную сольную партию, изобилующую каскадами аккордов, длинными пассажами и как будто неудобными тесситурными скачками и бесконечными октавами. На премьере с этой лавиной звуков блестяще справился Танеев (и все лавры, естественно, достались ему), а на концерте в Московской филармонии с этим «хищником» героически боролась Анна Цыбулёва. И, что естественно, не всегда одерживала победу.
Эта хрупкая изящная пианистка, завоевавшая множество европейских наград, и так нечасто выступает на московских сценах (что ужасно жаль, поскольку играет она превосходно), а здесь маэстро Лазарев буквально оставил ее наедине со страшным львом – РНМСО на помощь не приходил.
В первой квази фольклорной части, где калейдоскопом мелькали типичные для Чайковского мелодические ходы и симфонические кульминации, оркестр по воле композитора отдыхал – большую часть партитуры составила гигантская фортепианная каденция, рассчитанная на какого-нибудь пианиста-здоровяка (впрочем, Танеев под это описание подходит). Во второй части, открывшейся элегическим романсовым дуэтом Цыбулёвой с концертмейстером группы виолончелей РНМСО Лидией Аристовой, Чайковский, наконец, дал право голоса роялю – и этим солистка прекрасно воспользовалась, продемонстрировав лиризм, глубину, философскую осмысленность звучания.
А на бис исполнила «Осеннюю песнь» из «Времен года» — пусть и несложную «фитюльку», но такую понятную, любимую публикой, и, тем более, актуальную.
И если Концертная фантазия Чайковского, скажем прямо, не шедевр и откровенно неудачное сочинение, то Третью симфонию Рахманинова, прозвучавшую во втором отделении вечера, так назвать нельзя. Написанная в эмиграции, она вобрала в себя ту самую рахманиновскую «тоску по родине», переживания, думы и осознание того, что он уже вряд ли когда-нибудь вернется домой.
Та же идея присутствует и во Второй симфонии, созданной почти на тридцать лет раньше, и выражена она откровеннее, демонстративнее, словно наглядно – возможно, и воспринимать ее меломаном проще, нежели концептуальную, громоздкую по звучанию, без каких-то запоминаемых тем, Третью. Впрочем, маэстро Лазарев превращал каждое динамическое нарастание, каждый диалог инструментов в настоящий бриллиант, всячески подчеркивая художественную ценность партитуры.
РНМСО с филигранной точностью проводил своеобразный лейтмотив симфонии – квази знаменный распев, появлявшийся в каждой части как некая idée fixe.
Грандиозный финал, в котором особенно выделялась тема Dies Irae, окончательно развеял все сомнения о величии этой симфонии – оркестр под управлением Александра Лазарева показал Рахманинова как творца уже XX века, создавшего – пусть и утомительный для восприятия – но изысканно инструментованный, полифонически насыщенный, фактурно разнообразный, наполненный широким русским мелосом опус, который не уступает по своей значимости Третьему фортепианному концерту. И время для которого обязательно придет.
Надежда Травина