Обыкновенный летний концерт

Элина Гаранча и Йонас Кауфман в Open Air Венской государственной оперы.

Лето – особое время в графике больших вокалистов. Оно добавляет к их рутинной жизни под крышами оперных театров элемент нового: можно промочить ноги и простудиться в Брегенце, полюбоваться парадом мод в Зальцбурге, примкнуть к ордену святого Вагнера в Байройте, поп-звездой попеть в микрофон перед многотысячной толпой на стадионе.

Одним словом, летом звезды идут «в народ», и промоутеры искусно завлекают слушателей их именами. Пусть не обижаются другие, но если стоят на афише имена Анны Нетребко или Йонаса Кауфмана, то интерес публики и хорошая продажа билетов обеспечены.

À propos, Нетребко: недавно в Берлине, коллеги, мнению которых я доверяю, ходили в Staatsoper на спектакль с ее участием, и утверждали, что она как никогда в хорошей вокальной форме. Как это радостно слышать!

Концерт, о котором я рассказываю, 3 SAT, ведущий художественный телевизионный канал немецкоговорящей Европы, на минувшей неделе транслировал в рубрике «Незабываемое со сцены» и назывался он пышно «Звезды оперного небосклона в большом Оpen Air Венской государственной оперы под открытым небом Burggarten». Анонс обещал, что Йонас Кауфманн тронет наше сердце арией «E lucevan le stelle», a Элина Гаранча и Камилла Нюлунд восхитят «Вечерней молитвой» (каждый немец, который перекочевал из неандертальского в современный, интеллектуальный мир, знает, что речь идет о дуэте из оперы Э. Хумпердинка «Гензель и Гретель»).

Вообще-то у меня смешанное отношение к такого рода «искусству для масс». С одной стороны, это прекрасно, когда широкий слушатель получает доступ к художественным деликатесам (так на Руси, в праздники, цари выкатывали для народа бочки с икрой). С другой, микрофон и вмешательство звукорежиссера порождают большую неправду, вот почему «микрофонные» концерты интересуют меня лишь опосредованно, но если телевидение «доставляет» тебе супер-ивент домой, то, порой, не гнушаюсь.

Да и профессиональную любознательность нельзя скидывать со счетов: молодые артисты, те, кто сегодня выходят на сцену в качестве антуража, завтра станут главными героями (кстати, в данном случае команда создателей передачи не пошла мне навстречу: большинство «звезд будущего», имена которых я прочел в титрах, при монтаже, попросту, «вырезали»). Итак, приманка была брошена, и в назначенный час я включил телевизор.

Есть прекрасный афоризм, гласящий, что «язык дан человеку, чтобы скрывать свои мысли». Это сполна относится и к языку телевизионной рекламы. Лишь досмотрев передачу до конца, я получил информацию, что концерт состоялся… почти год назад, прошлым летом!

Был ли искусно завуалированный обман так трагичен? Думаю, нет, ибо все подобные концерты одинаковы, словно сделаны «под копирку», и если вам довелось насладиться парой-тройкой таких, и вы, осушив слезы умиления, бросите взгляд на построение программ, то наверняка придете к выводу, что для их составления не нужно быть семи пядей во лбу (позволяю себе это сказать, ибо к таким узколобым отношусь и я – не единожды этим занимался).

Это происходит так: получив список участников концерта, сценарист и режиссер-постановщик опрашивают приглашенных, какие оперные хиты есть в их репертуаре. Полдела уже сделано. Основополагающие принципы: лучше, если после женщин поют мужчины, после быстрой музыки звучит медленная, а после громкой – тихая.

Желательно учесть географические особенности: коль дело происходит в России, оркестр должен сыграть полонез из «Евгения Онегина» или «Славься» из «Ивана Сусанина», в Австрии или Германии – «Полет валькирий» или «Сбор гостей» из «Тангейзера» (сойдет и увертюра к этой опере).

Тонкости: в Берлине последней, заключительной точкой должен стать опереточный фокстрот «Berliner Luft», в Вене – «Марш Радецкого».

Для чисто вокального финала выбор тоже не так и велик: это «Застольная» (Brindisi) из «Травиаты» Верди или финал второго акта «Летучей мыши» Й. Штрауса.

Для реквизиторов их исполнение связано со знанием математики: все солисты должны держать в руках бокалы (опыт говорит, что минеральная вода в них прекрасно заменяет шампанское), но важно не обсчитаться – смотрится недемократично, если кто-нибудь выйдет на сцену с бумажным стаканчиком. Теперь вы полностью осведомлены и можете предлагать свои услуги в составлении программ.

Вернемся к венскому концерту. Признаюсь, Йонас Кауфман – герой моего романа. Прекрасно осознаю, что вокально он порой «химичит», но это ему не вредит, а, наоборот, добавляет еще больше привлекательности, художественной убедительности. Своим обликом он всегда соответствовал имиджу «обаятельный парень», что подчеркивалось и прической, и элементами неклассичности в манере одеваться.

Если честно, в момент появления Кауфмана на сцене я даже не узнал его, одетого в строгий фрак, словно слегка возмужавшего, приосанившегося, а его новая роскошная прическа могла бы украсить витрину элитарной парикмахерской. Одним словом, хорош донельзя! Но пел, к счастью, «старый» Кауфман – горячо, страстно. Дай Бог ему и дальше так!

К армии почитателей Элины Гаранчи я никогда не относился. Конечно же, она – шикарная, холеная европейская женщина, которой под стать украшать обложки журналов. Но, с другой стороны, эмоциональные арии для меццо-сопрано в ее исполнении всегда были сродни кулинарным изыскам, вынутым из морозилки. Не стану рассуждать о ментальности, просто вспомню анекдот, в котором на вопрос «Кто там лежит?» звучит ответ: «Это бегут финны».

И еще одна деталь, важная для меня, «почетного немца»: в вокалистах, обратившихся к Lied, я ищу понимания текста, содержания, следования традициям немецкого стиля, в котором ощущение фразы, смысла – главное условие. Недавно мне довелось послушать Гаранчу в другом концерте с исполнением песен Густава Малера. Певица нудно выла их без цезур и запятых своим неуместным legato. Позволю себе сравнение: это как кистью для покраски стен взяться повторить полотно Рафаэля.

Не знаю, что произошло в Burggarten, (может, звукорежиссер напортачил), но звучала Гаранча блекло, чуть потертым голосом, устало, скучно даже для себя. Сложилось ощущение, что ее нордическое искусство уже слегка выгорело под светом сценических софитов, перышки поблекли. Но, как говорится, день на день не приходится, всякое может случиться, и нужно надеяться на лучшее.

Не стану перечислять имена участников «выжимки» концерта, показанного по телевидению, замечу лишь, что все они продемонстрировали уровень, который мы ожидаем от солистов одного из самых престижных и значительных театров мира.

Хотя следует выделить еще одного певца, Бенжамина Бернхайма, представителя тенорового цеха, который буквально заворожил публику арией Надира из «Искателей жемчуга» Ж. Бизе (опять же, да здравствует микрофон!). Чувствительная часть зала пустила слезу…

Хороший лирический тенор – как восточные сладости, в которых при изготовлении к главному ингредиенту, меду, добавляется в немыслимых количествах сахар. Бернхайм стоял в концерте на самом верху таблицы вокальной калорийности.

Народная мудрость гласит, что бочку меда можно подпортить ложкой дегтя. Подобное произошло и с общим впечатлением от в целом удавшегося концерта. Сопрано Камилла Нюлунд зарабатывает свой хлеб (с маслом и икрой), в первую очередь, пением Р. Вагнера, Л. Бетховена, Р. Штрауса. Как известно, лаконичность – не родная сестра этим композиторам, да и писали они исключительно по-немецки, так что, к германским вокальным марафонам Нюлунд не привыкать.

Тем неожиданней стало, что для «Вечерней молитвы» Нюлунд и Гаранча вышли с нотами (одними на двоих). «Вцепившись» в них четырьмя руками, певицы с горем пополам «одолели» все 21 (!) такт пения. Иначе, как демонстрацией неуважения к публике и отсутствием самодисциплины это не назвать.

А теперь хочется восхититься: не могу не упомянуть другой вокальный ансамбль, Йонаса Кауфмана и Бориса Пинхасовича, замечательно исполнивших дуэт Верди «Dio, che nell’alma infondere amor» из «Дон Карлоса».

Принцип «чередования», о котором мы уже говорили, (громко-тихо, быстро-медленно, лучше-хуже), неукоснительно соблюдался и в Вене. Вот почему заключительный номер концерта, финал второго действия «Летучей мыши», последовавший за превосходно сыгранным оркестром «Полетом валькирий» (Wiener Philharmoniker в моей похвале не нуждаются!), попросту, был обязан разочаровать, что он и сделал.

Три куплета – три солиста. В этом концерте в роли куплетных запевал выступили Гаранча, Кауфман и Бернхайм. Каково же было мое, мягко скажем, удивление, когда наша Star-Mezzo, Гаранча вышла на сцену с… мобильным телефоном (!). Неотрывно смотря в дисплей, она «воспроизводила» для публики записанный там текст своего куплета.

Второй куплет достался Кауфману, держащему в руках бутылку (по всей вероятности, бокала для него не хватило). Талантливые люди – талантливы во всем: певец виртуозно справился с актерским этюдом «шампанское из горлá».

Третий, заключительный куплет поручили «сладкому» любимчику дам, Бернхайму, который обошелся с недоученным текстом чуть более элегантно , чем Гаранча: он постоянно держал перед носом маленький листик бумаги. Положительный момент: глядя на это, верилось, что он написал шпаргалку сам, а значит – грамотен, а не только сладозвучен. А если серьезно – стыдно все это…

Но казусы нисколько не омрачили настроение слушателей, которые бурно аплодировали и кричали «Браво!», так что, можно сказать, Обыкновенный летний концерт прошел на ура.

Утверждают, что концерт хорош только «живьем», а назавтра – он уже «прошлогодний снег». Телевидение сумело доказать, что это не всегда так, и я ощутил желание поделиться с читателями своими впечатлениями об этом нисколько не устаревшем бенефисе Венской оперы образца 2025-го года. Уверен, когда подоспеет время подобного события в 2026-м, все недочеты и неувязки будут устранены, тексты зазубрены, и традиционный Праздник оперы пройдет без сучка и задоринки.

Семён Скигин