Завершился Зальцбургский фестиваль, который с этого года возглавляет новая команда: за оперу отвечает режиссер Юрген Флимм, а концертами занимается известный пианист и музыкальный деятель Маркус Хинтерхойзер.
О своем втором пришествии в Зальцбург и об открытии новых «Континентов» Маркус Хинтерхаузер рассказал корреспонденту «Газеты» Илье Овчинникову.
— Позвольте поздравить вас с возвращением в Зальцбург — когда-то у вас здесь был свой фестиваль Zeitfluss («Течение времени»).
— Теперь на мне все концерты до единого, и это совсем другая ответственность: слишком много разной музыки, ты должен ее уравновесить. Zeitfluss проводился раз в два года как часть Зальцбургского фестиваля, но в то же время был совершенно самостоятелен и посвящался современной музыке. Мы исполнили тогда большинство сочинений Луиджи Ноно, играли Уствольскую, Фелдмана, Кейджа, молодых австрийских композиторов.
Я успевал и на рояле играть, до чего сейчас не доходят руки, хотя в первую очередь был организатором. С 1993-го по 2001 год наш фестиваль прошел пять раз. Теперь под его влиянием возник проект «Континент», полностью посвященный тому или иному композитору, в этом году — Джачинто Шелси.
— Почему в случае с «Континентом», посвященном Шелси, вы не ограничились концертами, но еще и заказали Кристофу Марталеру спектакль «Новое вино из Италии» на музыку Шелси?
— Шелси — личность настолько уникальная, причудливая — ничего общего с привычными представлениями о композиторе и музыканте! Я участвовал в двух постановках Марталера — помимо того, что он мой друг, он еще и один из самых музыкальных режиссеров в мире. Мне всегда казалось, что Шелси и Марталер созданы друг для друга, теперь Кристоф тоже так считает.
У Шелси нет ни опер, ни другой музыки для театра — тем интереснее приспособить его сочинения к театральному проекту. Роль спектакля в цикле «Континент», посвященный Шелси, я видел как хеппи-энд, мне было важно показать под конец его фигуру совершенно с другой стороны. От результата я просто в восторге: по-моему, это один из лучших моментов фестиваля.
— По-моему, тоже. В ближайшие годы вы также откроете публике «Континенты», посвященные Сальваторе Шиаррино и Янису Ксенакису.
— С Шелси мы закончили театральной постановкой, а «Континент», посвященный Шиаррино, мы ею начнем. Но на Марталера это не будет похоже — речь об опере Шиаррино «Luci Mie Traditrici», которую поставит Клаус-Михаэль Грубер, прекрасный режиссер, с ним работали Клаудио Аббадо, Марк Минковски и Николаус Арнонкур.
Полноценная оперная постановка, хотя и в рамках концертной программы. Идти она будет в соборе, а не на одной из основных фестивальных сцен. Сюжет посвящен трагической судьбе Карло Джезуальдо, из ревности убившего жену.
— Ему посвятил оперу и Альфред Шнитке. Кстати, в этом году на фестивале звучала его музыка, что бывает здесь нечасто.
— Это была моя инициатива, и я очень доволен. Кстати, мой любимейший композитор, чью музыку я много играл и записывал, — Галина Уствольская. Мастер удивительной силы, сравнить ее не с кем.
Ваших композиторов следующего поколения я почти не знаю: в Австрии и Германии активно работает столько авторов, что я даже за ними следить не успеваю. Зато солисты из России у нас представлены неплохо — Григорий Соколов, Евгений Кисин, Гидон Кремер, Елизавета Леонская. Вот только Плетнев не приехал, к сожалению.
— Кто в первую очередь влиял на выбор репертуара: исполнители или вы?
— Есть артисты, чей метод работы настолько индивидуален, что я даже не думаю вмешиваться: в первую очередь Соколов, один из величайших пианистов нашего времени. Очень рад, что мы его пригласили, и надеюсь видеть его здесь и впредь. (Стучит по дереву.) По крайней мере, он остался доволен и обещал вернуться.
А программы большинства концертов составлял я. Особая статья — приглашенные оркестры, этим летом их было меньше обычного. Зато резидентом фестиваля стал оркестр Даниэля Баренбойма «Западно-Восточный диван». Таким же образом на длительный период через год сюда приедут Венесуэльский оркестр имени Симона Боливара и Кливлендский оркестр, входящий в пятерку сильнейших в США. В таком случае у меня будет возможность влиять на их программы — обычно с приглашенными оркестрами это задача невыполнимая.
Все они с середины августа колесят по европейским фестивалям — Зальцбург, Люцерн, Лондон и так далее. А я не вижу смысла в том, чтобы оркестр приезжал сюда с программой, которую возит по другим городам и странам. Это противоречит самому духу Зальцбурга. Зато у оркестров — резидентов фестиваля будет не меньше трех программ, а также мастер-классы и круглые столы.
— Собираетесь ли вы расширять круг исполнителей камерной музыки?
— Обязательно. Без симфонических программ никуда, но камерные вечера ничуть не менее важны. Я счастлив, что приехали Пьер-Лоран Эмар, Томас Цетмайр, Олег Майзенберг, братья Капюсон. Многие из них приедут и через год, дал согласие также пианист Лейф Ове Андснес. Камерная музыка — моя особая любовь.
Надеюсь, фестиваль это отразил, в первую очередь я имею в виду цикл концертов, посвященный Шуману. Тема фестиваля — «Темная сторона разума». Шуман для этого подходит идеально. Кроме того, оперная программа имела сильный романтический уклон, и мне хотелось отразить его и в концертной программе.
— Планируется ли на следующий год цикл, аналогичный шумановскому?
— Да. Шуберт, также в контексте более поздней музыки. Здесь много интересных параллелей: например, в одной программе с ним прозвучат песни Ханса Эйслера, у них с Шубертом много общего. Будет отличная пьеса Вольфганга Рима для струнных, посвященная Шуберту. Но полностью программу я еще не придумал.
— Зимний зальцбургский фестиваль «Неделя Моцарта» теперь тоже сочетает классику с современностью.
— Я не в восторге от того, как это делается, хотя сам факт оцениваю положительно. Играть современную музыку во что бы то ни стало — не самоцель. «Неделя Моцарта» в первую очередь имеет отношение к Моцарту, а он интересен сам по себе, его можно ничем не дополнять. В течение юбилейного года музыка Моцарта была представлена во всех мыслимых сочетаниях, ничего нового тут уже не придумаешь. Хотя «Неделю Моцарта» 2008 года я, конечно, не пропущу.
— Планируете ли вы заказывать для фестиваля новые сочинения?
— Не исключено, но вокруг столько великолепной музыки, которую не играют: многие сочинения Ноно и Булеза не звучат годами. А большинство подобных заказов ждет незавидная судьба: первое исполнение часто оказывается и последним. Поэтому следует сначала подумать о той музыке, что уже написана.