9 декабря 1836 года (27 ноября по старому стилю) на сцене Петербургского Большого театра состоялась премьера оперы Михаила Ивановича Глинки «Жизнь за царя», положившая начало новой эры в русской оперной музыке.
С этой оперы начался новаторский путь первого русского композитора-классика, выдвинувший его на мировой уровень. Мы расскажем о самых значимых музыкальных открытиях Глинки.
Первая национальная опера
Свое истинное предназначение М. И. Глинка в полной мере осознал во время путешествий по Европе. Именно вдали от родины композитор задумал создать настоящую русскую оперу и принялся искать подходящий сюжет для нее. По совету Жуковского Глинка остановился на патриотической истории — предании о подвиге Ивана Сусанина, отдавшего жизнь во имя спасения родины.
Впервые в мировой оперной музыке появился такой герой — простого происхождения и с лучшими чертами национального характера. Впервые в музыкальном произведении такого масштаба зазвучали богатейшие традиции национального фольклора, русской песенности. Публика приняла оперу на ура, к композитору пришли признание и слава. В письме своей матери Глинка написал:
«Вчерашний вечер совершились наконец желания мои, и долгий труд мой был увенчан самым блистательнейшим успехом. Публика приняла мою оперу с необыкновенным энтузиазмом, актеры выходили из себя от рвения… государь-император… благодарил меня и долго беседовал со мною…».
Высоко оценили оперу критики и деятели культуры. Одоевский назвал ее «началом новой стихии в Искусстве — периода Русской музыки».
Сказочный эпос приходит в музыку
В 1837 году Глинка начал работать над новой оперой, на этот раз обратившись к поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила». Идея положить сказочный эпос на музыку возникла у Глинки еще при жизни поэта, который должен был помочь ему с либретто, однако гибель Пушкина нарушила эти планы.
Премьера оперы состоялась в 1842 году — 9 декабря, ровно через шесть лет после «Сусанина», но такого же оглушительного успеха, увы, не принесла. Аристократическое общество во главе с императорской семьей встретила постановку враждебно. Критики и даже сторонники Глинки отнеслись к опере неоднозначно.
«В конце 5-го действия императорская фамилия уехала из театра. Когда опустили занавес, начали меня вызывать, но аплодировали очень недружно, между тем усердно шикали, и преимущественно со сцены и оркестра»,
— вспоминал композитор.
Причиной такой реакции стало новаторство Глинки, с которым он подошел к созданию «Руслана и Людмилы». В этом произведении композитор соединил совершенно разные мотивы и образы, которые до этого казались русскому слушателю несовместимыми — лирический, эпический, фольклорный, восточный и фантастический. Кроме того, Глинка ушел от привычной зрителю формы итальянской и французской оперных школ.
Это позже сказочный эпос укрепился в произведениях Римского-Корсакова, Чайковского, Бородина. Но на тот момент публика была просто не готова к такого рода революциям в оперной музыке. Оперу Глинки долгое время считали не сценическим произведением. Один из ее защитников критик В. Стасов даже назвал ее «мученицей нашего времени».
Начало русской симфонической музыки
После провала «Руслана и Людмилы» Глинка уехал за границу, где продолжал творить. В 1848 году появилась знаменитая «Камаринская» — фантазия на темы двух русских песен — свадебной и плясовой. С «Камаринской» ведет свое начало русская симфоническая музыка. Как вспоминал композитор, он написал ее очень быстро, потому и назвал фантазией.
«Могу уверить, что я руководствовался при сочинении этой пьесы единственно внутренним музыкальным чувством, не думая ни о том, что происходит на свадьбах, как гуляет наш православный народ»,
— рассказывал позже Глинка. Интересно, что близкие к императрице Александре Федоровне «знатоки» объясняли ей, что в одном месте произведения отчетливо слышно, как «пьяный стучится в дверь избы».
Вот так, через две самые народные русские песни Глинка утвердил новый тип симфонической музыки и заложил основы ее дальнейшего развития. Чайковский так отозвался о произведении:
«Вся русская симфоническая школа, подобно тому как весь дуб в желуде, заключена в симфонической фантазии «Камаринская».