История жизни Святослава Рихтера – это какой-то захватывающий многонаселённый роман. Вековой калейдоскоп запутанной и непредсказуемой российской жизни.
Деревья разной породы
Кто был Святослав Рихтер по национальности? Он и сам смеялся: «Русские говорили: Вы немец!», а немцы – «Вы русский!» По паспорту был немец.
В Мемориальной квартире музыканта (ныне отдел ГМИИ им. Пушкина) на выставке «Анна и Теофил», посвященной его родителям, впервые две стены отвели родословной музыканта.
На одной – разветвлённое древо старого дворянского рода Москалёвых, предков матери. До революции отец Анны (Нюты) Павел Петрович был председателем земской управы; владел имениями. Человек добрый, порядочный, он и после революции принимал поддержку от своих бывших крестьян, которые в голодные годы тайно снабжали его продуктами.
Его жена Елизавета фон Рейнке происходила из семьи немецких колонистов, которых немало нахлынуло в Житомир в середине XIX века. Приставка «фон» непростая: аристократы фон Рейнке владели загородным поместьем.
В семье родилось семеро детей. В матери Рихтера Анне (1892–1963) перемешались русские, польские, шведские, венгерские и татарские корни.
Все Москалёвы отличались художественными талантами: рисовали, и музицировали. Передались они и маленькой Нюте (Анне) – прирожденный вкус, любовь ко всяческому рукоделию, тонкая музыкальность и умение рисовать.
![Анна Павловна Рихтер (1892–1963). «Светик собирает камешки». Рисованная обложка фортепианной пьесы, посвященной сыну. Житомир. [jсень 1920]](https://www.classicalmusicnews.ru/wp-content/uploads/2024/08/svetik.jpg)
Дедушка-немец Даниил Рихтер приехал в Житомир в середине XIX века из Бжезин (Бережан) близ Тернополя, тогдашней Польши. Вместе с женой Юлией Рихтер они скромно жили в немецком квартале, при лютеранской церкви, где Даниил Рихтер служил мастером и настройщиком музыкальных инструментов.
В семье росло 12 детей. Самым младшим был Теофил, отец Святослава Рихтера.
Суженый из Вены
Теофил Данилович Рихтер (1872–1941) родился в Житомире и получил немецкое воспитание. В 1892 году закончил гимназию и уехал учиться в Вену.
Роскошный диплом Высшей школы музыки, выданный ему в 1901 году как пианисту и композитору, впервые показан на нынешней выставке – красуется после реставрации как новенький. Теофил Рихтер прожил в Австрии 22 года, зарабатывая уроками в богатых домах.
Однако каждое лето он бывал в Житомире и однажды вернулся насовсем. Красивый, рослый, с густой шевелюрой мужчина, немногословный, с европейскими манерами, выступал с концертами, давал уроки. В 1912 году его ученицей стала Анна Москалёва. Начался роман.
Павел Петрович долго противился их браку. Даже не из-за сословной разницы (дворянка и мещанин) или шаткого материального положения жениха, а скорее из-за того, что дочке-то 22 года, а Теофилу – 42, и его старший брат всего на пять лет моложе самого Павла Петровича.
Остров среди хаоса
30 мая 1914 года они всё же поженились. Павел Петрович молодожёнам в доме отказал, и они поселились у его младшего брата Николая Петровича, куда и принесли 20 марта 1915 года новорожденного Светика.
Крестили ребёнка в житомирской Михайловской православной церкви. Теперь выяснилось, что до этого окрестили в церкви лютеранской – лютеранами были Теофил Данилович и мать Анны – Кристина фон Рейнке. (Как-то Рихтер обронил, что у него есть второе имя – Ягелло, а в другой раз утверждал, что в лютеранской церкви крещён Эриком. Но вполне вероятно, что он просто подшучивал над собеседниками).
Родители создали для своего малыша настоящий рай. За окнами гремели мировая война, революция, Гражданская война. Иногда буквально свистели пули. Разруха, нищета. А Светик рос в любви, в мире музыки, театра, творчества, украшавшего скудный быт. Дядя Коля, старший мамин брат, мастерил ему игрушки, вырезая из дерева фигурки и раскрашивая их. Печенье и варенье, кажется, не кончались никогда. Ребёнок верил в ангелов, фей и эльфов.
В 1916 году они переехали в Одессу: Теофилу Даниловичу предложили место в консерватории. Одновременно он стал работать органистом в кирхе. Но в середине 20-х консерваторию ему как «служителю культа» пришлось покинуть. Тогда он пошёл концертмейстером в Одесский оперный театр.
Отец, изумительно импровизирующий на органе, запомнился Светику сидящим на коричневой подушечке «напротив алтаря на третьих хорах. Луч солнца, проникавший сквозь стекло, касался его спины».
В шесть-семь лет он начал разбирать клавир оперы «Зигфрид» – ничего удивительного, ведь Теофил Данилович был страстным вагнерианцем. Затем пришёл черёд «Тангейзера», «Лоэнгрина», а потом – фортепианных переложений опер Верди, Масканьи, Пуччини.
Когда отец перешел в театр, Святослав уже подростком наизусть знал «Царскую невесту», «Богему», «Аиду», «Риголетто». И впоследствии утверждал, что «воспитан на опере».
Ему запомнилась квартира на Нежинской улице, 35, которая, несмотря на безденежье, была изящно обставлена. Мебель в стиле венского модерна своими руками сделал дедушка Коля, обтянул её тканью с узором из веночков. А мать умела среди любой разрухи создавать мир, полный домашнего тепла, с белой скатертью и свежим букетом на столе.
Дорогая тётя Мэри
В Житомир наведывались каждое лето.
Там матери всегда готова была помочь её младшая сестра – Тамара Павловна Москалёва (1898–1986), или просто тётя Мэри.
Однажды летом 1918 года Светик в Житомире заболел тифом, а Анна Павловна была в Одессе.
«Началась чехарда с властью, ездить стало трудно; мать застряла между белыми и красными».
И с тётей Мэри, человеком исключительного художественного и человеческого таланта, Светик прожил четыре года.
Она всё рисовала лучше всех! Благодарной натурой служил и сам рыжий Светик. В 1934 году в Лейпциге вышли иллюстрированные приключения в лесу мальчика, в котором нетрудно узнать её маленького племянника.
Тётя Мэри, личность яркая и заразительная, стала учить его рисовать. А строгий дядя Коля к тому же требовал умения воспроизводить увиденное по памяти. Считается, что если бы Рихтер не стал музыкантом, то был бы художником.
Кстати, на выставке впервые представлены примечательные работы Теофила Даниловича Рихтера. Так что гены в натуре великого музыканта сошлись идеально.
Тётя Мэри, типичная эмансипэ, обожающая карикатуры, зарабатывала, рисуя жёсткие графики и плакаты типа «рабочий с молотом». А чем ещё? Времена были голодные. В 1925–1926 годах в Житомире многие ходили на подсочку – собирали сосновую живицу. Дедушка Павел Петрович варил из неё канифоль, которую меняли на мыло, а мыло – на продукты… По словам Рихтера,
«существовали два меню: ячневая, пшённая каша и перловый суп. Картошка – как островки, гречневая – праздник!»
В 1930-е годы, когда Рихтеры вернулись в Житомир, жить стало не на что.
«Чтобы приносить в дом хотя бы немного денег, мама занялась шитьём платьев. Разумеется, тайком, без ведома властей. Она неизменно привлекала к себе внимание и по тем временам прекрасно одевалась. Мама была блестящая женщина и очень светская, даже слишком»,
– вспоминал Рихтер.
«Мама, конечно, была бешено выносливой натурой»,
– считал он. Такой ему запомнилась и тетя Мэри. Обе крутились так, что порой виделись ему даже… хулиганками.
За мешок картошки
В детстве Рихтер видел себя дирижёром. Потом, до 1937 года – композитором. Он сочинял с раннего детства, хотя учиться в музыкальной школе ему не понравилось, как впрочем, и в обычной немецкой:
«Школу я ненавидел, даже сейчас при одном воспоминания о ней меня бьёт дрожь».
Первые пьески – «Вечер в горах», «Птички», «Дождик» – записывал отец. На выставке представлены оригиналы собственных рукописей детских опусов Рихтера. Пьеса «Ёлка в лесу» надписана аккуратными печатными буквами: «Посвящаю дорогому папочке на Рождество!».
Первым «крупным» сочинением стала опера «Бэла» по Лермонтову. Игра в театр так захватила его, что однажды во дворе они с ребятами разыграли пьесу Ибсена «Росмерсхолм».
Через много лет, когда великий музыкант в большой московской квартире будет приглашать на дружеские вечера десятки гостей, на этих раутах находилось место и театру, и живописи, и танцам, и карнавалам, и шарадам – всему, к чему Рихтер привык в детстве, в кругу неунывающей высококультурной провинциальной элиты.
Концертная деятельность у отца не задалась, но Анна Павловна настаивала, чтобы вечерами он два-три часа играл дома. Она сажала Светика к себе на колени, и они вместе слушали этот своеобразный концерт. Рихтер рассказывал Валентине Чемберджи:
«И вдруг у меня внутри шелохнулась эмоция, и мне показалось: начали распускаться, на глазах, цветы, мне и сейчас так кажется. Ноктюрн № 5, Fis-dur (Шопен). Так меня ударила музыка».
До этого, по его словам, она не имела для него никакого особого значения.
Когда он подрос, стал выступать по клубам с концертами, работал тапёром в кинотеатрах. Денег не было, но кто бы не порадовался в такое время мешку картошки!..
19 марта 1934 года 19-летний Святослав Рихтер дал свой первый сольный концерт в Одесском Дворце инженеров. Остался не очень доволен. Масла в огонь подлил отец:
«Я бы предпочёл, чтобы у твоего Шопена была более тонкая шея…»
Впрочем, сам Рихтер всю жизнь очень строго оценивал свои выступления. А когда болтуны лили елей, визжа «гениально!», он отвечал: «Я один знаю, как это должно быть!»
Совсем родной Нейгауз
В 1936 году в Одессе выступал пианист Генрих Нейгауз. Внешне он чем-то был похож на Теофила Даниловича – та же вольная шевелюра, благородная посадка, высочайшая культура исполнения.
«Только черты лица гораздо мягче»,
– вспоминал Рихтер.
Что удивительного – Нейгауз, наполовину немец, наполовину поляк, закончил то же заведение в Вене, а потому вся австро-германская культурная традиция была налицо.
И когда пришло время серьёзной учёбы, решили: Светик едет в Московскую консерваторию к Нейгаузу. В 1937 году отправили его в столицу; всем миром собрав деньги на поездку.
Генрих Густавович стал Рихтеру вторым отцом, да и говорить между собой они могли по-немецки!
Нина Львона Дорлиак рассказывала, каким впервые появился Рихтер в консерватории:
«рыжий-рыжий, тоненький, худенький, страшно стремительный».
Ей запомнилось, как они иногда общались:
«Нейгауз подходил к роялю и наигрывал: «А вот в «Электре» Штрауса, Слава, ты помнишь?..»
В начале войны, когда немцы приближались к Москве, Нейгауз отказался эвакуироваться с консерваторией (в больнице лежал его тяжело больной сын). По паспорту он был русский, но его обвинили в «намеренном сокрытии национальности» и отправили в тюрьму.
Пришли и за Рихтером, жившим у Нейгаузов. Спасло то, что бумага была выписана на фамилию «Лихтер» – и всё обошлось словами «здесь таких нет!». Всю войну Рихтер скрывался по друзьям. Консерваторию закончил, можно сказать, с грехом пополам, только в 1947 году – в 32 года, будучи уже известнейшим в СССР музыкантом.
А Генриха Нейгауза через два месяца после ареста освободили – хлопотами учеников и именитых музыкантов.
Расстрел отца
Гораздо более страшная участь выпала другому немцу – Теофилу Даниловичу Рихтеру.
Живя в Москве, Святослав потерял постоянную связь с родными. А в Одессе в это время происходило вот что.
Ближе к лету 1941 года немцы были от неё совсем близко, и консерватория (аналогично московской) предложила семье Теофила Рихтера эвакуироваться.
Однако в это время у Рихтеров нашел пристанище некто Сергей Кондратьев, преподаватель теории музыки. Он был болен, практически не вставал, и Анна Даниловна сердобольно за ним ухаживала.
Вот так вынужденно остался в Одессе и Теофил Данилович. В начале июня 1941-го его арестовали. Выдвинули те же обвинения, что и Нейгаузу: мол, ждёте прихода немцев! Но был и более серьёзный довод: регулярное посещение с 1927 года германского консульства, где он давал уроки детям консула.
Под угрозой репрессировать в Москве сына, Теофила Даниловича вынудили признаться в шпионаже на германскую разведку. 3 октября 1941 года, перед самой оккупацией Одессы, военный трибунал Приморской армии приговорил его к высшей мере с конфискацией имущества. В тот же день он был расстрелян и вместе с десятками убитых заключённых захоронен в противотанковом рве.
Анна Павловна с другими одесситами ходила разгребать лопатой свежую землю, но тщетно.
16 октября 1941 года Одесса на два с половиной года была оккупирована немцами.
В июле 1942 года Святослав Рихтер сыграл в Москве своей первый сольный концерт. О расстреле отца он узнал лишь в 1943 году почти случайно.
И никогда больше не возвращался в Одессу.
Американское свидание
Мать стала его самой большой болью в жизни.
Она вышла замуж за Кондратьева, который с приходом фашистов вдруг оказался совершенно здоров и тут же встал на ноги.
Личность его так до конца и не выяснена. Говорили, что он тоже немец, сын царского сановника, бежавший в 1917 году из Москвы по поддельному паспорту с фальшивой русской фамилией. В Одессе жил частными уроками. Одно время учился у него и юный Рихтер, которому он запомнился своей безостановочной болтовнёй… Чем не очередной персонаж романа?!
В марте 1944 года мать и Кондратьев покинули Одессу вместе с отступавшими немцами, дошли до Германии. Кондратьев сменил фамилию на «Рихтер». Часто врал, что он дядя великого пианиста, а иногда назывался его отцом.
Святослав Рихтер увидел Анну Павловну через много лет на гастролях в США. Она прилетела туда с мужем.
«Двадцать лет разлуки – и наконец – мама! Невидимые, невыплаканные слёзы… Рядом суетится её муж, который всё время говорит, говорит… Мы с мамой так ничего и не сказали друг другу».
Запрещённые гастроли
Поездке в США предшествовала большая бюрократическая волокита. Дело в том, что Рихтера долго не выпускали на гастроли в так называемые капстраны, хотя его жаждал услышать весь мир.
За дело взялась Нина Дорлиак, его супруга. 14 января 1958 года она послала министру культуры Н. А. Михайлову письмо, где писала: Рихтеру
«ясно, что гастроли его в тех или иных странах объясняются не географическими соображениями, а иными, являющимися для него оскорбительными. /…/
Ему 42 года – он в самом зените своих творческих пианистических сил. Он – гордость нашей страны и везде может показать славу Советской школы исполнительства.
Для его масштаба он не нормально ограничен и это его угнетает. Святослав Рихтер – редкой чистоты и честности человек. Я умоляю Вас заняться этим вопросом».
В чём же была загвоздка?
Как раз в судьбе его родителей!
И как ни хлопотал министр – получал отказы. Хуже того – был снят вопрос о присвоении Рихтеру звания Народного артиста СССР.
Но к началу 1960-х годов положение стало вопиющим. И дело завертелось. В переписке между министерством культуры, КГБ, Международным отделом и Отделом культуры ЦК фразы «отец осуждён», «мать в период оккупации бежала с немецкими войсками» стали скругляться и свелись к формулировке «с 1941 г. сведений о родителях не имеет». Невыездной статус был снят.
А стараниями министра культуры Е. А. Фурцевой Рихтеру в апреле 1963 года даже удалось навестить в Германии умирающую мать. И на поездку к ней в Штутгарт ему выдали тысячу долларов! (Для верности Фурцева в секретном письме в ЦК КПСС подпустила материальное оправдание: «Только за гастрольные поездки С. Рихтера в Италию и Францию будет сдано в госбюджет более 50 тыс. долларов прибыли»).
Кто где
И ещё немного о родственниках Рихтера.
Его двоюродный брат Рудольф Эдуардович Рихтер, музыкант-настройщик, был расстрелян в 1938 году как «враг народа».
Его крёстный, брат матери Николай Павлович Москалёв («дядя Коля»), и его крёстная Каролина Юлиановна Арндт («тетя Оля»), дочь немецкого помещика, покинули Советский Союз до освобождения Одессы от немецких войск. Ведь судьба людей, имевших немецкое, а тем более дворянское происхождение, была предрешена. Каролина Арндт умерла в 1966 г. в Касселе.
Двоюродная тётя Рихтера по материнской линии Ольга Васильевна Михеева в 30-е годы была репрессирована, жила в ссылке в Средней Азии, а затем до конца жизни – в Киеве.
Теофил Данилович Рихтер – по инициативе Москвы – был в 1962 году реабилитирован за отсутствием состава преступления. Святослав Теофилович, получив извещение, возмутился: вместо того, чтобы раскаяться и принести извинения, ОНИ ещё вызывают его оформить какие-то бумаги! Пришлось во всём разбираться безотказной Нине Львовне.
А тётя Мэри? Она с сыном эмигрировала в Германию, а затем в США, в Соммервиль близ Бостона. Под именем Дагмар фон Рейнке издала книгу «Воспоминания и картинки». Рихтер навестил родных в Америке в 60-е годы.
А в 1977 году он вывез дорогую тётю Мэри в Европу, и они побывали в Париже, Лондоне, Люцерне, Зальцбурге. Тамара Москалёва скончалась в США в 1986 году.
Наталья Зимянина, журнал «Темные аллеи», №3, 2024
Редакция ClassicalMusicNews.Ru благодарит за иллюстративный материал Юлию Де-Клерк, которая до последнего времени была заведующей отделом музыкальной культуры ГМИИ имени А. С. Пушкина и фактическим директором Мемориальной квартиры С. Т. Рихтера, но, к сожалению, покинула этот пост.
Автор материала выражает Юлии Исааковне огромную благодарность за все годы ее нелегкой работы, за проведенные яркие выставки и за организованные в квартире Рихтера десятки концертов, на которых звучал рояль великого музыканта.