1 мая 2026 в Рахманиновском зале Московской консерватории состоится концерт к 100-летию смерти Георгия Львовича Катуара (1861-1926) – композитора, благословлённого Чайковским и ставшего одним из самых изысканных, хоть и незаслуженно забытых представителей эпохи русского музыкального модерна. О Георгии Катуаре и его музыке специально для ClassicalМusicNews.Ru – Елена Черемных.
«Где вы были раньше? О чем вы думали? Отчего вы гораздо раньше не были у меня?»
Этими вопросами Петр Ильич Чайковский осенним утром 1885 года буквально закидал своего молодого визави на первой встрече в одной из московских гостиниц. Приглашенный для знакомства к десяти утра Георгий Катуар, наследник богатой московской фамилии решил исполнить самому известному из современных русских композиторов свой Экспромт, пару романсов и двухручное переложение большой фуги из Первой оркестровой сюиты Чайковского. Чайковский был покорён.
«Или я не беспристрастно отношусь к своему произведению, но ведь это звучит великолепно! — и так фортепианно! Это я непременно отдам в печать, если позволите!».
Чайковскому – сорок пять лет. Катуару – двадцать четыре. Он – выпускник физико-математического факультета московского университета и начинающий участник семейного бизнеса: отец был советником коммерции, членом совета Московского учётного банка и одним из директоров сахарорафинадного завода.
В 19-летнем возрасте Георгий Катуар успел вступить в Вагнеровское общество, вероятно, не без связи с одним из учеников Вагнера – Карлом Клиндвортом, который был домашним учителем фортепиано в благородном семействе обрусевших французов-Катуаров. И, судя по мастеровитости фортепианной игры, восхитившей Чайковского, учитель у Катуара был прекрасный.
Эта встреча, вспышкой озарившая жизнь обоих – и Чайковского, и Катуара – не могла пройти бесследно. Своей репликой:
«… ведь звучит великолепно! – и так фортепианно!»,
Чайковский предопределил будущность очаровавшего его «дилетанта», который станет писать, в основном, для фортепиано, ну, или с участием фортепиано. А щедрым комментарием:
«Ваши романсы мне в особенности нравятся; в них такое выдержанное настроение, такое музыкальное чутье, такая верность дикции и такая мягкость гармонии!»,
Чайковский зафиксировал стихийную близость своим собственным мотивациям, сформулированным в давнем письме к Н. Ф. фон Мекк от 16 марта 1877 г.:
«Хорошо ли, худо ли я пишу, но несомненно одно, — это то, что я пишу по внутреннему и непоборимому побуждению. Я говорю на музыкальном языке, потому что мне всегда есть что сказать. Я пишу искренно…».
Впоследствии они не раз встречались в Москве и в Петербурге. Чайковский, испытывая ответственность за найденный им «огромный талант», писал рекомендательные письма, последствиями которых стал даже один (!) урок, данный Катуару самим Римским-Корсаковым, после чего автор «Снегурочки» и «Садко» отправил протеже Чайковского к своему ученику – Анатолию Лядову. Со временем к Катуару все внимательнее стали приглядываться музыкальные мэтры обеих столиц.
На петербургском Конкурсе квинтетов в 1904 г., среди прочих, фигурировал соль-минорный Струнный квинтет под девизом «Suumcuique» («Каждому своё») с, разумеется, зашифрованным именем автора. Председатель жюри Александр Глазунов был настолько уверен, что автор – не иначе как Танеев, поспешил обрадовать последнего письмом:
«Не может быть и речи о том, что квинтет под девизом “Suumcuique” не был бы издан фирмой Беляева».
Но автором был не Сергей Танеев, а Георгий Катуар. Узнав имя реального сочинителя, Глазунов письменно поздравил его с победой. Не поскупился и на второе поздравительное письмо (оба сохранились в бумагах Г. Л. Катуара).
Эстафета столь бережного внимания со стороны маститых Глазунова и Лядова, Танеева и Аренского могла бы обернуться карьерой, ничуть не менее славной, чем у молодых Рахманинова или Прокофьева, если бы не особенный – и музыкально, и человечески – склад Георгия Катуара со свойственными ему даром концентрации и нераспыляемостью собственного мира.
В творческом наследии Катуара внятно мерцают отсветы романтических образов: симфоническая поэма «Мцыри», кантата «Русалка», многочисленные Lieder– песни, отсылающие к шубертовской традиции, наконец, многочисленные фортепианные пьесы, по большей части именуемые французским словом «Morceaux». Есть даже симфония и Фортепианный концерт, про который пианист Александр Гольденвейзер сказал:
«Ничего сложнее я в жизни не играл».
При этом, в романтических жанрах – от Концерта до фортепианных и вокальных миниатюр – Катуар искал не «базу для жанрового тиражирования», а осторожно пересоздаваемые формы, которые, не теряя устойчивости, способны вместить музыку гораздо большей «плотности» и «масштаба».
Шопеновские фактуры претерпевают в его сочинениях своеобразный «эффект сжатия», опрокидываясь на слушателей сложнейшими орнаментами, «схваченными» в раму бесконечного, под стать Вагнеру, «симфонического развития». Процесс этого развития и становится самым захватывающим «сюжетом»: именно в нём можно наблюдать прихотливую модернистскую игру со временем – как метафизическим, так и конкретно историческим.
Игру, светотень которой то проясняет, то вуалирует силуэт сочинителя-интроверта, исследующего границы собственного артистизма в категориях почти готического «кабинетного опыта».
«В нём не было того, что больше всего старит и придает так называемую маститость, то есть удовлетворенности достижения. это был редкий человек и художник, настоящий артист, каких сейчас осталось весьма немного»,
— писал о Катуаре его современник и друг Николай Метнер.
Сын, Петр Георгиевич Катуар вспоминал:
«Отец часто по вечерам садился за рояль и при свечах в тяжелых бронзовых подсвечниках проигрывал буквально все, чем богат был его обширный нотный шкаф, с низа доверху».
Или:
«Когда начал писать свой фортепианный концерт, он в свободные от работы часы любил заниматься на скромном своем пианино и разучивал сонаты Скарлатти».
В одном эпизоде –«рояль», в другом – «скромное пианино». – Чуть ли не первый в своем роде феномен «студийной работы»с фортепианным звуком. И в то же время Георгий Катуар – автор двух базовых консерваторских учебников: «Теоретический курс гармонии» и «Музыкальная форма». То есть, отвлеченные теоретические труды и… практическое музыкальное сочинительство. Граф Калиостро какой-то!.. Чтобы распутать особо сложные «гармонические узлы» в своей музыке, Катуар использовал выражение: «надо рассмотреть Катуара под лупой».
История этой жизни – одновременно, прекрасна и горька. Некоторое время спустя после революции Катуар уехал в Париж, но жизнь там лишала его кабинетного покоя и устойчивой работы мысли. И он вернулся на родину.
Останься он в Париже, возможно, все было бы иначе. Допустим, как у Метнера, который, эмигрировав, нашел покровителя в лице индийского раджи, оплатившего запись всех его сочинений. Или как у Рахманинова, ставшего высокооплачиваемым пианистом фирмы роялепроизводителей Стейнвей.
Но Георгий Катуар вернулся в Москву, где стараниями Гольденвейзера (в ту пору ректора консерватории) стал преподавать. Его учениками были Оборин, Ширинский, Пятигорский, Кабалевский. Его почитал авторитетнейший Мясковский. Но время нуждалось в новых, совсем другого склада героях…
Возрождение интереса к творчеству Катуара началось сравнительно недавно. В 1998-99 гг. пианист Марк Андре Амлен выпустил диск катуаровских сочинений. В Нидерландах по инициативе скрипача Б. Цуккермана «Амстердамское общество камерной музыки» исполнило и записало все камерные сочинения порядком забытого на родине композитора. В «Эльб-филармонии» в 2018-21 гг. была проведена серия камерных концертов с его музыкой. Зимой 2023 г. в Рахманиновском зале и в музее Скрябина прошел катуаровский монофестиваль «Возрождая забытые шедевры». И вот теперь – концерт «К 100-летию смерти Г. Л. Катуара».
Вечер откроет Соната для скрипки и фортепиано №2, ор. 20 – сочинение 1906 года, созданное в австрийском Тироле, и буквально спасшее композитора от затяжного творческого кризиса. В продолжение прозвучат «Пять пьес для фортепиано» ор. 10 в исполнении праправнучки композитора АнныАлексеевой-Месснер, романсы в исполнении заслуженной артистки России Яны Иваниловой и «Четыре прелюдии» ор. 17 в исполнении лауреата международных конкурсов Михаила Турпанова. А завершит концерт Фортепианный квинтет ор. 28 в исполнении Заслуженного артиста Карелии Рувима Островского и Государственного квартета им. С. Прокофьева.
1 мая 2026 г. Рахманиновский зал консерватории (ул. Б. Никитская д. 13). Начало – 19.00.
Елена Черемных