Центр оперного пения Галины Вишневской показал «Летучую мышь».
Впервые в своей практике здесь обратились к оперетте. Это хороший ход со многих точек зрения.
Ведь Центр — прежде всего образовательное учреждение, место стажировки молодых оперных певцов. Они должны освоить разные способы профессионального существования на сцене. Поэтому в афише театра есть и «Царская невеста», и «Джанни Скикки», и «Летучая мышь».
Оперетта дает исполнителям много новых навыков, как по линии актерства и сценического движения, так и по части дикции и произношения: прозаический текст тоже нужно освоить, а оперным певцам это чаще всего непросто.
Ну и сама по себе «Мышь» Иоганна Штрауса — шедевр жанра, со всеми вальсами, польками, кадрилями и галопами, с незабвенным чардашем, комическими диалогами и лирическими «отступлениями».
Недаром существует традиция постановок этой оперетты в оперных домах Европы и при участии лучших певцов и певиц. Ею дирижировали Малер, Караян и Владимир Юровский, ставили – по-разному — знаменитые режиссеры Отто Шенк. Ханс Нойенфельс, Барри Коски, Штефан Херхайм и Кристоф Лой, а петь не чурались, например, Кири Те Канава и Диана Дамрау.
К тому же название сыграло большую роль в биографии как Галины Вишневской, так и Мстислава Ростроповича. Вишневская в юности служила в Ленинградском областном театре оперетты и оставила теплые воспоминания об этом, а Ростропович обожал эту вещь и дважды ставил ее как дирижер. Сперва в Москве, не успев закончить из-за противостояния с советской властью. Потом, успешно, во Франции.
Режиссер Михаил Сабелев, несомненно, идя навстречу пожеланиям Центра, сделал вполне консервативную, но зрелищную версию. Она не привязана к 1874 году (дата премьеры «Летучей мыши»), но и не перенесена в иную эпоху. Скажем так: события происходят в те времена, когда дамы носили платья до пола.
Кстати, они сделаны сценографом Ириной Сид с карнавальным размахом. В отличие от сценографии, весьма скромной, но с новогодней елкой, ибо действие происходит в Рождество. И это понятно: сцена маленькая, размахнешься в оформлении, и персонажам некуда будет шагу ступить, не то что оперетту с танцами разыгрывать.
Кстати, о танцах. Хореограф Максим Куликов дал артистам корректную возможность покрутиться в вальсе и вообще подвигаться, и эту возможность они столь же корректно использовали. Например, во время знаменитой увертюры, когда Орловский за прозрачным занавесом как бы производит смотр грядущему театру масок.
Диалоги, произносимые героями, во многом, но не полностью, восходят к знаменитому советскому тексту Эрдмана и Вольпина. Коллизия, использованная режиссером, не приобрела сторонних подтекстов, но заставила вспомнить о прототипе – последней картине моцартовской «Свадьбы Фигаро», где похотливый Граф, не подозревая того, активно соблазняет собственную жену.
Никаких сатирических или обличающих мотивов в спектакле не видно, просто буффонада на темы «где граф, а где лакей» и конфликт облика с сущностью («совы не те, чем кажутся»).
Участники спектакля стараются этот фарс разыграть, тренируя по ходу дела новые навыки. Сочетать пение с разговорной речью не всегда хорошо получается, но трудные места тщательно репетировали — и солисты достигли многого.
Сложнее с пением чардаша на немецком, тут мое ухо забастовало. Притом что София Кнеллер (Розалинда) обладает красивым голосом. Как и голосистая Адель (Алина Хуснутдинова), у которой – волей автора ее бального костюма — есть проблемы со вкусом: так себя испортить, наряжаясь, не каждая женщина может. Будь она хоть горничная.
Альфред («декоративный» по замыслу Иван Жигало) смешно изображал душку-тенора, радуя публику – и обольщая Розалинду — то цитатами из песенки Герцога («Риголетто»), то фрагментами неаполитанской песни.
Айзенштайн (Эрнест Сулейманов) как бы специально вел себя словно оперный премьер, снизошедший до оперетты, но это забавная версия, в «Мыши» вполне возможная.
Князь Орловский (Аполлинария Капачинских) пел совсем по-оперному, но всерьез, что, в общем, мимо кассы, а тюремный Франк (в целом хороший актер Захар Куц) перебарщивал по части опьянения.
Тем не менее, всё вместе, включая хор, производит добротное впечатление, есть настроение, игра и юмор, та степень поведенческого гротеска, которая приличествует оперетте. Смотреть (как и слушать) не скучно.
Оркестр Центра под управлением Ярослава Ткаленко сумел передать все оттенки музыки, когда рефлексии нет и не должно быть, а есть броское, задорное развлечение. Не делать Штрауса глубокомысленней его самого. Мне это близко.
Майя Крылова