Танцевальный вечер «Ракурсы 2» показали в театре «Новая опера».
Это проект «Балета Москва», который ныне часть оперного театра в саду «Эрмитаж».
В 2023 году прошла первая часть «Ракурсов», которая, по замыслу, должна искать и находить способных хореографов среди артистов балетной труппы. В этом году сделали продолжение.
Так же, как в первых «Ракурсах», и артисты, и зрители находились на сцене. Так усиливалась камерность и достигалось большее психологическое взаимодействие. Что касается концепции, она тоже прежняя:
«Танцовщики и репетиторы труппы пробуют свои силы в качестве постановщиков.
Прошедшие на своем профессиональном пути через множество хореографических стилей, они способны предложить зрителю разные точки зрения – ракурсы современного танца.
Чувственные и интеллектуальные, играющие с сюжетом и чистым танцем, интровертные и экстравертные – новые работы, созданные в рамках лаборатории, предъявляют зрителям «Балета Москва» многообразие и динамику современного танца».
Глава «Балета Москва» Анастасия Яценко добавила к этому слова
«посмотреть на профессию с другого ракурса».
Добавлю, что разговор шел на разных танцевальных языках, а чаще — на их смеси, от классики до закрепленной импровизации.
Полуторачасовой вечер показал, что современные авторы танца предпочитают современных композиторов, большей частью электронщиков. В прежнем смысле — по отношению к музыке — работал Максим Исаков, готовя номер «Шаляпин. Посвящение» на музыку Рахманинова (с вкраплениями шаляпинского исполнения романса «Очи черные», посвященного любимой жене-итальянке).
Это и единственный номер с внятным сюжетом, хотя бы приблизительным: брутальный Федор Иванович (Артур Геворгян) в объемном пальто захватывает — буквально, ловя длинными полами одежды и ее рукавами — балерину Иолу Торнаги (Ангелина Сивцева), ту самую жену, которую певец позже бросил ради другой женщины.
Идея показать «жертву, которую Иола принесла ради Шаляпина» и ее профессия дали возможность нервического танца на пуантах. И определила финал, где Иола, сжимаясь от напора партнера в рваных ритмах пластики, исчезает в черных пальтовых недрах.
Номер «Кокон» на музыку Ксенакиса сделал Андрей Лега, и это большая многонаселенная композиция. К записи музыки добавлен живой исполнитель, искусный перкуссионист Денис Новрузов. Под звуки его барабанов из-под огромного куска ткани выпрастывались наружу тела.
По замыслу, это очередное исследование разницы мужчины и женщины: мол, первые получают «энергию сверху, питаются Воздухом (именно так, с большой буквы — М.К.) а дамы «получают энергию от Земли». Ну и совместный танец в духе «древних цивилизаций» и связи с природой. На практике разного рода столкновения и судороги телесно мнущихся танцовщиков, которые, не разбирая пола, не раз тяготеют к полу (простите за невольный каламбур), могут вызвать и другие ассоциации, особенно если не читать авторскую декларацию. Например, некий зоопарк.
Но в принципе танец отдает «Весной священной» Бежара. Попытка нарисовать картинки некой хтони в ритуале неизвестно чего на смене скоростей ритма и танца, агрессии и обороны обрывается внезапно. Как будто энергия кончилась, и от Воздуха, и от Земли.
Соло с названием «И это всё …я» построено именно на многоточии. Исполнитель Илья Громов воплотил замысел постановщика Дарьи Комляковой на тему самоисследования тела, а за ним — и души.
Композитор Тигран Амасян написал — местами — нечто вроде атонального джаза, и под это дело Громов показывает свою бесконечную изменчивость. Замирая надолго, внезапно поворачиваясь и так же внезапно ускоряясь. Играя пальцами ног и рук. Это хорошо исполненный танец под девизом «от себя не убежишь».
И это побег от невроза через его изживание, словно сеанс на кушетке у психоаналитика. В довольно наивном номере самое лучшее — уровень танца исполнителя.
«Не баловство» хореографа Леонида Серова основано на старинной музыке Марена Маре, но вступает с ней в нетрадиционные отношения. Серов сам в числе шести исполнителей, и все (три дуэта) воплощают картину Магритта «Поцелуй». Вернее, домыслы вокруг нее. Что движет мужчинами в костюмах и женщинами с закрытыми лицами? Их облик – есть ли он знак стертости личного в личности или просто знак интима?
В отличие от других номеров, здесь есть четкая драматургия и логика пластического развития. Вот один персонаж крутится вокруг партнерши в манком красном купальнике, не в силах прекратить: не так ли привязан один человек к другому?
Вот дама попирает ногой тело лежащего партнера: не факт, что это насилие, а может, и оно. В финале налицо три поцелуя, но загадка остается.
Без авторской расшифровки ни за что не догадаться, что название «Путешествие в 40 см» означает расстояние между умом и сердцем. Хореограф Дина Мухаметшина сделала – при помощи музыки Тима Хакера — номер для семи исполнителей, посвятив его теме любви (ну конечно).
Тягучие беззвучные крики, зажимание рта рукой, осязание друг друга, схватывание чужой шеи, взаимное карабканье по телам – и безостановочное кружение на месте одной участницы.
Такие метки тяготения, не всегда взаимного. До общего хоровода и круга, похожего на цветок из тел, с «лепестками». Любовь – это, говорят нам, повторение и стихия, закручивающая в итоге всех в воронку.
«Presto con moto» – название дуэта и музыкальный термин, означающий «очень быстро, с движением». Он используется для указания, что произведение должно исполняться подвижно, при этом не механистично ровно, а с постоянным стремлением вперед».
Автор сего танца Кирилл Радев использовал итальянские слова для создания почти эстрадного номера на скоростную, жестко ритмическую музыку Дональда Наака, где пара в черном (Семен Зензин и Алена Угрюмова) элегантно гоняет адреналин, выбрасывая ноги в больших батманах и не показывая ни капли чего-то, кроме почти автоматической быстроты движений.
Так задумано, чтоб на выходе была лишь механика тела. Она есть, под мигание стробоскопа.
И наконец, большой танец фриков хореографа Елизаветы Жуковой. Он называется «Точка (не) опоры» и сделан силами причудливых фигур, смешавших потуги на одежды «от кутюр» со спортивными костюмами не без лампасов.
Занятно получилось. Восемь человек плюс композиторы Мария Жукова, Джои Сумоукил и вокалист Иан Кастро «исследуют тему эго» во взаимопереходах от стадного чувства к самопониманию. И обратно.
В ход идет и рапид, и бег, и нарциссическое целование своих же рук, и паясничание. Клоуны в истерике – это ли не эгоизм? Если закрыть глаза руками, не увидишь наглую напористость соседа, а свою — тем более. Но и самоуверенность уязвима, о чем пластика номера и говорит.
В общем, упорство «Балета Москва» в развитии потенциала своих артистов вызывает уважение. Дело в принципе правильное и хорошее, даже если таланты не сразу находятся. А как еще их находить? Методом проб и ошибок, только так.
А вдруг проявится некто, и талантливо заместит дыру, возникшую в условиях, когда заграница, частично поставляющая прежде постановочные кадры, нам не поможет. Шанс есть всегда.
Майя Крылова