Юбилейный десятый сезон фестиваль «Опера Априори», ставший уже ожидаемым среди московских меломанов, открыл 9 сентября 2024 года в знаковом для музыкантов среднего-старшего поколения месте.
Англиканская церковь Святого Андрея, краснокирпичный маленький «замок» с башней в Вознесенском переулке, где более 30 лет осуществлялись фондовые записи Всесоюзной фирмы «Мелодия», хранит энергетику звуковой летописи 1960-90 годов. Акустика высокого сводчатого зала с деревянным потолком удивительна. Она создаёт иллюзию нахождения внутри совершенного инструмента.
И, как всегда у продюсера фестиваля Елены Харакидзян, изысканно-концептуально была выстроена программа вечера. Арии и дуэты из опер бельканто – Джоаккино Россини, Винченцо Беллини, Гаэтано Доницетти. Как известно, начало XIX века в опере, расцвет женского царствования.
Потеснив певцов-кастратов, главных героев в произведениях предыдущего века, уникальные сопрано – примадонны Джудитта Паста, Джулия Гризи, Мария Кольбран, сёстры Гарсиа – Мария Малибран и Полина Виардо, и ещё пару десятков не столь громких имён, оставшихся в истории, смело брались за любые виртуозные партии, в том числе и мужские.
Бельканто женственно по самой своей сути пленительной красотой и нежностью мелодий. Впервые в сюжетах романтических белькантовых опер внимание так акцентированно на чувствах и страданиях героинь.
Примечательно, что в нашем концерте и в качестве «оркестра» выступила юная очаровательная пианистка Арина Лазгиян. Она открыла вечер по-итальянски бравурной «Тарантеллой» Ференца Листа. Выбор оперных транскрипций Листа для второго отделения особенно удачен.
Вступление и полонез из «Пуритан» Беллини, и, особенно, никогда доселе не слышанная на фортепиано Каватина Фернандо из «Фаворитки» Доницетти – очищенная от теноровых сантиментов дивная возвышенная молитва, где рояль пел, будто смычок, а пианиссимо на верхах истаивали так сладко, что про банальности Листа, как великого «попсовика» своей эпохи не думалось.
В качестве концертмейстера Арине Лазгиян лучше удались кантиленные, лирические моменты. Лихие пассажи оркестровой фактуры она играла преимущественно чисто, но порой пренебрегая ансамблем. Правильно распределять силы на весь вечер, чтобы не случались досадные помарки в хитовом номере финала, тоже ещё предстоит научиться темпераментной Арине.
Вокальную программу открыл Россини. Каватина Кальбо из оперы-сериа «Магомет II». Персонаж, представленный Екатериной Воронцовой, венецианский генерал, чья воинственность подчёркнута фиоритурами на грани возможностей. Спето было добротно, музыкально, но, всё же, облик женственной блондинки в кремовом бальном платье, никак не соответствовал задуманному здесь амплуа меццо-травести.
Последовавший дуэт Аменаиды и Танкреда из «Танкреда» того же Россини – пример, когда партии влюблённых исполняют два женских голоса. Возможно, нашим девушкам не хватало задуманного автором тембрового контраста (Танкреда в идеале поёт контральто-колоратура–да где ж его нынче взять!) Но ансамблировали европейское меццо Екатерины Воронцовой — подвижное, гибкое, не яркое в грудном регистре и тёплое округлое сопрано Альбины Латиповой просто замечательно!
То же можно сказать и об ещё одном любовном дуэте – Ромео и Джульетты из «Монтекки и Капулетти» Беллини. Хотелось не вникать в текст, забыть о сюжете, где Шекспира ещё меньше, чем в опере Гуно, и просто внимать красотам беллиниевской кантилены от двух женских голосов в терцию.
Между этими двумя дуэтами поразительно душевно прозвучала огромная сцена-ария Джульетты из «Монтекки и Капулетти». Какой девически чистый тембр у Альбины Латиповой! Звуковедение естественное, как дыхание ребёнка. А сама Джульетта настоящая девочка в нежно-розовой драпировке.
Последовавшая Каватина Ромео из той же оперы была выучена Екатериной Воронцовой «вдогонку» основной программы. Это чувствовалось по мелкой технике и форсированию эмоций. Восхищение вызвала музыкальная память певицы, исполнявшей всю программу наизусть, без заглядывания в ноты, даже такой трудный дополнительный номер.
Единственный «шлягер» для меццо-сопрано прозвучал во втором отделении. Речитатив и каватина Леоноры из оперы «Фаворитка» Гаэтано Доницетти получился у Екатерины Воронцовой чуть подвижнее и в силу природных данных светлее привычного рокотания меццо на финальных турах вокальных конкурсов. Оригинальная, запоминающаяся трактовка.
Вторая сольная ария Доницетти – Речитатив и ария Джованны Сеймур из оперы «Анна Болейн» выразительностью музыкального материала явно уступает сольным монологам главной героини этой оперы. По образу Екатерина Воронцова была убедительна, колоратурный финал просил большей лёгкости.
Как выразился ведущий: «Самая популярная оперная ария всех времён и народов» — Casta diva – Каватина Нормы Беллини была оставлена на десерт. Привычное звучание этой молитвы – плотное, чувственное, от зрелых крепких сопрано, Альбина Латипова представила иначе. Чистая мягкая кантилена, инструментально пленительная, вне темы воинственной жрицы, причём с явным запасом при впеваниии и взрослении становиться лучше, наполненнее.
И, странное дело, некая усталость, замеченная в кабалетте и у певицы, и у пианистки, сменилась зажигательным вторым дыханием в Дуэте Нормы и Адальжизы, завершавшим программу. Вот это чувство локтя, поддержки подруг-соперниц по либретто, передалось всем трём исполнительницам. Развесёленькое окончание сцены двух жриц продолжилось искромётным бисом — Дуэтом L’aurora Доницетти.
И долго после в по-летнему тёплом московском вечере звучала в голове фраза Нормы, обращающейся к ночному светилу: Spargi in terra quella pace сhe regnar tu fai nel ciel.
Татьяна Елагина