Большой театр выпускает мировую премьеру балета «Чайка». Это не первое хореографическое переосмысление пьесы Чехова, но для новой постановки были специально написаны музыка и либретто.
Вырванные с корнем деревья, разбросанные стога сена, белый квадрат трансформирующийся то в театр, то в усадьбу. Сценограф Том Пай — любимчик Бродвея, на счету которого одиннадцать фильмов и длинный список опер — в балете новичок. В Большом у него дебют.
Том Пай, сценограф (Великобритания):
«Мне хотелось бы придумать декорации, которые были бы на грани между балетным и драматическим спектаклем. От идеи до воплощения ушел год. Это немного, учитывая масштабы спектакля».
Хореограф Юрий Посохов и режиссер Александр Молочников придумали для героев Чехова новую балетную реальность.
Александр Молочников:
«Мне кажется, то, что мы не цеплялись за реплики, не пытались проиллюстрировать каждую реплику Чехова — это правильно. И мы оставили только какие-то важные для нас события, какие-то мы додумали».
Нужны новые формы — слоган новой «Чайки». Эти формы у тандема Посохов-Молочников рождались в столкновении, конфликтах и спорах.
Юрий Посохов:
«Я думал, что будет спектакль создан в борьбе, противодействии. Это было, но мы были на одной стезе. Мы понимаем, что мы сейчас на одной волне».
Герои «Чайки» из 90-х. Аркадина — прима-балерина. Амбициозна, красива, умна. Про таких говорят «сильная женщина». Светлана Захарова пока ещё в поиске образа. До конца не знает, какая ее Аркадина.
«Мне кажется, я ее еще изучаю, я ее начинаю только чувствовать, ощущать, Только когда я надела костюм, сделала прическу, грим, вот только когда начали выходить на сцену — вот здесь образы стали рождаться»,
— призналась балерина.
Такого Треплева у Чехова точно не было. Тату, ирокез, кожаная косуха. Он постоянно в конфликте со своей звездной матерью. В вечном поиске любви и самовыражения. И единственный, кто останется до конца верен себе.
Артем Овчаренко, премьер Большого театра, заслуженный артист России:
«Он со своим гением живет, и этот гений с ним умрет. За всеми татуировками, глазами, которые «смоки айз», есть душа, есть художник».
Композитор Илья Демуцкий не стал фанатично погружаться в мир Чехова. Не иллюстрировал пьесу, создавал свое. Третья постановка с Посоховым развязала руки. На сцене появился гонг.
«Гонг, как ни странно, каждый раз изумляет и удивляет. Там невозможно из него одинаково каждый раз извлечь звучание»,
— отметил композитор.
Премьера «Чайки» под занавес такого сезона вдохновила всю труппу. В Большом надеются, что «Чайку» зритель полюбит. И она останется здесь надолго.