Моцарт пришел по-английски

В Светлановском зале Московского международного дома музыки состоялся концерт Национального филармонического оркестра России (НФОР), посвященный британской классике ХХ века — Уильяму Уолтону и Ралфу Воан-Уильямсу, в компании которых предстал сначала Вольфганг Амадей Моцарт, а под занавес — Иоганн Штраус. Дирижировал Джордж Клив.

У американского маэстро репутация одного из главных специалистов по Моцарту. В 1974 году Джордж Клив основал в Сан-Франциско Летний Моцартовский фестиваль и возглавляет его до сих пор.

Кроме того, на счету дирижера немало моцартовских записей и оперных постановок на крупных мировых сценах. Так что в нынешнюю программу Моцарт прокрался не то чтобы необоснованно. В первом отделении сыграли балетную сюиту из его оперы «Идоменей», впрочем, ставшую интермедией между опусами британских композиторов.

В ХХ веке британская музыка совершила настоящий прорыв не только благодаря более или менее известным в России Элгару и Бриттену, но и стараниями Ралфа Воан-Уильямса и Уильяма Уолтона, чьи произведения здесь почти не звучали. Между тем у обоих есть первоклассные опусы: у Уолтона — сатирический цикл «Фасады» для чтеца с ансамблем и Альтовый концерт, у Воан-Уильямса — «Жаворонок воспаряющий» для скрипки с оркестром плюс девять симфоний. Так что НФОР восполнял значительный пробел.

Увертюра Воан-Уильямса «Осы», открывшая программу, написана к одноименной комедии Аристофана, подразумевающей под осами афинских граждан. Античный комедиограф и британский композитор — сочетание более чем нетривиальное, оно было игровым, если не игривым в хорошем смысле. Близкой к духу увертюры оказалась и сюита Уолтона к фильму Лоуренса Оливье «Генрих V»: не то чтобы слишком глубокая музыка, но образная и живая, к тому же выставляющая оркестр в самом выгодном свете.

Но главным событием вечера стоило бы признать «Лондонскую» симфонию Воан-Уильямса — метафору подлинной Британии. Тихий, медленный пролог неожиданно сменился сердитой, колючей темой, напоминающей лейтмотив «Призрака оперы» Эндрю Ллойда Уэббера. По мере прослушивания росло удивление: почему эту великолепную музыку не играть чаще? Чего стоит главная тема второй части, одновременно напоминающая Чайковского и Рахманинова.

К сожалению, зал так воодушевился игривыми настроениями первых номеров (в том числе и моцартовским), что исправно хлопал после каждой симфонической части и даже кричал «браво». Джордж Клив, великолепно подготовивший программу, заметно осерчал: красочно-размашистую манеру его исполнения тут оценили как развлекательную?

Пожалуй, окажись на его месте другой дирижер — бисов бы никто не дождался. Однако маэстро не стал сгущать краски: подарил публике то, что она, видимо, и хотела, — польку Штрауса с говорящим названием «Гром и молния».

Илья Овчинников, «Газета»