Любаша и Любава, Россини тоже

Мария Баракова дала первый сольный вечер в Москве.

На сцене Концертного зала имени Чайковского вместе с ней выступил Госоркестр имени Светланова с дирижером Артемом Абашевым. Обладательница редкого голоса, колоратурного меццо-сопрано, построила вечер как веер: раскрыть грани творческих успехов после побед на престижных конкурсах и успешной карьеры в мировых оперных домах за последние годы.

Диапазон выбранных фрагментов впечатляет. Россини, две арии (из комической оперы и оперы-сериа), еще бельканто – страстный Доницетти, французская опера в лице Сен-Санса и отделение русской музыки: много Римского-Корсакова и ария из оперы Чайковского. Учитывая, что все это нужно петь по-разному, творческую смелость Бараковой следует удвоить.

Выбор арий был обусловлен разными причинами. В основном — автобиографическими.

«Ни одного случайного номера, но без привязанности к последовательности»,

— говорит певица.

Третья песня Леля – из времен учебы в Новосибирском колледже и в Молодежной оперной программе Большого театра, серьезный Россини и «мужская» партия – отзвук побед на конкурсах имени Глинки и имени Чайковского, веселый — первый контракт после учебы, заключенный с фестивалем в Брегенце.

Любаву певица уже спела в «Садко» в Большом театре, а Любашу из «Царской невесты» («партия моего сердца») мечтает исполнить в спектакле. Мы не услышали ее Вагнера (да, она и его пела в «Золоте Рейна»), ну так одну из дочерей Рейна в концерте не споешь.

Баракова — очень целенаправленная натура, начиная с поддержания физической формы. Имиджем певица интересуется не меньше, чем пением. Достаточно взглянуть на ее рекламные фотографии последнего времени. А пение у нее в моменты побед на конкурсах было отменное: оно лилось совершенно естественно, объемным богатым звуком, ибо техника вокала была разучена до мелочей. Подход сочетал профессиональный кураж и уместную эмоцию, и ненатужная ровность большого диапазона, от грудных полнозвучных низов до красивых сопрановых верхов, не вызывала вопросов. Теперь, увы, вызывает.

На сцену вышла тонкая красавица в платье с приметным декольте, демонстрировавшим не только плечи, Смотреть бы да смотреть. И тем из публики, кто ходит на концерты за этим – увидеть красивую, уверенную в себе, женщину в роскошных платьях, оперную диву, а слушать пение уже во вторую очередь, новый образ Бараковой, можно не сомневаться, заменит всё. Куда-то пропавшую, увы, насыщенность звука. И «измельчание» грудного регистра. И невкусный привкус «металла» на месте колоратур. Даже неожиданные проблемы с легато. Вдобавок — заученную расчетливость жеста и мимики.

Изабелла из «Итальянки в Алжире» была спета с довольно корявыми «украшениями», речитатив и каватина Арзаче из «Семирамиды» порадовали хорошим итальянским произношением, но не чрезмерно медленным темпом с потерей вокальной энергии. Доницетти (редкость — речитатив и ария Леоноры из «Фаворитки») в пении был неровен до неловкости.

Ария Далилы (опера «Самсон и Далила») «Открылась душа» душу, может, и открыла, но без эротической плотности звука. Как будто героиня оперы мурлыкала. Таков у нее был жар соблазна. Третья песня Леля из «Снегурочки» звучала весело и бойко, но скорее как нарядная эстрадная песенка. Это легкий путь к успеху.

Любава из «Садко» и Любаша из «Царской невесты» предстали, как им и положено, разлюбленными и страдающими женщинами, но ей-богу, на этом концерте им как-то не посочувствуешь. Ибо я не услышала переживаний героинь. Скорее поверхностную игру, даже с декоративными переигрываниями, как у Любаши. Мелодрамы тут добавил и оркестр. А Иоанна из «Орлеанской девы» у Бараковой глотала слова русского языка и прощалась с холмами и полями во многом формально, как будто и с безразличием.

Предположения, почему с вокалом у несомненно талантливой Бараковой произошла метаморфоза, высказывались в кулуарах концерта. Я их приводить не буду. Важен результат. Тем более что хлопали певице активно, а два биса – в третьем концертном платье за вечер, и я не припомню, чтобы кто-то специально на бис переодевался — закрепили успех.

Фрагмент из «Кармен», где Баракова искусно использовала «для образа» подаренный из зала букет роз, и взбушевавшийся романс «Еще в полях белеет снег…», где музыканты вокалистку фактически заглушили, как воды, что «весной шумят».

Оркестр под управлением Артема Абашева был равноправным участником концерта. Многие оценили его выше солистки. Две увертюры («Итальянка в Алжире» и «Царская невеста»), большая сюита из «Снегурочки», с плясками птиц и скоморохов и шествием Берендея. Томно-бурная Вакханалия из «Самсона и Далилы» с реально вакхическими моментами в оркестре.

Оркестр, и сам по себе именитый, показал высокий класс, ибо Абашев взбодрил все оркестровые группы, уверенно держал их баланс, щеголял разного рода эффектными подачами соло, особенно духовых, с размаха бросал в зал контрасты между пиано и форте, задавал эффектные паузы. В общем, всячески формулировал перманентную живость, в изображении которой он особенно силен. Хотя и не без некоторой «квадратности» звучания. Россини, например, походил на мерный бег откормленной лошадки. У разных маэстро свои эффекты. Тут – такой.

Майя Крылова