Наш разговор с Юрием Башметом начался с веселой сенсации. «Вот, читайте», — встретил меня маэстро и протянул телефон. «Башмет отметит 270-летие в Зале Чайковского» — кричал заголовок одного известного издания. Он улыбается: «Теперь можете всем говорить, что знакомы с человеком, которому уже почти три века. Только не забудьте написать, что для своего возраста я чувствую себя очень хорошо!»
Ох уж эти модные заигрывания журналистов с искусственным интеллектом.
270 лет на самом деле в этом году Моцарту, и этот юбилей Юрий Башмет отметит на Зимнем международном фестивале искусств в Москве — главном музыкальном событии начала года в столице. Всего в афише форума — 15 концертных вечеров, 6 городских площадок. И каждый вечер — только звезды, наши и зарубежные, из Европы — тоже.
Что же касается своего дня рождения, то маэстро по традиции справит его на сцене Концертного Зала Чайковского в разгар фестиваля. 24 января Юрию Абрамовичу, если что, будет 73. Всего 73… Так чем удивит его новый, уже седьмой Зимний фестиваль? И куда нас ведет «Путь Чайковского»? Об этом мы и говорим с Башметом.
— Маэстро, начну со святого. В декабре вы дирижировали мировой премьерой «Реквиема Незабытых» Валерия Воронова. Трансляцию концерта посмотрели более двух миллионов человек. Чем можете объяснить столь ошеломительный успех?
— Когда мне озвучили эти цифры, я спросил, а это много или мало? Я не кривляюсь, просто не очень погружен в мир интернета. Мне сказали: рок-звезды столько не собирают. Конечно, потрясающе, что такой непростой, но очень важный концерт, причем мировую премьеру, посмотрело столько человек. Для меня это еще одно напоминание: мы все сейчас в поиске чего-то важного, какой-то внутренней опоры. Люди не всегда хотят развлекаться, им важно получать отклик в важных для них сейчас размышлениях о смыслах жизненных.
Воронов написал очень мощную музыку, взяв в сотворцы поэтов-фронтовиков Великой Отечественной войны, стихи читали именитые актеры, среди них прекрасная Ирина Купченко. Полина Агуреева и сама читала, и она же срежиссировала премьеру. А еще Алексей Вертков и Евгений Ткачук.
Исполнили мы ее вместе с Хоровой капеллой России имени Юрлова и Всероссийским юношеским симфоническим оркестром. Молодых музыкантов мы пригласили неслучайно: надеюсь, они примут от нас эстафету Памяти. Как мы приняли от своих родителей, как я от дедушки — он у меня воевал, водил меня когда-то на демонстрации.
После московской премьеры довольно много городов проявили заинтересованность в исполнении «Реквиема незабытых» у них. Тоже повод для радости и гордости. Но такое случается у нас не в первый раз. 22 июня 2021 года, в четыре часа утра на «Парящем мосту» в Зарядье мы исполнили «Реквием» Кузьмы Бодрова на стихи Роберта Рождественского, и дальше это уже превратилось в акцию — «Реквием» стали исполнять в 4 утра 22 июня по всей стране.
— Пришло время реквиемов?
— Для меня это произведение не только и не столько о войне — оно о судьбах людей, об их внутренней мощи, о силе духа простого человека и, конечно, о памяти, о нашей памяти. Но вы правы, само время так распорядилось — реквиемы оказались созвучны эпохе. Я это вижу не только по цифрам просмотров, а по реакции зрителей в зале.
В 2025-м, в год 80-летия Победы, мы провезли по городам-героям наш спектакль «Живые и мертвые. Солдатами не рождаются» по Симонову. И вот я смотрю — сидят девушки в первом ряду и рыдают. Я уж не говорю о сыне Симонова, Алексее Кирилловиче, который тоже приходил на этот спектакль.
«Живые и мертвые. Солдатами не рождаются» мы ставили к 80-летию победы в Сталинградской битве. Но так совпало, что сегодня спектакль невероятно откликается у зрителей. Кстати, в этом году, в Сталинграде — в памятные дни, как вы знаете, Волгограду официально возвращают прежнее имя — мы снова показали эту постановку и снова почувствовали ком в горле. Такая же реакция во всех городах, где мы показали спектакль.
Тема не простая, но когда ты честно о ней говоришь, люди совершенно по-особенному воспринимают ее, очень искренне, соизмеряя с собой сегодня.
— А всплывающую часто идею вернуть городу имя Сталинград навсегда вы бы поддержали?
— Да, потому что неплохо знаю историю своей страны. Я не хвастаю — искренне считаю, что если ты знаешь историю, то ты гораздо более цельно самовоспитываешься и проживаешь.
Никогда не пойму и не приму снос памятников, и не только когда их сносят на Украине или в Прибалтике. И Дзержинского не надо было убирать с Лубянки. Да, были в нашей истории страшные вещи, моя семья тоже не избежала репрессий, это плохо, но это было — и это не значит, что все наше прошлое надо зачеркнуть.
Поймите, я не фанат Дзержинского или Сталина — просто историю нельзя изменить, а вот ее восприятие замусолить и испортить можно. А какие поколения мы на этом воспитаем?
— В прошедшем году вы прошли «Путем Чайковского» — дали концерты в 8 городах и весях, где композитор жил или бывал. Ваша акция тоже служит воспитанию поколений?
— Мы действительно проехали по восьми городам, в том числе по таким небольшим, как Воткинск, где Петр Ильич родился, или Алапаевск, где он жил в детстве. Побывали даже в местечках, где жителей не больше, чем пальцев на обеих руках. Например, в тамбовском Усово. Но интерес к нашим концертам был огромный, и в такие маленькие поселения люди приезжали из окрестных деревень и городов. А в населенных пунктах покрупнее собирались всем городом.
Пусть это прозвучит пафосно, но благодаря таким проектам российский народ заново начинает гордиться собой. У жителей, где мы даем концерты, меняется взгляд на родные места, появляются новые смыслы, люди хотят меняться, познавать, расти культурно и духовно. Можно сказать даже, они начинают понимать, что такое Россия и русский народ.
В этом смысле роль Петра Ильича Чайковского, конечно, ничуть не меньше, чем у Пушкина. Просто сегодня, возможно, эти ощущения нужно будить.
Бывают забавные моменты. В местах, где есть красивое озеро, местные жители непременно уверены: вот именно здесь у Петра Ильича родилась идея «Лебединого озера». И прекрасно, не нужно их в этом разубеждать, пусть так и думают дальше, это тоже дает свои плоды.
— То есть свой «Путь Чайковского» вы будете продолжать?
— Непременно, и в том числе надеемся дать концерт по Флоренции, где у Чайковского был дом. У нас уже были договоренности с итальянцами, но потом ковид, сегодняшняя ситуация… Пока мы этот мост не перешли.
Еще хотелось бы дать концерт в Нью-Йорке, в Карнеги-холле. Чайковский открывал этот зал в 1891 году. Для русского композитора в этом не было ничего особенного, наоборот, это наш Петр Ильич своим выступлением поднял престиж новой площадки. А знаете, что исполнял? Торжественный марш, написанный к церемонии коронации российского императора Александра III в 1883 году. Были же времена.
— Не думали написать Дональду Трампу — вдруг оценит, и «Путь Чайковского» действительно доберется до Нью-Йорка?
— Мы там бывали много раз… Если и писать Трампу, то разве что с предложением дать Карнеги-холлу имя Петра Ильича Чайковского. Вот это было бы красиво. И справедливо, и своевременно.
Я оптимист, и думаю, что музыка Чайковского еще обязательно прозвучит в нашем исполнении в США. Как и музыка других наших композиторов. Вспоминаю былые времена — мир в музыкальном плане делился на два полушария: советское и американское. Были, конечно, свои личности во Франции или Италии, но они особой погоды в целом не делали. И вот эти два полушария всегда соревновались, причем политика часто уходила на задний план.
Представьте, американец Ван Клиберн получил первую премию на 1-м Международном конкурсе имени Чайковского в Москве в 1958 году. Я его хорошо знал, он мне говорил, что такой любви, как в СССР, он в своей стране за всю жизнь никогда не получал. Мы тоже гастролировали по Западу — и с большим успехом.
Сегодня такой взаимности нет. Кто от этого проиграл, кто выиграл? Российских музыкантов с удовольствием зовут в дружественные страны, но главное — мы чаще радуем родного зрителя. Не хочу утверждать, но предположу: если бы не эта ситуация, коллеги по своей стране ездили бы гораздо меньше.
— Зимний фестиваль искусств в этом году проходит уже в седьмой раз и по-прежнему остается международным…
— И это одна из фишек нашего фестиваля. Тут я в очередной раз должен сказать спасибо Сергею Семеновичу Собянину, благодаря которому мы уже немало построили культурных мостов. При этом ежегодно у нас по несколько мировых премьер, мы остаемся в мировом музыкальном контексте. И на нынешний фестиваль в Москву приедут музыканты из Германии, Италии, Испании…
— Кстати, испанцы едут, судя по программе, не только с фирменным фламенко, но и с исламскими мотивами. Все-таки нам важен курс на Восток?
— Это лишь вопрос разнообразия, вопрос интереса и любопытства. В ансамбле Al Firdaus музыканты из разных стран и культур, но все они возрождают традицию музицирования испанского мусульманского Востока.
Вот лишь один штрих их творчества: на концерте в Москве прозвучит музыка на стихи, записанные арабской вязью на альхамиадо — это кастильский язык морисков XVI века. Так называли бывших мусульман, принявших христианство, их культура дошла до нас через манускрипты, спрятанные в стенах домов, которые они были вынуждены когда-то оставить.
Не буду раскрывать всех секретов, но ничего подобного Москва еще не видела.
Уже не в первый раз мы ждем сопрано Симону Кермес из Германии, которая не боится к нам ездить, — она уже была и на Московском фестивале, и в Ярославле. У Симоны музыка барокко, джаз, современность… В этот раз она выйдет на сцену Концертного зала Чайковского 27 января, в день рождения Моцарта.
Итальянский ансамбль La Venexiana привезет в Москву программу «Бесконечные голоса любви» с музыкой Клаудио Монтеверди и Барбары Строцци.
— Не боятся ездить в Россию, то есть не боятся преследований за поддержку русской культуры?
— Я о другой безопасности — той, что их ждет у нас. Трудно представить, чтобы в Москве, например, посреди концерта кто-то вышел на сцену и вылил краску на фрак зарубежного скрипача, как это было однажды с Витей Третьяковым в Лондоне. Был большой скандал, устроители потом извинялись, причитали: «Что же нам теперь делать?». Витя ответил, что делать: либо в химчистку несите фрак, либо новый купите.
А когда в Лондоне играл Спиваков, какая-то женщина выпустила из банки мышей, и они стали носиться под ногами. И что? Советский музыкант — а это было еще во времена СССР — самый стойкий в мире. Спиваков не сбился, а мышки разбежались.
Со мной был случай, уже знаменитый, когда в Зальцбурге на первом из двух моих концертов вышел человек с транспарантом на украинском языке. Публика на него зашикала, а я поднял партитуру Шуберта, которую только что продирижировал, и сорвал овацию.
На следующий день спрашиваю: куда пропал этот мой «помощник», ведь благодаря скандалу успех удесятерился. Мне сказали, за решеткой, и его выпустят ровно в ту минуту, когда самолет, на котором я буду улетать, оторвется от взлетной полосы.
Советские музыканты и потом российские каждые раз рисковали, когда выезжали за рубеж. Но если что-то случалось, всегда выходили из ситуации красиво. А сейчас пытаются отменить и нас, и нашу музыку. Все это глупость и необразованность, дикость, одним словом. Наводит на мысли: так кто из нас на самом деле свободен? Кто из нас зависим от какой угодно конъюнктуры?
— Главная театральная премьера Зимнего фестиваля — спектакль по Чехову. Почему вдруг после Симонова, после Лескова Антон Павлович?
— Это совместный проект нашего фестиваля и «Мастерской Петра Фоменко». Ставит Полина Агуреева, с которой мы уже давно работаем. На мой взгляд, это о том же, о чем все постановки в нашей театральной программе. О любви, о человеке, о смысле жизни.
Так в этом году сложилось: весь фестиваль посвящен теме Любви, что меня лично очень радует. Возьмем хотя бы «Когда пришла к тебе любовь» с художественным словом Игоря Костолевского по прозе Юрия Казакова. Не могу не сказать, что в этом спектакле участвуют моя дочь Ксения и внук Грант, который сам поступил в Московскую консерваторию, а затем… ушел в армию. В этот раз его отпустят ненадолго к нам. Так что это еще и личная для меня история.
Или еще у нас «Истории любви»: знаменитые актеры читают рассказы наших классиков. Одна из премьер фестиваля — концерт-спектакль «Отражение», где среди исполнителей Данила Козловский и Светлана Крючкова. Они прочтут произведения Шекспира и Гёте, фрагменты из писем Бетховена, стихи Томаса Элиота. Чувствуете, какие глубины?
Что же касается обращения к Чехову, то у спектакля название длинное: «О любви. 5 пудов любви, 22 несчастья, 33 истерики, минус 3 сестры». Мы берем героев из рассказов и пьес Антона Павловича и пытаемся понять, почему все они «любят мимо». Все со своей любовью в каком-то несовпадении. Нас всех ждет непростой разговор с Чеховым с его сложным глубоким мироощущением, с его размышлением одновременно и о людях, и о вечном.
Закрытие фестиваля — тоже гимн любви. Только речь уже о любви к своим корням. Вы вместе с «Новой Россией» исполните две симфонии Александра Чайковского — «Сказ о Борисе и Глебе» и «Слово о полку Игореве»…
— В первую очередь, так мы отметим 80-летие Александра Чайковского. Это наш современный гений академической музыки, мы с ним давно дружим. Темы его симфонии, на мой взгляд, отвечают на главные сегодня вопросы: кто мы и откуда. И победы наши откуда. Почему мы не позволяем себе об этом забывать, а на Западе забыли.
Я как-то ехал на такси в Венгрии, а в это время по радио сообщили, что из страны выгнали каких-то беженцев. И вот таксист мне вдруг говорит: венгры же сами беженцы, когда-то пришли на эту землю с Урала, как, мол, можно им кого-то выгонять… А как можно забывать?
— Конец 2025 года прошел под бесконечные туманные разговоры и намеки на возможный мир с Украиной и Западом, который «закрывает свои гештальты», вековые мечты о поражении и разделе России. Что ваша безупречная интуиция подсказывает: тональность наступившего года обещает быть для нас скорее мажорной или минорной?
— Надежда, конечно, есть всегда. Но я бы не рассчитывал, что примирение случится быстро. Поскольку я учился в школе города Львова, я прекрасно себе представляю настрой всех, кто на Украине смотрит в сторону Запада. Они всегда плохо относились даже к Киеву, всегда считали, что Киев «прогнулся» перед Москвой…
Во Львове могилы моих родителей, дедушки, брата. Удастся ли мне там побывать в ближайшее время? Повторяю, я оптимист, и верю, что мы еще заживем мирно, что там образуется нормальное правительство, которое перестанет стирать из памяти все то, что нас объединяет. И если так случится, я буду счастлив дать концерт в центре Львова.
— Самый запомнившийся в прошлом году проект?
— Кроме тех, о которых мы говорили, — «Декабрьские вечера Святослава Рихтера» в Пушкинском музее. В этом году они вернулись в прежний формат и строились вокруг выставки Марка Шагала. Это не только история про музыку, которой вдохновлялся Шагал. Это и связь его с композиторами-современниками: например, Шагал и Стравинский, это помогает почувствовать прежнее время и понять нынешнее.
— Любимое место маэстро в Москве?
— Николина Гора, где у меня дача по соседству с дачей Никиты Михалкова. В доме, который я купил, когда-то жил дирижер Самосуд. Недалеко была дача Прокофьева — он часто вечерами сидел у Самосуда, болтал, потом неспеша шел к себе. Я сохранил скамеечку, с которой они любовались пейзажем, — стоит над Москвой-рекой на обрыве. Это мое место силы.
— Когда услышим собственные сочинения Башмета?
— Я не пишу музыку, но иногда подхожу к клавиатуре, и если что-то сыграю, то уже не забуду. У меня несколько сочиненных тем.
Одна приснилась, так бывает. Долго мучался и «пытал» коллег: не напоминает ли что-то эта мелодия. Наконец Мстислав Леопольдович Ростропович поздравил: старик, ты сочинил «Реквием» Моцарта. Он имел в виду, что тема очень и очень отдаленно напоминает реквием. Я ее лишь однажды исполнял публично. Сыграю ли еще когда-нибудь? Время покажет.
Максим Васюнов, РГ