Среди обязательных сочинений программы XIV Конкурса Чайковского — написанная специально к фортепианному смотру концертная пьеса «Чайковский-этюд» Родиона Щедрина.
Ее исполняет каждый пианист в I этапе II тура, который проходит в Большом зале консерватории.
Об этой пьесе, о самом состязании и о Майе Плисецкой состоялся разговор с Родионом Щедриным в пресс-клубе Конкурса Чайковского.
Родион Щедрин отметил высокий уровень нынешнего смотра, причем по двум параметрам — исполнительскому и организационному, — что, по его словам «нетипично для России».
«На предыдущем конкурсе были какие-то отдельные «вспышки», а сейчас общий уровень музыкантов исключительно высок.
Уровень организации конкурса замечательный. Мне кажется, что пришло какое-то «новое дыхание», во многом благодаря личности Валерия Гергиева, у которого колоссальная энергетика и колоссальное понимание того, что нужно сегодня, в том числе и в конкурсах.
Пушкин поразительно точно определил — кто такой гений, — это ум и фурии. Вот у Гергиева это есть — и ум, и фурии. Я успел немного посмотреть в записи выступления скрипачей — в зале ни одного пустого места. В Большом зале Московской консерватории на II туре пианистов полный зал. Удивительно, радостно и необыкновенно приятно, что в России настолько почитают классическую музыку. Это рождает надежду»,
— поделился композитор.
Что касается трех написанных специально к Конкурсу сочинений (Кшиштофа Пендерецкого, Джона Корильяно и самого Щедрина), то, по мнению Родион Константиновича,
«все три композитора ставили одну цель — задать конкурсантам задачу из нелегких, чтобы они могли показать не только свои технические возможности, но и ощущение драматургии целого, а также сориентироваться в тех агогических и темповых обозначениях, которые каждый из трех авторов написал и которым придается значение не меньшее, чем каждой ноте».
Отвечая на вопрос о смысловых аллюзиях на музыку Чайковского, композитор заметил, что название «расшифровывает замысел с двух сторон»:
«Первое — сочинение написано с определенным адресом: Конкурс Чайковского и, следовательно, Чайковский. Второе — там есть аллюзии из «Августа» из «Времен года» — это прописано в нотах, я признаюсь об этом в печатном издании. То есть напечатано черным по белому — откуда я это украл. Так что большой тайны нет.
Виртуозное сочинение, совсем непростое для исполнителя, но если он сможет его освоить, это еще раз подтвердит его достоинство».
Кстати, Щедрин — сам пианист. Он учился у Якова Флиера и считает его «потрясающим учителем».
«Когда меня спрашивают, кто для мня лучший пианист, я говорю Горовиц,
— комментирует композитор.
А на втором месте для меня Флиер, не потому что я у него учился, а потому что он для меня великий пианист. На третьем месте — Гилельс. Для того, чтобы выйти на сцену, надо заниматься. И с годами больше, а не меньше. Старый анекдот: идет по Нью-Йорку человек и спрашивает у прохожего «Как попасть в «Карнеги-холл?», а тот говорит «Praxis, praxis and praxis!».
На встрече вновь возник вопрос о нынешнем «раздвоении» Конкурса Чайковского на Петербург и Москву. Родион Щедрин считает это «прекрасным решением»:
«Москва как-то все загребала, а в Петербурге музыку любят ничуть не меньше».
«Так пускай организовывают свой конкурс, зачем брать чужой бренд?», — прозвучало в ответ, после чего композитор лукаво заметил:
«Извините меня, Чайковский имеет некоторое отношение к Петербургу и не меньшее, чем к Москве».
Среди недавних премьер сочинений Родиона Щедрина — двойной концерт для фортепиано, виолончели и симфонического оркестра, который имеет подзаголовок «романтическое приношение» и посвящен Марте Аргерих и Мише Майскому.
«Таких двойных концертов, насколько мне известно, в истории музыки не было,
— рассказывает автор.
Играли два совершенно великих музыканта, причем для Марты Аргерих это был своего рода рубикон — она никогда не играла современную музыку. А я написал не легче, чем то, что вы слышали сегодня. И уже перед самой премьерой, когда я выяснял — приезжать мне на премьеру или она сыграет другое сочинение, — ее менеджер сказал мне: учит и говорит, что очень трудно.
Потом Марта Аргерих говорила: вы написали очень сложную партию, но вы сам очень хороший пианист, я вас слышала и знаю ваши возможности. Так что для нынешних конкурсантов я не писал намеренно сложно, потому что все-таки музыку должно быть удобно играть. И уже сегодняшние прослушивания вызвали во мне позитивные чувства».
Разговор на другие темы затронул вопрос технического прогресса и отношения к нему композитора — в каком виде записывает он свои произведения: на бумаге или в электронном формате?
«Я все делаю по старинке, ручкой,
— рассказал Родион Щедрин.
Но вообще компьютером пользуюсь — могу прочесть и послать email, могу заглянуть в youtube или в google, но я не рвусь дальше.
Скажем, мобильный телефон у меня всегда в кармане, но супруга моя не пользуется мобильным телефоном. Я более прогрессивный.
Конечно, любопытно то, что происходит в мире технического совершенствования, но иногда это страшит. Во-первых, темп, с которым появляются новшества. Только ты что-то освоил, как тут же говорят «да что вы, это все надо выбрасывать!», после чего чувствуешь себя совершенно никчемным человеком».
То, что остается незыблемым в жизни композитора, и не подлежит никаким веяниям времени и прогресса — это их чувства с супругой Майей Плисецкой.
«Мы не старались специально что-то делать, значит мы просто идеально «сошли» друг к другу, у нас изумительные отношения,
— делится Родион Щедрин секретом настоящей любви.
У нас нет никаких противопоставлений, в духе «ты первый, я второй». Когда меня называют «мистер Плисецкий» я не обижаюсь, когда ее называют «фрау Щедрин», не обижается она. Мне кажется, многое зависит от ее исключительного характера. Я вообще считаю, что она попала к нам из какой-то другой солнечной системы. В итоге мы уже 53 года официальной совместной жизни. А это уже серьезно».
Мария Зуева, «Российская газета»