Эльмира Дадашева в беседе с Анной Коломоец рассказала о записи Четвертой симфонии Гавриила Попова, о своем коллективе Arielle и хоровых новинках.
— Совсем недавно «Мелодия» представила запись Четвертой симфонии Гавриила Попова с участием вашего вокального ансамбля ARIELLE. Расскажите о рабочем процессе.
— Действительно, фирма «Мелодия» выпустила запись Четвёртой симфонии и я думаю, что это значимое событие не только для нашего ансамбля, но и грандиозное открытие для всего мира академической музыки! Наконец-то это сочинение, у которого очень непростая судьба, стало доступно.
Поэтому благодарим фирму «Мелодия» за этот роскошный подарок для всех меломанов.
Все началось с того, что композитор, профессор Московской консерватории Юрий Борисович Абдоков обратился к нам с предложением исполнить эту музыку. Ее еще никто не исполнял, и нам было интересно за это взяться. И мы особенно благодарны Юрию Борисовичу за возможность открытия этой музыки, без него это никогда бы не состоялось!
Когда у меня в руках оказалась партитура — поразил в первую очередь масштаб симфонии. Поначалу казалось, что это просто невозможно! Во всех смыслах (мы — независимый коллектив).
Когда мы встретились с певцами на репетиции, то начали наше знакомство со второй части «Весна». Практически с первых нот мы были поражены красотой и величием этой музыки, очень вдохновились.
Текст о советском государстве кажется ей чуждым, да и саму эту симфонию, казалось бы, можно назвать реабилитационным сочинением, ведь она написана в 1948-1949 годах, в разгар борьбы с музыкальным формализмом. Но это не так. Те трагические события очень серьезно сказались на здоровье Гавриила Попова и значительно сократили ему жизнь. Композитор был практически раздавлен, а из-под его пера вышла такая прекрасная музыка. Меня это впечатляет до сих пор!
— Сочинение Гавриила Попова было написано в ответ на требования партии к деятелям искусства? Или все же по внутренней потребности?
— Я думаю, что эта симфония ни в коем случае не написана в угоду времени. Ведь ее музыка настолько самобытная, яркая, оригинальная, что это просто-напросто не может быть написано по этим причинам. К тому же, по свидетельству людей, близко знавших композитора, он не изменил себе ни в чем, что касается свободы духа.
На мой взгляд, тексты Ильи Сельвинского во многом расходятся с характером музыки. Симфония проникнута духовностью, а в четвертой части цикла мы слышим колокольность… Музыка Попова отсылает нас к традициям лучших отечественных композиторов: Рахманинова, Гречанинова, Танеева…
Еще отмечу, что музыка симфонии написана для хора и четырех солистов a cappella. И на сегодняшний день, скорее всего, это одно из самых крупных и продолжительных сочинений для такого состава! Полномасштабный симфонический цикл a cappella — ничего подобного ни до, ни после Попова не было…
— Вы полностью абстрагировались от слов симфонии? Насколько вы руководствуетесь словами и насколько музыкой?
— Не совсем, все-таки из песни слова не выкинешь. Нельзя полностью исключить того, что есть. В тексте встречаются очень даже чувственные строки.
Очень мало информации, как велась эта работа со словом, почему Гавриил Попов использовал именно текст Ильи Сельвинского…По моим ощущениям, музыка симфонии и слова в ней – несколько о разном.
— В симфонии есть черты театральности – чувственный диалог между двумя солистами. Вы представляли сценическое воплощение симфонии?
— Во второй части дуэт между меццо-сопрано и тенором, Наташей и Алёшей, – один из самых трогательных моментов симфонии. Герои встретились уже после войны… Музыка здесь настолько образная, настолько живая, я бы сказала «говорящая». Она сама по себе уже очень театральна и не требует сценического представления.
Я мыслю эту симфонию прежде всего произведением для хора. По традиции этот жанр ведь и не требует театрализации…
— В чём исполнительская сложность этой партитуры?
— Самая главная сложность состоит именно в ее масштабности во всех смыслах! В музыке симфонии есть непревзойденная мелодическая яркость, интонационная рельефность, изысканный тонально-гармонический язык. Музыкально в этой партитуре нет ни одного проходного такта! Это воистину музыкальный шедевр.
Партитура сложна и в техническом отношении – порой запредельные тесситуры… Да и вокальная партия по характеру зачастую напоминает инструментальную – возникают сложности, иногда кажущиеся непреодолимыми. Здесь от певцов требуются высочайшее мастерство… и выдержка!
Непросто было и солистам, ведь им на протяжении всего времени нужно петь без инструментальной поддержки, а академический вокалист к такому не всегда привык. У каждого развернутая вокальная партия соло в одной из частей и в ансамбле. В четвертой части у них вообще несколько больших квартетных эпизодов! И все должно быть идеально интонационно выверено.
На записи звучат замечательные солисты: сопрано Елена Логинова, меццо-сопрано Екатерина Лукаш, тенор Юрий Махров (ранее выступал под именем Юрий Ростоцкий), бас Дмитрий Волков – они сделали грандиозную работу. Я им очень благодарна за то, что они согласились на эту «авантюру» и искренне переживали – не только профессионально, но и по-человечески…
— В чем видите актуальность исполнения этого сочинения сейчас?
— В том, чтобы возрождать музыку, которая была забыта. И в особенности творчество гениального Гавриила Попова, на которое незаслуженно не обращают внимание.
Будучи самым настоящим патриотом своей родины, он в ряду крупнейших композиторов был обвинен в антинародности. Его сравнивали с Шостаковичем, а Асафьев познакомил его с Мийо, когда тот приезжал в Москву. Мийо хотел увидеть самого талантливого композитора, и Асафьев выбрал Попова! Его называли первым композитором советского авангарда. Он абсолютный новатор, но, к сожалению, его голос заглушили…
— Исполнив сочинение, прославляющее советское государство, вам не захотелось пожить в ту эпоху?
— Неожиданно! (улыбается) Не могу сказать, что я мечтала бы жить в Советском Союзе, хотя родилась формально в Союзе, когда начиналась перестройка, мне было 4 года, и мы уже обрели исторически новые реалии.
Конечно, когда исполняешь то или иное сочинение, то стараешься погрузиться в эпоху: узнать исторические факты, людей, творивших в то время. А пожить?.. Не знаю. У меня на этот счет много сомнений. Хотя наши родители и многие из моего окружения вспоминают это время с самыми светлыми чувствами.
— Arielle исполняет множество хоровых новинок. Четвертая симфония Попова для вашего ансамбля стала уникальным опытом или очередной премьерой?
— Для нас это и уникальный опыт, и открытие нового! Это ведь действительно премьера. Только одна часть симфонии была исполнена при жизни композитора, и за 70 лет, похоже, никто не притрагивался к этому сочинению.
Помимо записи на «Мелодии», была и мировая премьера симфонии – в 2023 году в концертном зале Мариинского театра, за что не устаю благодарить маэстро Валерия Абисаловича Гергиева. Он поддержал идею и подарил возможность для ее скорейшей реализации. Петербургская публика произведение приняла с большим энтузиазмом, исполнение долго обсуждали.
До сих пор мы на связи, например, с музыковедом Иосифом Генриховичем Райскиным, который бывал на всех наших репетициях в Петербурге и очень ждал выхода записи… Нельзя не отметить и прекрасную работу солистов Мариинского театра, которые приняли участие в мировой премьере – это Анна Денисова, Дарья Рябоконь, Дмитрий Воропаев, Илья Банник. В короткий срок эти солисты в плотном графике нашли время выучить и великолепно выступить на премьере. Восхищаюсь и благодарю.
К слову, запись мы сделали полностью сами. У нас не было бюджета, совсем никакого…И это тоже опыт.
— А в Москве планируете ее исполнить?
— Очень об этом мечтаю. И жду этой возможности.
— Arielle в этом году исполнятся 11 лет! С чего все началось?
— Честно говоря, наш ансамбль образовался достаточно спонтанно. В 2014 году я заканчивала ассистентуру-стажировку МГК, и диплом нужно было защищать со своим коллективом. А у меня его не было… Вернее, на тот момент не было профессионального коллектива. Хотя мысли об этом, конечно, были…
Я работала с детским хором ДШИ «Классика» в Одинцово, это был конец декабря, и в экзаменационные даты дети не могли выступить. Придумывала, как буду защищаться, и решила обратиться за помощью к своим соратникам, с кем училась и к моему хоровому окружению. Многие согласились спеть у меня на экзамене. Мы с ними подготовили фрагменты из цикла «Песнопения и молитвы» Свиридова и успешно выступили в Рахманиновском зале. Захотелось продолжать и ребятам, и мне.
— Почему у вашего ансамбля именно такое название?
— Я долго думала, как обозначить коллектив, с которым буду выступать на экзамене. Для меня это был важный вопрос! Вариантов было много…
Мой супруг, Ариф Дадашев, с которым на тот момент мы были женаты всего полгода, предложил такое поэтичное название. Оно состоит из слогов наших имен: он Ариф – «Ари», я Эльмира – «Эль». Вот так и получилось Arielle. Многие гадали почему такое название. И гадают до сих пор…
Недавно композитор Алексей Рыбников предположил, что оно произошло от архангела Уриэля. А еще в шекспировской «Буре» есть поэтический персонаж Ариэль – дух воздуха. Вот так Arielle и полетел: из аспирантского ансамбля он превратился в профессиональный коллектив.
— У вас были какие-то ориентиры, коллективы на которые вы ровнялись?
— Конечно! Мы с особым вниманием следили за творчеством ведущих хоровых коллективов и ансамблей. Все они были на виду: мы по возможности посещали их концерты, ездили в Европу и слушали записи: Уильяма Кристи, Филиппа Херревеге, Маркуса Крида… Прекрасный камерный хор Фридера Берниуса в Штутгарте, конечно же, сэра Джона Элиотта Гардинера, Николауса Арнонкура, Рене Якобса…
— Почему же в вашем списке нет отечественных коллективов?
— В России тогда была несколько иная структура хорового и ансамблевого исполнительства, больше ориентированная на другую специфику и принципы исполнения, другой репертуар. Только появлялись в поле зрения наши ансамбли, такие как Questa Musica, Intrada, которые создавали Филипп Чижевский, Маша Грилихес, Катя Антоненко. Мы все вместе учились.
— Все-таки почему вы выбрали именно ансамбль, а не хор?
— Мне очень понравилась тогда мысль, что небольшим составом зачастую звучит более качественно и интересно, а может и лучше, чем большим. В том числе и с симфоническим оркестром.
Я помню, как в 2010 году, по-моему, на концерт Пасхального фестиваля приехал хор Шведского радио, и они исполняли с оркестром Мариинского театра Немецкий Реквием Брамса. На вечере я посчитала участников хора, их было 24 человека. Я тогда была под большим впечатлением: с ними был такой огромный оркестр, а эти 24 певца так звучали – каждое слово, каждый нюанс было слышно!
У нас в России принято считать: если хоровой коллектив, то в нем примерно 60-80 человек. Мощно! Тут и другое и качество звука, и отношения между певцами. Ты стоишь в такой огромной массе, это ощущение даже другое совсем. А когда ты участник ансамбля, то ответственность повышается: людей вокруг меньше, все слышно, в любой момент условно можешь стать солистом. В ансамбле важен каждый голос! Тогда мне так показалось…
— А как обстоят дела в России с хоровыми ансамблями?
— Они стали активно появляться. Не исключаю, что мы в этом деле тоже определенную дорожку все-таки проложили (улыбается). На афишах вижу много новых имен и названий, но кого-то конкретного пока выделить не могу. Главное, что они все растут и развиваются. Мне кажется, что за ансамблевым типом музицирования – наше хоровое будущее.
— Набирая певцов в ансамбль, как вы определяете, подходит ли вам тот или иной исполнитель.
— Не могу сказать, что сейчас певцы к нам попадают случайно. Все они, безусловно, люди, обладающие определенным уровнем профессиональных качеств и соответствующим образованием, которые отвечают требованиям нашего ансамбля. Но также очень важен и момент личных качеств.
У нас совершенно особенная атмосфера в коллективе – доброжелательная, теплая, мы все время увлечены, мы движемся вперед, нам важен не только результат, но и процесс. У нас часто бывают экстренные творческие ситуации, когда надо вписаться в неожиданный график или репертуар. А дальше все происходит естественно, как и в любом коллективе, наверное.
— Расскажите о репертуаре вашего коллектива.
— Мы не замыкались на музыке определенного времени, а с самого начала были разносторонним коллективом. Нам интересно пробовать всё. Поэтому за 11 лет существования мы проявили себя как в разнообразной западной хоровой музыке от Ренессанса до современности, открытии новых хоровых партитур отечественных авторов и забытых имен, так и в музыкальном театре. Я ценю и люблю каждое сотрудничество, каждый новый проект, и эти имена, и эти проекты можно перечислять долго.
— Каким вам видится Arielle к 15-летнему юбилею?
— Как минимум не хуже, чем сейчас. Надеюсь, в том же составе, но может быть, и чуть расширенным. Еще надеюсь, что не один диск будет записан на «Мелодии» (улыбается). Хочется творить. Обращаться к разнообразнейшему репертуару, который еще не освоен нами или совсем не открыт. Главное, чтобы была такая возможность и это было востребовано. А планов и идей у нас очень много.
— Расскажите о планах на будущий сезон. Готовите очередную хоровую премьеру?
— Я очень благодарна Алексею Львовичу Рыбникову, который сейчас нас взял под свое крыло. В его Центре исполнительских искусств на Добрынинской есть совершенно потрясающий зал с идеальной акустикой, где мы планируем свой хоровой абонемент «Пять столетий вечности» в следующем сезоне. И мне бы хотелось всех пригласить! Там будут и премьеры, и хорошо известная музыка.
Первый сольный концерт ансамбля Arielle состоится 24 сентября и прозвучит редко исполняемая музыка Русского барокко. Мы с 2015 планировали эту программу и, наконец, надеюсь, покажем…
Весь следующий сезон будет посвящен юбилею Алексея Рыбникова, 17 июля ему исполняется 80 лет. В большом цикле юбилейных концертов, в том числе, готовится большая премьера его тетралогии: 5-я и 6-я симфонии прозвучат в Большом зале Московской консерватории, а премьерный показ фильма «Литургия оглашенных» и исполнение монументального сочинения «Тишайшие молитвы» с участием Вокального ансамбля Arielle пройдет в Центре исполнительских искусств.
Беседовала Анна Коломоец