В Тамбове проходит VI музыкальный фестиваль «Прима Домра».
Еще недавно представить домру на классической сцене было невозможно: инструмент считался сугубо народным, и домре полагалось лишь «домрово», то есть в лучшем случае место в ансамблях/оркестрах народных инструментов. Или, если речь о сольной игре, − в узком сегменте так называемой «народной музыки» или близких ей по стилю авторских произведениях.
Возможно, так всё бы и продолжалось, если бы не домристка Екатерина Мочалова, которая буквально взорвала устои и вывела домру на новый уровень. Оказалось, этот инструмент может поспорить с солирующей скрипкой, гитарой, фортепиано, играть вместе с симфоническим оркестром, камерным ансамблем и джаз-бэндом, звучать на равных в дуэте с клавесином, контрабасом, роялем и даже органом! Стоит хоть раз это услышать, как название фестиваля уже не кажется таким дерзким и нескромным: шесть лет кряду Екатерина доказывает, что домра действительно «прима», то есть первая.
Фестиваль — это ее детище, ее идея, и вот как, по словам Екатерины, она возникла:
«Я все время думала: как же так? Есть фестивали, посвященные альту, скрипке, фортепиано, да, пожалуй, всем инструментам, кроме домры… И мне всегда казалось несправедливым, что музыкальным символом России считают исключительно балалайку, а домра находится в тени.
Наш фестиваль и призван побороть этот стереотип: хочется, чтобы домра стала примадонной среди русских инструментов. Мне кажется, что это действительно так, ведь если балалайка — это русская удаль, а баян — русский богатырь, то домра — это русская душа, женское олицетворение русской инструментальной культуры».
Глядя на фестивальную афишу, понимаешь, как далеко шагнул этот инструмент от своих скоморошьих истоков. В программе Шестого форума «Прима Домра», который длится больше месяца (с 19 августа по 22 сентября), чего только нет!
Премьера музыкально-драматического действа «Русский круговорот» с участием Андрея Мерзликина… Музыкально-драматическая фантазия «Мастер и мандолина»: здесь домра и мандолина Екатерины Мочаловой сочетаются с органом (Евгения Кривицкая) и художественным словом (Пётр Татарицкий). Будет и дуэтный вечер с тезкой, пианисткой Екатериной Мечетиной «Премьеры», для которого музыку специально написали именитые композиторы: Александр Чайковский, Антон Танонов, Кузьма Бодров. А завершится всё авторским вечером композитора, юбиляра года Максима Дунаевского (ему 80), давнего друга фестиваля.
В этом году «Прима Домра» началась необычно: с концерта «Чайковский-гала» к 185-летию Петра Ильича, который прошел в формате open air, можно сказать, в чистом поле, где еще недавно была «трава по пояс».
Когда-то здесь, у деревни Усово, что в 70 километрах от Тамбова, находилась усадьба друга и ученика Чайковского, композитора Владимира Шиловского. В августе 1871 года Чайковский приехал в Усово впервые и сразу влюбился в этот «прелестный оазис степной местности». И затем в течение пяти лет ежегодно приезжал сюда. Именно здесь, в «торжественной тишине», сочинил Вторую и Третью симфонии, фантазию «Буря», оперу «Кузнец Вакула».
Вообще братья Шиловские сыграли особую роль в его жизни: Владимир помогал Чайковскому в работе над оперой «Опричник», и Петр Ильич посвятил ему Третью симфонию и две фортепианные пьесы – «Ноктюрн» и «Юмореску». А старший брат Владимира Константин — ни много ни мало написал вместе с Чайковским либретто оперы «Евгений Онегин».
К сожалению, до наших дней усадьба не сохранилась, а в самой деревне Усово осталось всего шесть жителей. Однако сохранились воспоминания о большом двухэтажном каменном доме, который находился у пруда, именуемого здесь «лебединым озером», и это главный акцент здешнего пейзажа. Именно на его берегу и построили сцену для открытия фестиваля «Прима Домра», которое состоялось в рамках проекта Юрия Башмета «Путь Чайковского».
Такое событие в этом безлюдном уголке случилось впервые. Пришлось проделать грандиозную работу: расчистить поле, выкосить траву, проложить несколько километров дороги. Но все сделано не зря: приехали сотни слушателей, были и представители местной власти, которые мечтают восстановить память о Чайковском, воссоздать усадьбу.
А пока в соседнем с Усовом большом селе Бондари в 2024 году был установлен памятник великому композитору в память о его пребывании в здешних краях.
Все это замечательно, но при чем здесь домра? — спросите вы. Вот и я, озадачившись этим вопросом, адресовала его Юрию Башмету, который в деле эмансипации домры горячо поддерживает Екатерину Мочалову, во многом потому, что сам «прошел этот путь с альтом».
Маэстро напоминает, что именно он первым сыграл сольные концерты в Карнеги-холле, в Ла Скала, Концертгебау, Musikverein, в Большом зале Московской консерватории, в Ленинградской филармонии и во многих других великих залах мира.
«И всюду альт признали сольным инструментом,
— рассказывает Юрий Абрамович.
— Причем, заметьте, не я просил: пожалуйста, вы не пожалеете…, а меня просили выступить».
Ну а теперь, по сути, Екатерина делает для домры то же, что Юрий Башмет сделал для альта. А что касается Чайковского, то, как считает Юрий Абрамович, испортить его музыку исполнением на других инструментах невозможно:
«Чайковский терпит всё, тем более, когда играет талантливый человек с любовью и смелостью — так, как это делает Катя. Слушаешь ее, и создается впечатление, что Пётр Ильич сочинил «Русский танец» именно для домры».
Соглашусь с маэстро: этот номер из «Лебединого озера» в собственной аранжировке Екатерины стал гвоздем программы в Усове, а домра показалась ничуть не менее выразительным «голосом», чем солирующая скрипка, для которой на самом деле написана эта партия.
В целом весь вечер на вечере-открытии фестиваля были «Солисты Москвы» со своим руководителем Юрием Башметом, а вместе с ними Чайковского исполняли молодые солисты: скрипачка Валерия Абрамова сыграла две пьесы из цикла «Воспоминание о дорогом месте», виолончелистка Ольга Белоглазова — «Пеццо каприччиозо», гобоист Федор Освер — арию Ленского в переложении для гобоя с оркестром, Рамиля Баймухамедова спела романсы «Я вам не нравлюсь» и «Ночи безумные». Хозяйка фестиваля представила уже упомянутый «Русский танец», а «Солисты Москвы» — свои фирменные Серенаду для струнного оркестра и Элегию памяти Самарина.
Прогноз в тот вечер обещал непогоду, и нависшие серые тучи недвусмысленно его подтверждали. Организаторы приготовились к худшему, стали раздавать публике плащи. Дождь уже начал было накрапывать, но, «подумав», все-таки отступил, «решил», видимо, не мешать хорошему делу.
А может быть, сработало «камлание» маэстро Башмета: неслучайно среди зрителей пошли слухи, что, мол, это он «договорился наверху» … Как бы там ни было, но выглянуло солнце, будто приветствуя и благословляя фестиваль, и музыкальный марафон успешно стартовал.
На следующий день действо перенеслось в Тамбовский драматический театр, где представили программу «Фламенко-джаз». На сцене известные музыканты: гитарист Дмитрий Илларионов, братья Ивановы (фортепиано и контрабас), перкуссионисты Дмитрий Власенко и кубинец Йоэль Гонсалес, певица Полина Орбах.
И вновь самым экзотическим инструментом оказалась домра, которая и здесь, в совершенно другом стиле и формате, прозвучала невероятно убедительно. Особенно впечатлила «Астурия» Альбениса в аранжировке для домры и контрабаса (Андрей Иванов). А ведь это «образец чистого фламенко», воплощенный музыкальный лик Испании, пьеса, невероятно популярная как в исполнении на фортепиано, для которого изначально написана, так и в переложении для гитары.
Играть ее на русской домре? По меньшей мере рискованно. Но вспомним слова Юрия Башмета: если это делать смело и талантливо, то все получится. И «Астурия» в тот вечер стала таким же гвоздем программы, как и русский танец в предыдущий, прозвучав ярко и свежо. Похоже, Альбенис, как и Чайковский накануне, также от Екатерины «стерпел всё».
Ну, и не в последнюю очередь важны и ее выдающиеся виртуозные качества: я лично просто не понимаю, как она может играть на этом инструменте с такой сумасшедшей скоростью, да еще так чисто… Спросила, и вот ответ: «Домра — это не только скорость, это еще и певучесть, и богатая кантилена, и прием тремоло, который выражает разные грани человеческих чувств: нежность, трепетность, но может быть и агрессивным, даже грубым, а может заставить домру плакать. Поэтому, мне кажется, у этого инструмента огромные перспективы. Я в это верю».
Похоже на то, тем более что домра — это инструмент, который «в огне не горит и в воде не тонет». Инструмент, который преодолел двухвековое забвение: исчезнув «с экранов радаров» в ХVII веке (после запрета царя Алексея Михайловича), он вновь возник лишь в конце ХIХ века, когда домру случайно нашел и возродил Василий Андреев, создатель первого оркестра народных инструментов. А теперь инструмент переживает уже третье рождение — как солирующий инструмент — в новом, весьма разнообразном репертуаре, и эта реинкарнация происходит во многом благодаря Екатерине Мочаловой (как тут не вспомнить работу Георгия Плеханова «К вопросу о роли личности в истории»!)
И наконец, еще кое-что, может быть, самое важное, на что обращает внимание худрук фестиваля «Прима Домра»:
«Когда мы только начинали шесть лет назад, было сложно найти детей, играющих на домре. Но теперь всё изменилось: ко мне подходят педагоги музыкальных школ и говорят, что, посетив наши концерты, дети сами стали проситься на домру. Это огромное счастье для меня. Собственно, ради этого мы всё и делаем».
Ольга Русанова