16 декабря 2025 года исполняется 110 лет со дня рождения Георгия Васильевича Свиридова. О содружестве, сотрудничестве с выдающимся композитором, сыгравшим важнейшую роль в жизни Московского камерного хора, рассказывает основатель, многолетний художественный руководитель и главный дирижер, ныне президент коллектива, народный артист СССР Владимир Николаевич Минин.
— Маэстро, вы, как никто другой, знаете музыку Свиридова и можете оценить её масштаб.
— Если анализировать русскую хоровую музыку, то настоящей, серьезной музыки окажется не так уж много. Одно только творчество Рахманинова чего стоит! И Рахманинов, и Танеев вывели русский хор a capella на уровень мирового музыкального искусства. К числу настоящей музыки я также отношу и творчество Юрия Васильевича Свиридова.
Оно представляет собой огромную панораму жизни и судьбы России, от трагедийных событий переворота 1917 года и Гражданской войны до волшебного мира русских обрядов и религиозного верования. Вся его музыка пронизана любовью к России. Здесь истоки и основа его творчества.
— Вы употребляете одну из форм имени Георгий — Юрий. Почему?
— В силу нашего содружества со Свиридовым. Я всегда так к нему обращался. Он не возражал.
— Как вы познакомились?
— Моё знакомство со Свиридовым произошло в 1956 году. Он принес в Государственный хор СССР, где я работал хормейстером у Свешникова, «Поэму памяти Сергея Есенина». Александру Васильевичу, совмещавшему работу ректора с руководством хора, нужно было уехать в командировку, и он поручил мне готовить хоровую часть сочинения Свиридова. После нескольких недель репетиций состоялся показ, на котором были автор и Свешников. После показа Юрий Васильевич пригласил меня домой на обед, — значит, услышанное его удовлетворило.
Это знакомство, а точнее содружество продлилось с некоторыми перерывами более четверти века, что является определенным знаком оценки Свиридовым моей работы. Многие премьеры были доверены нашему хору.
«Веснянка» – Малый зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 4 января 1976
«Пушкинский венок» – Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 5 апреля 1979
«Ночные облака» – Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 6 марта 1980
«Песни безвременья» – Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 23 декабря 1980
«Ладога» – Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 31 января 1981
«Три старинных песни Курской губернии» – Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 31 марта 1986
«Курские песни» (вторая редакция автора). Большой зал Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. 7 мая 1987
Этим можно только гордиться. Хор получил свою известность благодаря этим премьерам. И, в частности, премьере «Пушкинского венка».
«1979 год, 180 лет со дня рождения Пушкина, премьера «Пушкинского венка» Свиридова. Что преподнесёт Юрий Васильевич? Огромный успех, овации и жизнь произведения, которая длится по сей день!»
Из книги «90. Владимир Минин. Звук на ладонях».
В один из дней рождения Свиридова, я направил ему поздравительную телеграмму, назвав его Учителем. На обратной стороне телеграммы Свиридов написал: «Не я Ваш, а Вы мой У.».
Слушая наш хор, Свиридов открыл для себя новые творческие возможности. Так появилась кантата «Ночные облака», посвященная мне.
Свиридов — о Хоре Минина: «Московский камерный хор был не только первым исполнителем многих моих сочинений. И каким исполнителем! Но он явился тем первым хором, который открыл мне возможности этого жанра. Не раз в его искусстве я находил вдохновение… Отдача здесь невероятная!»
— Вернёмся к началу вашего общения с Георгием Васильевичем. Первое исполнение «Поэмы памяти Сергея Есенина» состоялось 31 мая 1956 года в Концертном зале имени Чайковского. Как далее складывались ваши взаимоотношения со Свиридовым?
— Долгое время меня не было в Москве: работал в Кишиневе, Новосибирске и Ленинграде. В 1972 году создал из студентов и преподавателей Камерный хор Государственного музыкально-педагогического института им. Гнесиных (первое название нашего коллектива). В декабре 1973 года включил в программу концерта в Малом зале Московской консерватории произведение «Ты запой мне ту песню» Свиридова и пригласил на наше выступление Юрия Васильевича.
Ему исполнение понравилось, и в нашей беседе за «рюмкой чая» возникла идея — быть хору профессиональным. Георгий Васильевич позвонил Василию Феодосьевичу Кухарскому (заместителю министра культуры СССР Екатерины Алексеевны Фурцевой), а дальше — дело техники. 30 декабря 1973 года меня пригласил директор Росконцерта Юрий Львович Юровский и дал ночь на составление штатного расписания и сметы… Новый, 1974 год Хор встречал в статусе профессионального!
— На первой пластинке Хора Минина, изданной в 1974 году, есть хор «Любовь святая» — из музыки Свиридова к драме Алексея Константиновича Толстого «Царь Фёдор Иоаннович». У вас тогда было понимание, что Свиридов станет знаковым для вашего хора композитором?
— Знаете, я с этой точки зрения не оценивал. Это получилось как-то само собой. После смерти Юрлова (1973) Свиридов полностью переключился на Московский камерный хор, это была его лаборатория.
— Можно так и сказать — лаборатория?
— Ну, можно так сказать. Можно иначе: он передавал свои премьеры нашему коллективу. Это будет вернее.
— Как проходили репетиции?
— Они были довольно трудными. Свиридов всегда добивался того, чтобы интонирование слова было точно таким, как он его слышит. Поэтому в первую очередь это была работа над интонированием смысла.
Я понимал, что он хочет зафиксировать свое слышание. Это не всегда совпадало с тем, что я представлял себе.
— Он принимал вашу версию или все же заставлял делать так, как хочет он?
— Ну, тут случались компромиссы. Иногда я делал то, что считал нужным, и Юрий Васильевич принимал это молча, не говоря, что согласен.
После его ухода я почувствовал себя более свободным в интерпретации его сочинений. Не только потому, что Свиридов давил. Меняется эпоха. Вернее так: меняются эстетические вкусы публики. Исполнительская эстетика меняется каждые 10-15-20 лет. Нельзя трактовать сочинение так же, как 15 лет назад.
— Можно ли назвать Свиридова современным композитором? Или по отношению к нему не стоит употреблять слово «современный»? Он — классик.
— Всякая классика современна. Ведь Баха сегодня играют, и ты ощущаешь, как этот гигант размышляет, это созвучно сегодняшнему тебе. Возьмите такие глубокие произведения Баха, как фуги, написанные для клавесина. Я уже не говорю об органной прелюдии и фуге ре минор. Современность — понятие очень относительное. Это же не хроника, не даты жизни и смерти композитора. Это — актуальность музыкальной идеи.
— Мы говорим о Свиридове-композиторе. А что он был за человек?
— Как человек он был очаровательный. С ним одно удовольствие было ходить на рынок, где он разыгрывал театр одного актера. Торгуясь с продавщицами яблок, он вовсе не жалел 10 копеек. Юрий Васильевич получал удовольствие от диалога, который всегда вёл с необыкновенным чувством юмора.
Однажды мы поехали с ним на рыбалку. Рыбак из меня никакой. Я лишь довёз Свиридова до Москва-реки. Отошел в сторонку. Он взмахнул удочкой, и крючок впился мне в переносицу. Что со Свиридовым было, вы представить не можете. Я поехал в санчасть, где удалили крючок, помазали рану йодом. Вернулся к Свиридову, а о ещё долго сокрушался, что допустил такую оплошность.
Я очень ценил наше общение с Юрием Васильевичем.
— По-вашему, музыка Свиридова будет востребована еще очень долго?
— Я бы не хотел быть Кассандрой. Достаточно сказать, что сегодня атмосфера, в которой живет общество, не совсем подходит для размышления. Сегодня скорее предпочитают внешнее, то есть форму, а не содержание. А у Свиридова очень важно содержание, не только форма. Свиридов размышляет.
— Возможно, поэтому, нет и выдающихся сочинений?
— Этот процесс происходит не только у нас, но и во всём мире. Бывает год урожайный, а бывает неурожайный. Сейчас эпоха неурожайности. Ну и вообще, если переиначить известное выражение, когда пушки разговаривают, музы молчат.
— Будем надеяться, время новых знаковых сочинений придет.
— Наверное, придет, а как же. Что говорить, надежда — ей только и живут люди.
— В одном из интервью вы сказали: «Никто не умел распеть так поэтическое слово, как это делал Свиридов».
— Видите ли, слово для Свиридова всегда было импульсом для создания музыки. Стилистику поэтов он чувствовал необыкновенно. Например, на стихи Исаакяна был создан вокальный цикл «Страна отцов». Не подделываясь под национальный мелодизм, Свиридов написал 11 прекрасных романсов!
Другой пример: песни для баса и фортепиано на слова Роберта Бёрнса (перевод Маршака). Изумительный цикл!
Свиридов удивительно чувствовал стиль!
А кто ещё в музыке так распел стихи Маяковского? Никто! Свиридов оказался единственным, кто создал на стихи Маяковского столь замечательное произведение — «Патетическую ораторию».
Когда я впервые познакомился с его «Поэмой памяти Сергея Есенина», мне показалось: я так же чувствую стихи Есенина, только не могу овеществить слова поэта звуками, а Юрий Васильевич смог. Прошу воспринимать это не как мою самонадеянность, а как абсолютное согласие с музыкой Свиридова. Мне она была настолько близка, что я во многом воспринимал её, как свою собственную. Настолько проникался ощущением его понимания текстов поэтов.
— Насколько долго Свиридов вынашивал замысел сочинения?
— Замысел ложился на бумагу достаточно быстро, а вот отделка замысла, она была долгой, как правило. То, что он считал завершенным, было совершенно.
— Были у Свиридова и сочинения, которые он не завершил по разным причинам. Совсем недавно в Зале Зарядье прошла премьера Оратории для солистов, смешанного хора и симфонического оркестра «Семь песен о России». Сочинение восстановил и оркестровал композитор Алексей Сюмак. На ваш взгляд, стоит ли прикасаться к незавершенным сочинениям Свиридова?
— Я не знаю сочинение «Семь песен о России». Но, основываясь на опыте других сочинений, которые завершали другие композиторы, и мы исполняли, должен сказать: если Свиридов не выпустил сочинение в свет, значит оно не совершенно. А всё то, что Свиридов считал несовершенным, оно действительно так и есть — несовершенно.
— Если бы у вас сейчас была возможность поговорить со Свиридовым, что бы вы ему сказали?
— Я бы еще раз поблагодарил его за науку.
Олег Корионов, пресс-служба Хора Минина